Евгений Вышенков – Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР (страница 7)

Потом баскетболисты со «Спартака» валютку скупали, и Саша Белов, конечно. Хоккеисты СКА тоже. Волейболисты «Автомобилиста». Все же за границу ездили, оттуда видики, шмотки перли.

Блатные тогда не лезли в наши дела. Только на катранах имели вес. Тоже не понимали уровня сделок. А жулики были отменные. Яша Друкер, например. Он глухонемыми верховодил. Их немцами звали. В ресторане раз сидим, он мне 500 рублей отдает.

– За что?

Показывает, мол, вынул из кармана брюк у меня и смеется. И шпана в центр не совалась.

А спортсменами и не пахло. Быки появились уже после Брежнева.

Государство же пока подкармливало своих легионеров. Для них существовали специальные повышенные стипендии, им выдавались талоны на дополнительное питание, их одевали в дефицитные шерстяные костюмы, а большинство просто подвешивали на хорошо оплачиваемых должностях. Не говоря уже о статусе. Чемпионы становились звездами, народными любимцами.

«Я учился в непростой школе с углубленным изучением английского языка. Тренировок было много, так что с домашними заданиями я ни разу не переусердствовал. Однажды, а это было как раз перед выпускными экзаменами 10-го класса, в 1980 году, я случайно услышал разговор в учительской. Директор школы Людмила Алексеевна стояла перед учителями и строго произнесла: „Какие оценки получит чемпион Вышенков на экзаменах, решать не вам и даже не мне!“ При этом она указала авторучкой на потолок».

Шулеры на катранах играли в основном ради развлечения, зарабатывали же они на игре с доверчивыми и денежными провинциалами. Тех «обували» в салонах машин летом за Катькиным садом – с той стороны, что выходит к Александринке. В 1979 году во время облавы здесь было задержано более 15 человек и изъято около 200 тысяч рублей. Никто денег своими так и не признал.

Один из задержанных по прозвищу Левша комиссарил тогда у садика:

– Эй, начальнички, четвертной откиньте бродягам!

– Перетопчешься! – ответили ему.

– Эх, денег нет – читай газету! – сокрушался Левша.

Однако днями напролет в салоне «жигулей» играть не станешь, поэтому серьезная игра с предсказуемым результатом часто велась в гостиницах «Спортивная» на Крестовском, «Речная» у Речного вокзала и в так называемом треугольнике из колхозных гостиниц: «Киевская», «Южная», «Заря». В них без паспорта можно было снять номер за 50 рублей.

Жертву часто присматривали среди приезжих самоуверенных богатеев из Сибири, прогуливающихся по ювелирным и меховым магазинам. С ними заводили дружбу через их же желание прикупить что-нибудь из импортных шмоток. После покупки приглашали в кабак, окружали хохочущими девахами, а потом в подпитии подводили беседу к игре и предлагали кого-нибудь обыграть, при этом обязательно нечестно. Клиент не мог знать, что его новый спутник в доле с теми, кого ему выдают за жертв. Результат – приезжий без штанов, иногда в прямом смысле.

Торговцу из Азии предлагали играть, создавая полную видимость того, что именно он управляет ситуацией – позволяли самому купить колоду в одном из центральных магазинов. Такие же не знали мудрость тех, кто живет с игры: «Если за игрой в карты в течение часа ты не видишь перед собой лоха, значит, лох ты».

В советских универмагах, помимо сувенирных, продавались карты с четырьмя видами клетчатых рубашек. Отличались друг от друга они исключительно цветом, и на их рисунок довольно просто наносился крап. Для большинства игр хватало колоды в 36 листов, которую называли «стандарт».

Галантерейных магазинов в центре находилось с десяток. Конечно, в первую очередь это «Гостиный Двор», «Пассаж» и ДЛТ. В их отделах у продавщиц всегда лежали заряженные колоды.

Жулики платили девушкам по 20 рублей с каждой продажи или благодарили тряпичными подарками – колготками. У них простофиля и выбирал свою колоду.

Крап карт был разный. Вынимали, к примеру, четыре туза и с одной стороны бритвой срезали микроны. На рубашке еле заметно добавлялся миниатюрный лишний штришок или выжигали мощной лампой рубашку определенной масти.

Настоящие шулеры водили машину в перчатках и о струны гитары подушечки пальцев не мозолили.

Безусловно, существовали правила, которые защищали и игрока, и шулера. Главное – предъявляется только та игра, во время которой фокусника поймали с поличным. Предыдущие выигрыши остаются незыблемыми. Как говорили, «остальное схавал».

Так что когда шулер мечет крапленую карту серьезному игроку – под рубашкой у него пот течет. Если схватят за руку – кожу точно снимут. Но фасон держит.

Начиная с 60-х годов все центровые на Невском играли в шмен: это был опознавательный знак принадлежности к касте. Играешь в шмен – значит, крутишься, значит, деловой, рисковый, фартовый. На Невском возле входа в кафе «Север» в дневное время прохожий легко мог заметить странных уверенных в себе персонажей, которые внимательно вчитывались в советские червонцы.

Шмен – примитивная азартная игра. Для нее не нужно ничего, кроме денежных купюр. Правила просты: двое играющих должны договориться о достоинстве купюры, а затем об определенной комбинации из цифр номера каждой банкноты. Так же просто, как штос в «Пиковой даме».

Например, играем по три рубля. Выигрывает тот, у кого больше следующая комбинация: первую цифру умножаем на последнюю, отнимаем от полученного результата предпоследнюю, прибавляем вторую. Как правило, сложная комбинация выдумывалась для того, чтобы облапошить новичков или тех, кто просто медленно думал. При быстром подсчете соперника обманывали и забирали у него купюру. Между собой опытные центровые играли простыми ходами: первая цифра и последняя – у кого меньше, тот и выиграл.

Ленинград, 80-е, пожалуй, единственное фото в мире, где зафиксирована игра в шмен

Совсем уж для дилетантов в кошельке держали специально сохраненные купюры, на которых уже знали порядок цифр.

Игра стала настолько популярна, что докатилась до школьников. Не шпана, а пятиклассники-хорошисты играли на своих рублях, выданных им на обеды.

Шмен (chemin) в переводе с французского – дорога. Так что в названии игры содержалась метафора – шмен стал дорогой, идя по которой советский человек приближался к своему буржуазному будущему.

«Тройка, семерка, Мориарти»

Александр БУРОВЦЕВ

Всю сознательную жизнь прожуликовал в центре.

В шмене используются только единичные числа, то есть одиннадцати или двенадцати в этой игре нет. То есть если мы, к примеру, складываем 8 и 7, то будет не 15, а просто 5. 0 – это «жир» – такой термин от слова «зеро», а 9 – это барин.

Самый простой способ игры – это когда зажимается банкнота и называются номера цифр кому-то: к примеру, первая, а кому-то вторая. У кого больше – тот выиграл. Обычно все-таки берут две бумажки и называют комбинацию из цифр. Тройка, семерка, туз – это же двадцать одно. Комбинации цифр называют «мнением». Бывают еще плавающие комбинации, как, например, две цифры в центре. Это такая ловушка, потому что тут можно выбирать.

Тут, конечно, нужно владеть устным счетом. Без устного счета практически невозможно играть. Запоминать бумажки, конечно, можно, но сложно. В шмене самое надежное – это клейка, то есть надо эти цифры заменить на какие-то другие цифры. Они стираются потом во время игры. Циферки такие в магазине продавались. Значит, я взял банкноту, заклеил на ней несколько цифр, и эту банкноту, заряженную, у себя держу. Потом я во время игры как бы нервничаю, тру бумажки, и в нужный момент я их снимаю. Хорошая игра. Она не требует ничего – даже стола. Только бумажки.

Был такой в центре Алик Шменщик, он мог такое залепить, что ты два часа считать будешь.

Был на Невском персонаж такой – Мориарти. Он занимался мошенничеством и всем, что подворачивалось. Его как-то загрузили – как раз на склейках, или, как еще тогда говорили, на терках. В магазинах продавался набор цифр, и там были цифры как раз в размер тех, что на купюрах. Это действительно хорошая работа – чтобы клееная купюра была как настоящая. И его один известный пильщик и подцепил на терках. Восемь тысяч рублей он проиграл. Мориарти все быстро понял. Он был не дурак, нехороший человек, но не дурак. И сумел эти деньги вернуть мошенническими действиями на следующий день.

Поехали в порт. Валюта же имела свою ценность. Приезжающие из-за рубежа, а именно из соцлагеря – румыны, поляки и прочие, они делали свой маленький бизнес. Они покупали у себя на исторической родине копии вещей, подделки – вареные джинсы, вареные куртки (джинсу варили в тазах с хлоркой, и ткань становилась пятнистой). Их стоимость на их исторической родине была 1,5–2 доллара. Они привозили их и продавали за 15–20 долларов в рублях. Итого у них получалась суперприбыль. Но они хотели продать напрямую покупателю – не давали заработать и тем самым себя обрекали. Они становились жертвами – кто только мог, подсовывал им деньги разных стран, просто трешки, переклеенные в полтинники. Тогда как делалось – старые советские облигации были того же цвета, что и деньги. Вот из облигаций вырезалась цифра «50» и клеилась на купюру в 3 рубля – плюс 47 рублей с бумажки. Они как дети, настолько были наивны. Лучше всего их хлопал на деньги центровой Мориарти.

На катранах не играли в шмен. Шмен – это игра по факту, она не контролируется. Либо ты лоха грузишь конкретно, либо ты бодаешься на равных. Купюры же, даже если их много, все равно крутятся по кругу, ты запоминаешь эти варианты – как в карты. Если ты просто болван и взял бумажку – ты обречен. Был еще такой персонаж, Витя, который садился играть в нарды в первый раз в своей жизни и засаживал 12 тысяч – вот это был номер. Он ездил в Финляндию, занимался контрабандой, проиграл мне 1200 долларов. Упирался, потом целый год опять занимался контрабандой и потом засадил нам сто тысяч. Он проигрывал во все всем и со всеми рассчитывался. Это не всем дано.