Евгений Вышенков – Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР (страница 20)

У быстро взрослевшей братвы был уже свой штаб, свой Смольный, откуда они начнут свое победное шествие. Своего рода аналог той мюнхенской пивной.

Кафе «Роза Ветров» находилось на важной городской оси: аэропорт – гостиница «Пулковская» – гостиница «Россия» – центр. Это место и стало малой родиной ленинградской организованной преступности. К концу 70-х годов на дверях кафе «Роза Ветров», на Московском проспекте, 204, стояли будущие бренды рэкета: чемпион города по боксу в тяжелом весе среди юношей Александр Челюскин, чемпион города по дзюдо в тяжелом весе Павел Кудряшов и просто парни, державшие себя в спортивной форме: Владимир Кумарин и Александр Милюков. Много кого стояло, всех упоминать – страницы не хватит.

Над входом необычным для тех времен дизайном обращал на себя внимание перенесенный с географических карт жестяной восьмиугольник – знак розы ветров. Кафе имело два входа: главный, в бар, с Московского; и еще один, в кафе, со стороны улицы Гастелло. Двери открывались прямо в метре от мемориальной доски в честь прославленного летчика. Два помещения внутри ничем не отличались от сотен аналогичных предприятий крупных социалистических мегаполисов. В них было не так богато и просторно, как в культовых заведениях на Невском, но достойно, чисто, по-советски уютно. У бармена был отличный набор аудиокассет с популярной западной музыкой. За стойкой наливали коньячный пунш и коктейль «Фрукты в шампанском» для дам.

Бар стал самым модным местом в среде бывших спортсменов – лучшие из них всегда старались туда заглянуть. Среди прочих в «Розу» время от времени захаживал Сергей Васильев. Приятно повторять – сегодня он миллиардер, совладелец Петербургского нефтяного терминала.

А тогда нефть текла за стойкой бара. Из воспоминаний ветерана, мастера спорта по вольной борьбе Соснова: «8 марта 1980 года разлили на настроении 25 ящиков сухого грузинского вина. Работали, как всегда, на пересортице, умные же на недоливе коньяка не работали. Бутылка „Гурджаани“ стоила 3 рубля 60 копеек, а бутылка „Ркацители“ – 1 рубль 17 копеек. На бутылки „Ркацители“ наклеивали этикетки „Гурджаани“. Считай – 25 ящиков – 700 бутылок. С каждой бутылки по 2 рубля 40 копеек. Вот тебе больше 1500 рублей, и это не считая всего остального за тот вечер. Это в ударный, но день же. А зарплата ленинградского бога, первого секретаря обкома партии Романова, была, наверное, рублей под 500 в месяц. И это только бармен заработал, отдав 25 рублей с каждой сотки в сторону директора куста ресторанов и столовых. Воротчики свое взяли, администратор тоже себя не обделил. А еще чаевые, веселая история».

Петербург сегодня, оставшиеся «фрески» над входом в кафе «Роза Ветров»

В двухстах метрах от «Розы» в ресторане гостиницы «Мир» уже основал себе штаб-квартиру Константин Карольевич Яковлев. Мрачное прозвище Могила он получил потому, что был представителем непрестижной, но исключительно прибыльной профессии – работал могильщиком на Северном кладбище. И он постоянно наведывался и в кафе. Когда его убьют, он ляжет на то же Северное.

«Роза Ветров» явилась своеобразной оппозицией Галёре и ее образу жизни. Главной идеей был не разгульный отдых, а заработок. Приобретенные рубли бережно складывали, а не распихивали, по-воровски скомканные, по карманам. Здесь было принято говорить о спортивных успехах и достижениях. Было важно, кто, когда и на какие соревнования ездил, с кем боролся, против кого устоял на ринге. Конфликтов происходило мало, но чувствовалось: парни готовы и могут решать вопросы слету, неожиданными хлесткими ударами отправлять на пол «заблудившегося». Им для этого не требовалась финка. Пока они искренне считали: «Нож – оружие раба».

А между прочим, на плечах авторитетов в лагерях – звезды воровские, всем известные. Порой и на коленях у них наколоты геометрические фигуры «роза ветров». Их часто можно встретить на старых географических картах, но у блатных это символизирует противопоставление себя власти – не встану на колени. Спортсмены же не понимали, да и не хотели понимать значения этих символов. Роза и роза, что тут вникать. Тем более что хорошо запоминается. И уж точно еще не ведали, что герб Сицилии – изображение трех ног на фоне Медузы Горгоны – тоже как-то смахивает на Розу. Причем на красно-желтом фоне. Кровь и золото.

На Московском, 204, от былых времен сегодня остался лишь след от знака розы ветров на штукатурке сталинского дома чуть выше входной двери. В наши дни помещение сдавалось то под магазин одежды, то под светильники. Если бы наша мафия пришла к власти, то там образовалось бы что-нибудь наподобие стены плача. Загубили место.

Шарм – бах-трах

Андрей КОТОВ, Кот

Я родился на Охте в простой рабочей семье. Воспитывали меня, как и всех, в духе чести, достоинства, чтоб простых людей защищать. Заодно – тут нельзя, там нельзя. А мы балбесами были. Я – точно.

Спортом я начал заниматься с раннего детства. Сначала плаванием, а когда мать развелась, мы переехали на Васильевский, то пошел в бокс – в клуб «Василеостровец» на 10-й линии. Там я познакомился со многими будущими знатными людьми. Лидер «пермских» Саша Ткач, Володя Колесник там уже по груше лупил – он из Афганистана с обожженной спиной приехал. Как только пошли результаты, я попал в клуб «Ринг» на улице Зодчего Росси, к знаменитому тренеру Васину. Я тренировался с братом Сергея Васильева. Туда много кто приходил. И сам Сергей Васильев, и его братья Александр, Борис.

«Роза Ветров» стояла в рейтинге модных заведений. Публика там собиралась не фабричная. Мы же на жизнь смотрели со страниц редких иностранных журналов, кинофильмов. А в «Розе» – шары блестящие над стойкой, дискотека с итальянской эстрадой, девчата, коктейли. Танцевали на пятачке маленьком, фарцовщики собирались в «Пулковской».

В «Розе Ветров» одно время на дверях стоял Кумарин, а постоянно там торчали и Паша Кудряшов, и Костя Могила, забегал и Сергей Васильев. Малышев с Челюскиным. Уже кучковались, но стриженых затылков и спортивных костюмов еще не было. Хотя посторонний человек на уровне инстинктов опасность мог почуять. Все уверенные, крепкие, раскованные такие, за трёхой дрожащей лапой в карман не лезут. Кулаком там особенно не работали, но дурной славой пахло. Все как-то по-соседски. Кумарин бухаловом из-под полы приторговывал, ведь водка поздно вечером не продавалась. Потом он в «Таллин» за стойку поднялся. А в «Розе» за стойку встал борец – известный вольник. Так уж вышло, что там слепились все основные харизматические личности, у кого масло в голове было. Никто никого еще не делил, и Малышев с Кумариным жили как Володя с Сашей. Может, и была искорка, ведь все темы липли к Кумарину первыми, но ее никто не видел.

Ценности в голове были вроде бы правильные – не уступи, защити. Бедных трогать не смели. А рядом Галёра. Ее уже потихоньку спортсмены окучивали, так что первые джинсы я надел в олимпийский год. Я их не покупал. Так, порой подзатыльник спекулю влупишь и заберешь немножко. Это же не грабеж, а дележка.

Отдыхали в гостинице «Советская» в баре «Шайба», а в ресторане тогда там работал официантом Николай Гавриленков, кого потом убили. А на воротах стоял Артур Кжижевич, он потом в тюрьме ФСБ умер после того, как их сотрудника застрелил.

А мы шармом увлекались: не то что блестящей жизнью, а телками, кабаками. Потихоньку поняли: кто сильнее, тот и прав. Романтика – хи-хи-ха-ха, бах-трах.

В армию пошел, так меня, энергичного, комсоргом сделали, потом в партию звали. Я смеюсь: «Ну вас к лешему – я ничего в этом не понимаю». А когда в 1983 году пришел из армии, то пару лет побоксировал, а тут и Брежнев умер да Горбачев «родился». Понеслось. Сам вышибалой не стоял, а большинство приятелей – на дверях. Уже горбатить, как родители, не хотел категорически.

Раз уж на знамени сицилийской мафии должен отсвечивать толстокожий лимон, то на гербе ленинградской мафии – ручка от двери. Напротив Гостиного Двора стоит старинное здание, где расположена галерея бутиков «Гранд Палас». Там находится вечная кондитерская «Север», там, на втором этаже, в бывшей комнате управляющего алмазной биржи было кафе «Север», где засиживались многие герои Невского проспекта. Все стерлось, переформатировалось в удивительное сегодня – сейчас в этом пространстве удивительный магазин редкой книги. Образованная дама Анна встречает вас изысканной улыбкой, готова поговорить о первых трудах Карла Маркса, о воспоминаниях Феликса Юсупова. Она когда-то сама работала переводчицей в «Интуристе» и понимает, кто посещал ее нынешнее помещение.

Но есть там штуковины, оставшиеся незыблемыми. На мощных входных дверях «Гранд Паласа» есть медные дореволюционные модерновые ручки. Их шесть. Как-нибудь подойдите, обхватите какую-нибудь пальцами. Это буквально последний реальный артефакт 90-х. Все, кто прошел через фарцовку, валюту, все, кто проскочил через братву, все держались за эти ручки. Кумарин и Малышев тоже.

Так что на знамени нашей мафии можно вышить кулак, сжимающий дверную ручку. Как классическая рука красноармейца – знамя.

Еще учась в Ленинградском институте точной механики и оптики, Кумарин был знаком с Александром Милюковым, кто приехал в Ленинград оттуда же, откуда и он – из Мучкапского района Тамбовской области. Как-то в 1979 году они ехали вдвоем в такси, и водитель по дороге подсадил еще одного парня. Они познакомились. Выяснилось, что пассажира зовут Валерий Тюрин, он тоже приехал в Ленинград из Тамбовской области, а работает уже барменом в одном из баров в Купчино, в хозяйстве известного торгового работника Ильи Векштейна. Валерий, уже понятный центровым как Ляперс, пригласил ребят к себе в гости и предложил им работу гардеробщиками в кафе «Роза Ветров», которое вот-вот должно было открыться на Московском проспекте. После этой встречи, по словам самого Кумарина, сказанным им в первом и самом историческом интервью Андрею Константинову, в его жизни началось «самое интересное»: «Меня отчислили за неуспеваемость, потому что я перестал ходить в институт. А перестал ходить в институт, потому что устроился в кафе „Роза Ветров“ – как тогда говорили – «стоял на воротах“. Мы обеспечивали безопасность в кафе, улаживали конфликты – в общем, были вышибалами. Там появилось много интересных людей, и мы, конечно, с ними общались. Тогда же мы познакомились и с Новоселовым, будущим председателем Законодательного собрания Петербурга. Впрочем, эти знакомства были шапочными и ни к чему не обязывали».