Евгений Вышенков – Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР (страница 11)

Сейчас смешно, а тогда за пост возле гостиницы «Европейская» милиционеры в прямом смысле дрались. Вроде работенка плевая – ходи себе по улице Бродского, сейчас Михайловской, от Невского до площади Искусств, охраняй самых богатых туристов. Но вот считайте: такой постовой получал чуть за сто рублей в месяц и был никем, а, допустим, начальник КГБ Ленинграда получал под пятьсот рублей в месяц и был всем. Но постовой каждую смену уносил по 50 рублей, которые ему совали, чтобы он медленно вышагивал и не оборачивался. Считайте: в месяц менее 1000 рублей не выходило, это притом, что он еще, само собой, делился со своим начальством.

От оперов так быстро не откупишься, эти тебя как сахар в чае растворят. Эти в лобовую не брали. Они машину обыщут и если «нарядный» тайник под торпедой найдут, то выпотрошат его незаметно, за шкуру тебя еще потрясут для проформы и отпустят, мол, живи пока. А в тайнике, между прочим, у меня один раз «котлета» была тысячи на три баксов.

Но мы же были талантливой скарлатиной, с многолетним опытом, с дыхалкой как у сайгаков, языки учили, каждый где-то как-то развивался. Я «Капитал» Маркса читал, а потом внутри вырезал страницы и крупные купюры туда складывать стал, а валюту на случай провала прятал на чердаке дома. Революционеры также жили, наверное. Ведь если ты не умеешь передергивать, зачем садишься играть в карты.

Вечерами вариантов не так много: либо бухать, либо колоться. Вечера – типовые: снимаешь серенькую спецодежду, в которой бегал по Невскому, как десантник в маскировочном халате, и все кабаки у твоих ног – «Север», «Нева». А на воротах в «Севере» Зина вышибалой стоит – по рублю вымогает за проходку. За посадку халдею даешь пятерку, а ты в финском кожаном пальто на меху, все улыбаются, все девки твои.

На спортсменов тогда еще внимания не обращали. Они же ничего не могли склеить в центре, даже грамотно украсть из кармана. У них пальцы только в боксерские перчатки пролезали. Помню, в туалете «Севера» они прижали какого-то подгулявшего купчишку, придумали тому барану какую-то вину, забили копытами, обчистили и довольны, дьяволы. Ну, что это такое! От них раздевалкой спортзала пахло, а от меня парфюмом из валютной «Березки».

Я не понимал, что скоро эта солдатня станет рулить. Как не понимал того, что вся эта карусель с цыганским разгулом нашим, ломкой, фарцовкой, валютой скоро утонет в капиталистической блевотине. Молодой, вседозволенность, алчность – думал, что всегда так будет.

А вскоре тот же Зина-воротчик стал важной персоной, из «Невы», «Севера» братва сделала свои первые офисы. Они там засели как в президиумах, а мы уже щемились. А потом, кстати, весь особняк на Невском, где был ресторан «Север», выкупил Кумарин и сделал там «Гранд Палас» бутиков. Он и сейчас там. Правда, они тоже «Капитал» Маркса не дочитали. Тот же Зина – Слава Дроков уехал с Кумариным в тюрягу за рейдерство. Кумарин до сих пор сидит. Но это было потом.

Сейчас уже никто не понимает, что такое центровая шутка – «Получишь долю с Барклая де Толли».

Галёра платила всегда. Постовым милиционерам, передавая червонцы в спичечных коробках для конспирации, что уже считается непонятной, забытой традицией. Откупалась от местных оперов, от сотрудников БХСС, имела какие-то малозаметные отношения с КГБ. Но все это было мозаично: каждому был понятен только отдельный, свой кусочек картинки. А если спортсмены кого-то и щемили, то это также были выдернутые из контекста сюжеты, сравнимые с налетчиками, кто иногда банально грабил. И наконец произошло событие.

Боксер Сергей Васильев – ныне миллиардер, совладелец Петербургского нефтяного терминала – как-то собрал боксера Челюскина, борцов Кудряшова и Шеметова по прозвищу Утюг и рассказал им то, что все и так знали: Галёра не платит, и это неправильно. Он предложил обрушить бизнес фарцовщиков лукаво: не требовать денег с каждого, а изображать возмущение и принципиально вредить подпольной торговле.

Они мгновенно согласились, увидев в предприятии минимум рисков и очевидную долгоиграющую прибыль. На Думской улице возле Гостиного Двора они окружали спекулянтов и делано восклицали: «Не позорь страну». И били в печень незаметными мастерскими ударами. Товар они не забирали, а рвали, топтали.

Через несколько дней вся Галёра, в первый раз за время своего существования, встала. Парни ждали следующего сигнала от Васильева. Они рассчитывали, что спекули кинутся к нему, а он с ними «решит вопрос», и, таким образом, фарцовщики будут приносить им гарантированный ежемесячный доход. И притом скопом.

Собственно, это и был тот алгоритм, который изначально предлагал Васильев. Как будто бы неожиданно он не сработал. Васильев с глубокой грустью рассказал, что на него вышли оперативники, которые получали долю с Галёры, и потребовали прекратить акцию устрашения. Против милиции у спортсменов пока что методов борьбы не было. От идеи «заплати налоги и сбереги почки» отказались.

Однако вскоре выяснилось, что стратегия Васильева изначально была не такой, какой он выдавал ее своим партнерам. И его истинный замысел осуществился как раз в полной мере. С самого начала прессинга к Васильеву пришли не фарцовщики, а мелкие цеховики, у которых из-за того, что перестала работать Галёра, встало производство самопала. Их было всего-то с десяток, но каждый готов был хорошо заплатить за то, чтобы торговля их товаром шла бесперебойно. Васильев не ограничился получением с них ежемесячных податей, а воспользовался своей победой для того, чтобы стать посредником между цеховиками и спекулянтами и лоббировать интересы тех из них, кто мог предложить ему бо́льшую выгоду.

Всю историю про фарцовщиков и милицию Васильев изначально придумал для того, чтобы не делиться доходами с младшими товарищами.

Когда те догадались, что их обманули, они, конечно, были поражены вероломством – но произошло это только через несколько лет.

Так мужала действительность в ее революционном развитии. Сегодня некоторые, еще помнящие ту зарисовку, иногда кивают: «Это Васильев выпустил джинна из бутылки» (хотя, как известно, джинны живут в лампах). Но, во-первых, если бы не он, то уж точно нашелся другой первый, а потом те, кто так говорят правду, забывают, что они сами и есть джинн. Это черт в них так хитро стонет.

У меня случайно сохранились старые журналы учета задержанных за фарцовку в середине 80-х. То есть предвестников буржуазной революции – самых дерзких, наглых, ушлых, жадных, тех, кто ежедневно спекулировал и скупал валюту. Чтобы оценить, сколько из них преуспело в мире законного капитализма, пришлось потратить время на подобие социологического исследования.

Итак: в журналах упомянуты 2 тысячи 872 человека. 45 % из них мужчины, соответственно, 55 % – дамы, 49 % – ленинградцы, 2 % из Ленинградской области, получается, 49 % – приезжие из необъятной советской суши. Хоть какая-то работа указана у 43 %, остальные – неработающие, термина «безработный» тогда быть не могло. Но здесь нужна небольшая ремарка – фактически неработающих было намного больше, так как многие «подвешивались» за взятки на разные предприятия, потому что еще хоть как-то, но действовала статья «тунеядство». Именно та, за которую Иосифа Бродского сослали в Архангельскую область. Но если будущим нобелевским лауреатом занимался КГБ, то в 80-е в советской милиции к этому относились уже с чувством юмора.

Ленинград, 80-е,

фарцовщики

Как-то передо мной сидел известный центровой по прозвищу Льдинка. Он мне заявил, что работает токарем где-то на крупном заводе. Я попросил его нарисовать на листке бумаги токарный станок. Он медленно взял карандаш, уставился в потолок и, очевидно, начал вспоминать любые советские фильмы, где были кадры про заводы. Наконец, нарисовал мне какой-то квадрат, а на нем круглые ручки. Сегодня такое видео залетело бы в топ просмотров. Большинство же центровых были устроены в «Трудпром № 2» на Васильевском острове. Все они числились уборщиками общественных туалетов.

Возвращаясь к статистике, с прискорбием констатируем: из тех 2 тысяч 872 фарцовщиков и проституток сегодня в Петербурге проживает 1 тысяча 383 – 48 %. Какой-либо бизнес зарегистрирован только на 140 лицах. Это 4 %. Практически математическая погрешность. Наверняка такая же цифра получилась бы, если бы могли просчитать, сколько переселенцев отправилось в Америку в первой волне и сколько выжило.

Андрей Константинов (справа) во время службы военным переводчиком в Ливии

Историк Ипполит Тен писал о предреволюционной Франции Людовика XVI и Марии Антуанетты: «Мизансцена уже расставлена, осталось поднять занавес». Все персонажи бурной петербургской истории 90-х годов уже ходят по городу, они уже посмотрели свои важнейшие фильмы и прочли главные книги, обрели идеологию, но их пока никто не видит. Студент ЛИТМО Владимир Кумарин, студент Восточного факультета ЛГУ Андрей Константинов, врач первой подстанции «Скорой помощи» Александр Розенбаум.

Студент Владимир Кумарин (слева) в общежитии ЛИТМО

Легионеры

Советский Союз создал фантастическую воронку, куда автоматически засасывало ребятню. От спорта некуда было деться. С младших классов по всей великой Красной империи проводились десятки тысяч соревнований по всем видам спорта, лучшие шли в спортшколы, там вновь перемалывались в соревнованиях, сильнейшие попадали на глаза тренерам спорта высоких достижений. Их доводили до мастеров спорта. Как сказал мой знакомый тренер по акробатике: «Пятьсот мастеров спорта загоню – одно олимпийское золото будет наше».