Евгений Войскунский – Очень далекий Тартесс (страница 33)
- Как убежишь? - с тоской сказал Горгий. - Я ж тебе толкую, женщина, что мы окружены со всех сторон.
- Вечно вы, мужчины, воюете. Что вам надо?
- А тебе нравится быть рабыней?
- Я устала. Я хочу домой.
- Домой? У вас, как я понял, и города своего нет. Живете в повозках, то здесь, то там…
- Ненавижу город! Тесно, душно, всюду каменные стены, и люди подстерегают друг друга…
- Выходит, и ты ненавидишь.
- Обними меня, - сказала она, помолчав.
У ворот дома Сапрония Козла остановил рослый повстанец. Приблизив секиру к самому носу Козла, лениво осведомился:
- Куда прешь, убогий?
- К царю Эхиару, котеночек, - ласково сказал Козел. - Ведено мне доставить ему хорошую пищу.
- А ну покажи. - Воин потянулся к мешку, что был у Козла за плечом.
- Нельзя, котеночек. Все куски считаны.
Все же после недолгого препирательства Козлу пришлось раскрыть мешок. На разговор подошло еще несколько воинов. Щупали, нюхали, качали головами: пища и впрямь была хороша, особенно еще теплый, духовитый пирог с тыквой.
- Ну, иди, - сказал рослый повстанец и, вздохнув, добавил: - У меня жена была мастерица пироги печь.
У дверей царской спальни Козла ожидала неприятная встреча: на пороге сидел Диомед, строгал кинжалом палочку. На сладкие уговоры Козла отвечал одно: «Мешок передам, а сам проваливай, пока цел». Тут выглянул Горгий, хмуро выслушал Козла, мотнул головой: «Проходи».
Диомед вошел вслед за Козлом, молча отнял мешок, аккуратно выложил царский харч на стол. Тем временем Козел тихонечко направился к двери, что вела в соседнюю комнату, приоткрыл. Горгий мигом подоспел, оттер любопытного от двери.
- Нельзя к царю, - сказал он. - Сами управимся. Астурда!
Козел удивленно посмотрел на молодую длиннокосую женщину, выбежавшую из царской спальни.
- Посмотри, что он там принес, - сказал Горгий, кивнув на стол.
Не понравилось это Козлу. Уже и бабу к самозванцу приставили, не проберешься к нему. А пробраться надо…
- Обижаете меня, - жалобно протянул он. - Не чужой я ему… Эхиару нашему. Много лет мы с ним на рудниках душа в душу…
Никто не ответил ему. Астурда, со вниманием осмотрев еду, певуче сказала:
- Пирог ничего, а мясо пережарено. Поставь, Диомед, в холодок. На ночь дам ему кусок пирога с кислым молоком.
- На ночь кислое молоко - в самый раз, - подхватил Козел. - Где оно у тебя, красавица? Дай-ка отнесу, не чужой я ему человек. Сколько мы одной похлебки вместе…
- Не чужой человек, - передразнил Диомед. - Знаем мы тебя, на рудниках житья не давал. На Молчу… на Эхиара наколдовал болячки, а теперь к нему же и подлизываешься.
- Неправда! - тонко выкрикнул Козел, пятясь от наступавшего Диомеда. - Я его всегда как родного отца любил. А вот ты, рыжий, откуда…
Он не договорил. Из-за двери раздался хриплый хохот с подвыванием. На пороге спальни появился Эхиар. Был он без верхней одежды, всклокочен, глаза безумно расширены. Сутулясь, пошел он прямо на Козла, перемежая лающий смех бормотанием: «Огонь от земли… Еще немного… Еще немного…» Горгий и Астурда кинулись к нему, подхватили под руки, Диомед забегал в поисках кувшина с водой.
И только когда старика водворили на место и Астурда, ласково поглаживая его по голове, шептала успокоительные слова, - Горгий с Диомедом заметили, что Козел исчез.
- Нехорошо получилось, - сказал Горгий, поцокав языком. - Про веселую болезнь никто не должен знать.
Диомед сорвался с места, побежал к воротам.
- Э, да его и след простыл, - ответил караульный на вопрос и махнул секирой в сторону леса. - Я думал, вы его кипятком ошпарили.
Диомед закашлялся, побрел в дом.
В лесу Козел отдышался, осмотрелся. Снял с щей тугой кожаный мешочек, висевший на шнурке. Боги помогли обойтись без снадобья. Да и как было подсыпать, когда его, Козла, и близко не подпустили к Молчуну. А заранее отравить пищу Козел побоялся - могли и самого заставить попробовать. У Молчуна веселая болезнь, долго он не протянет…
Козел закопал мешочек в землю, притоптал ногой. Жаль снадобья, нелегко его приготовить, но если с ним попадешься… Кто сам осторожен, того и боги берегут.
Он достал из-за пазухи помятый кусок тыквенного пирога и съел, не просыпав ни единой крошки. Потом залег в кустарнике и стал терпеливо дожидаться темноты, готовя в уме разговор с Павлидием.
Как только стемнело, Козел выждал момент, когда повстанцы занялись вечерним варевом, бесшумно прополз между повозок и, пригибаясь и подобрав полы, побежал на ту сторону. Раз или два колючие ветки кустов больно хлестнули его по лицу.
- Стой!
Тяжело дыша, Козел остановился перед широкими лезвиями двух копий.
- А, это опять ты, козлиная борода, - сказал один из стражников, присмотревшись. - Дождешься, что тебя проткнут насквозь.
- Придержи язык! - прикрикнул Козел. - Проведи меня к начальнику, живо!
- Живо можно и по морде, - буркнул стражник.
Однако не стал спорить: старший велел пропустить лазутчика туда и обратно беспрепятственно. Стражник высморкался и повел Козла по трескучей от сухих веток тропке к северным крепостным воротам, где был раскинут шатер начальника.
Военачальник, сидя на мягких подушках, ел рыбу, зажаренную целиком. Зубы его ходили по рыбьей спине от хвоста к голове и обратно - будто на дудке играл, - жир стекал по бороде на желтый нагрудник, на серебряные пряжки. Возле масляного светильника двое телохранителей играли в кости.
- Ну что? - Военачальник взглянул на вошедшего Козла. - Укокошил самозванца?
- Считай, что он готов, - небрежно ответил Козел. - У него веселая болезнь. Завтра помрет, самое позднее - к вечеру.
Военачальник перестал жевать.
- Веселая болезнь? Ты уверен?
- Подвинься, - сказал Козел и, усевшись, поднес к носу пузатый пифос с медовым вином. - Доброе вино! - Он сделал несколько больших глотков, крякнул, обтер ладонью усы и бороденку. Военачальник ошалело хлопал глазами. Телохранители перестали играть в кости. - Доброе вино, - повторил Козел, - давно не пивал.
- Может, дать тебе закусить? - Военачальник вдруг развеселился. Не каждый день увидишь такого нахального раба.
Телохранители, ухмыляясь, подошли ближе.
- Так вот, - сказал Козел. - Веселая болезнь - это посильнее, чем порошочку подсыпать. Завтра самозванец окочурится. Подбери слюни, начальник, и посылай крикунов - пусть прокричат бунтовщикам, что ихний царь помирает.
Военачальник отшвырнул рыбий скелет, хлопнул себя жирными руками по нагрудным пряжкам, гаркнул:
- Будет исполнено, почтиблистательный!
Телохранители заржали. Зрелище было хоть куда.
Ах ты, котеночек мой, - снисходительно проговорил Козел. - Скоро ты будешь подползать ко мне на брюхе. Царь Павлидий, Ослепительный, уж подберет для своего старого приятеля Айната хорошую должностишку. Ну ладно. - Он не спеша поднялся, хрустнув суставами. - Поговорили, и хватит. Вели этим жеребцам проводить меня во дворец. Я сам доложу Ослепительному.
- Верно! - Военачальник тоже встал, почесал под мышкой. - Как раз такое повеление я и имею. Эй, вы! Проводите почтиблистательного во дворец. Да смотрите у меня - чтоб с почестями! Дорогу перед ним расчищайте!
Козел вышел из шатра, телохранители двинулись за ним. Военачальник подозвал одного, коротко бросил:
- Удавить!