Евгений Войскунский – Искатель. 1975. Выпуск №1 (страница 9)
— Нонна, я не понял, — сказал Ур, помолчав.
— Ох, — Невозмутимость Нонны подвергалась тяжкому испытанию. — В переносном смысле я имею в виду храм науки, — начала она объяснять докторальным тоном. — Нельзя вводить в этот храм недостойного, которому там не место. Если и это тебе непонятно, то поясню: корыстные цели несовместимы с занятием наукой. Теперь понятно?
— Не совсем. Мы ведь не преследуем корыстной цели, делая за Пиреева диссертацию.
— Преследуем, — сказала Нонна сквозь зубы, чувствуя, что еще немного, и она сорвется, завизжит на всю улицу. — Пиреев администратор, а не ученый. Мы не должны способствовать тому, чтобы он получил докторскую степень, которой не заслуживает. Но мы способствуем, чтобы заручиться его поддержкой в наших делах. Это и есть корыстная цель. То, что мы при этом не ищем личной выгоды, дела особенно не меняет. И давай на этом закончим. Не очень-то приятная тема.
Ур молчал размышляя. Впереди тротуар был разрыт. Нонна сошла на мостовую, а Ур остановился, глядя на женщин в апельсиновых курточках, копавших траншею.
— Ур, я пойду, — сказала Нонна.
— Подожди минутку, я сейчас.
Он шагнул на тротуар. Тут, у двери маленького, как шкаф, магазина, как обычно, стоял толстощекий продавец в кепке метрового диаметра, стоял, выставив полусогнутое толстенькое колено и с чувством превосходства поглядывая на прохожих.
— Что надо? — процедил он, взглянув на вставшего перед ним Ура.
— Надо, чтобы ты работал, — сказал Ур. — Женщины копают землю, им тяжело с лопатой. А ты целыми днями стоишь тут и ничего не делаешь.
— Ты что привязался? — сузил глаза магазинщик. — По роже хочешь?
— Не хочу, — добросовестно ответил Ур. — Ты отдохни, — обратился он к ближайшей из работавших женщин и вытянул у нее из рук большую совковую лопату. — А ты работай. — Он протянул лопату магазинщику. — Бери, бери. Надо работать.
Женщина, у которой он отобрал лопату, разинула от изумления рот. Ее подруги перестали копать, смотрели с интересом. Начали останавливаться прохожие. Остановился и проходивший мимо лилипут — тщательно одетый, с напомаженным аккуратным пробором, с маленьким личиком в сетке мелких морщин. Должно быть, он направлялся в цирк, находившийся неподалеку отсюда. Увидев Ура, лилипут улыбнулся ему и кивнул, но Ур его не заметил. Он все протягивал продавцу лопату.
— Издеваться? — прошипел тот сквозь зубы.
По-боксерски сбычившись, он шагнул к Уру и с силой толкнул его в грудь. Ур удержался на ногах, только отступил шага на два.
Из расположенного напротив ателье по ремонту телевизоров выскочили двое парней и наперегонки, петляя между автомобилями, пересекли улицу.
— Эй, в чем дело? — крикнул один, подбегая.
Ур не обратил никакого внимания на прибывшее подкрепление. Он стоял, напряженно выпрямившись, лицо его словно окаменело, и он скрестил жесткий, тяжелый взгляд с ненавидящим взглядом продавца.
Тут-то и произошло нечто поразительное. Работницы в апельсиновых курточках, и несколько случайных прохожих, и дружки продавца, и лилипут-циркач, и, разумеется, Нонна видели своими глазами, как продавец вдруг оторвался от земли и повис в воздухе. Распластавшись, как гигантская лягушка, он беспомощно и судорожно махал руками, пытаясь дотянуться до балконной решетки второго этажа. Кепка свалилась с его головы, обнажив раннюю лысину.
Это продолжалось недолго — не более пяти секунд. Потом продавец рухнул ничком на кучу песка. Дружки подскочили к нему, поставили на ноги. Глаза у продавца были безумно выкачены, и он бормотал нечто нечленораздельное.
— Ай-яй-яй-яй! — заголосила одна из работниц. — Что это было?!
Ур повернулся и пошел прочь. Нонна пустилась его догонять. Ур шел, глядя прямо перед собой. Заглянув ему в лицо, Нонна как бы не сразу узнала странного своего сотрудника: исчезло обычное добродушно-благожелательное выражение, губы плотно сжаты, между бровей образовалась суровая складочка. «Он будто маску сбросил», — подумала Нонна с неожиданным и неприятным чувством робости. Она замедлила шаг, приотстала. Еще некоторое время она видела черную шапку волос удаляющегося Ура. Потом он скрылся из виду.
С первого момента появления Ура в институте Нонна испытывала к нему неприязнь. Ей казалось неправильной, иррациональной, если угодно, та легкость и быстрота, с которой этот дурно воспитанный, неинтеллигентный практикант решал сложнейшие физико-математические задачи. Тут был какой-то подвох, и это тревожило Нонну, любившую во всем ясность и определенность. Еще более злило ее то, что, против собственной воли, она много думала об Уре. Да, она оценила его как способного работника, и этого было бы вполне достаточно для характера их отношений. Так нет же — Ур все более занимал ее мысли…
«Что же это было? — растерянно думала она. — Магазинщик полез на Ура с кулаками и… и взлетел, будто подкинутый волной… или воздушной подушкой… Что это было? Не может же человек поднять другого человека, не прикасаясь к нему…» Нонна слышала немало про телекинез, о какой-то женщине, будто бы передвигавшей усилием мысли спичечный коробок на столе. Не верила она этим россказням. Все это было для нее спиритизмом, столоверчением, оккультным вздором, не достойным серьезного внимания. Что же это было?..
Глава шестая
ДЖАНАВАР-ЧАЙ
Ур, Нонна, Аня и Валерий вышли из автобуса на перекрестке дорог и, взвалив на спину рюкзаки, двинулись по пыльному проселку между необозримыми виноградниками. Впереди на возвышенности белели строения главной усадьбы колхоза имени Калинина — того самого, где жили теперь и работали родители Ура. Навестить их по просьбе Ура и собирался маленький отряд по дороге к цели экспедиции — речке Джанавар-чай.
Не по душе был Валерию этот визит, но Ур твердо настоял на своем желании навестить родителей. Пришлось Валерию перед отъездом кое-что объяснить Нонне и Ане. Дескать, Ур откуда-то с Ближнего Востока. Приехал он с семьей — может быть, потому, что бежали они от каких-то преследований, это знают только те, кому надлежит знать, а он, Валерий, точно не знает. Поскольку родители были, у себя на родине крестьянами, им и здесь разрешили заниматься привычным трудом. И будет лучше всего, если Нонна и Аня не дадут волю языкам и не станут задавать лишних вопросов. Когда он им выложил все это, Нонна сухо заметила, что не нуждается в советах и сама знает, как себя вести. Аня же ограничилась восклицанием: «Ой, как интересно!»
В единственной комнате, беленого домика на краю села, где жили родители Ура, не было мебели — ни стола, ни стульев, ни кровати. Пол был застелен безворсовым ковром-паласом, в глубокой нише лежали свернутые тюфяки и одеяла, что-то из одежды, стояла посуда. Но в углу на самодельной подставке красовался новенький телевизор марки «Электрон».
Каа, мать Ура, в длинном, до пят платье из набивного ситца — яркие бутоны роз по всему платью — и в алом платке на голове, захлопотала по хозяйству.
Рассевшись на ковре в прохладной комнате, пили чай с лепешками и белым острым сыром. Каа подливала чаю из пузатого фарфорового чайника. Ее черные глаза перебегали с Ани на Нонну, и она говорила по-азербайджански, что очень рада гостям и особенно тому, что у ее мальчика такие хорошие и красивые друзья. И еще рассказывала, как она первое время никак не могла привыкнуть к тому, что из ящика вдруг раздаются голоса и музыка и на стекле появляются люди, которых на самом деле в комнате нет. Но теперь ничего, привыкла, и ей особенно нравится смотреть, как дерутся мужчины в толстых перчатках, только жаль, что это редко показывают. А Шам — тут Каа засмеялась и понизила голос, — Шам никак не привыкнет и боится говорящего ящика.
Шам услышал ее слова и прикрикнул на жену — довольно, мол, размахивать языком, надо дать и гостям поговорить. Каа замолчала, поджав губы. Но вскоре опять оживилась, повела с Аней разговор о товарах, которые есть в городе, и Аня обещала в следующий раз непременно привезти в подарок красные чулки.
А Нонна наблюдала. Все это казалось ей странным, непонятно для чего устроенным маскарадом. Родители Ура, впрочем, не вызывали у Нонны сомнений. Откуда бы они ни приехали — с Ближнего ли Востока, из Южной ли Азии, — они были крестьянами.
Но как соотнести с ними Ура? И что это за язык, на котором Ур говорит с отцом, — язык, изобилующий гласными звуками?
После чаепития начались приготовления к обеду. Мужчины затеяли шашлык. Валерий трудолюбиво помогал Шаму резать баранину и нанизывать куски мяса на шампуры, а Ур разжег костер. Нонну удивило выражение детского любопытства, с которым Ур смотрел на ленивые языки огня.
— Ур, уже половина четвертого, — сказала Нонна. — Еще часа полтора уйдет на обед. Столько же — на дорогу. Когда же мы придем на речку?
— А мы сегодня не пойдем. — Ур подбросил в костер сухих веток. — Здесь заночуем.
— У нас и так мало времени, нельзя терять целый день.
— Тебе здесь не нравится? — Ур посмотрел на нее. — Мои родители не нравятся?
— У тебя очень милые родители, но повторяю…
— Не надо повторять, Нонна. Сегодня мы останемся здесь. — Он добавил: — Моя мама говорит, что ты очень красивая.
Нонна собралась уже напомнить, кто, собственно, начальник экспедиции, но, услышав последнее замечание Ура, вдруг вспыхнула и ощутила, как заколотилось сердце. Что еще за новости? Негодуя на себя, она отвернулась.