Евгений Войскунский – Искатель. 1975. Выпуск №1 (страница 4)

Из-за скалы высыпала отара овец — плотно сбитая масса пыльной шерсти, гнутых рожек и тонких ножек. За отарой, помахивая длинным посохом, шел пожилой пастух.

— Салам алейкум, — степенно сказал он, обращаясь, к старшему — Шаму и подавая ему руку. Потом посмотрел на блестевшую под солнцем лодку и спросил: — Самолет, ракет? Вынуждени посадка?

— Да, вынужденная посадка, — сказал Валерий. — Отсюда далеко до райцентра?

— Зачем далеко? Там, — пастух махнул рукой в сторону гор. — Еще близко наше село.

— А телефон у вас в селе есть?

— Правлена колхоза есть.

Увидев, что пастух удивленно смотрит на что-то за его спиной, Валерий обернулся. Шам и Каа, войдя в гущу столпившихся у водопоя овец, стояли на коленях, обнимали и целовали глупые овечьи морды. Валерия поразило выражение лиц Шама и его жены — умиленное, разнеженное, счастливое. Слезы радости катились по их щекам.

— С ума посходили, — проворчал Валерий.

Быстро нарастающий гул заставил его вскинуть голову. Со стороны моря шли два самолета. Прошив голубизну неба длинным белым стежком инверсионного следа, они промчались и скрылись из виду. «Наверное, перехватчики», — подумал Валерий и совсем приуныл, не зная, как теперь быть.

Но все решилось неожиданно просто. Шам не пожелал расстаться с овцами. Сказав что-то Уру, он поспешил за уходящей отарой. Каа послушно засеменила следом. Ур, напившись еще раз воды, двинулся за ними. На лодку он даже не взглянул, будто ее и не было здесь, — новая странность… Валерий зашагал рядом с Уром.

Звонить пришлось сложным путем: райцентр, коммутатор нефтеразведки, какая-то «восьмая» и наконец погранохрана. Слышно было плохо, Валерий орал во весь голос, пот лил с него горячими ручьями. Докричался наконец. Далекий голос подтвердил, что все понял, и велел Валерию быть неотлучно при иностранцах, пока не приедут за ними.

«Иностранцы» ни о чем, как видно, не подозревали. Они вели себя странно, и, если бы не Ур с его летающей лодкой, Валерий подумал бы, что вот пришли гости из соседнего колхоза обменяться опытом летнего содержания овечьего стада.

Во дворе правления под развесистым тутовым деревом вокруг Шама и Каа собралась группа колхозников. В центре группы мекал черный упитанный баран. Шам осматривал его, щупал, что-то говорил, жестикулируя. Колхозники отвечали ему на своем языке и тоже жестикулировали, и было видно, что здесь уже установилось взаимопонимание.

— Этот человек очень хорошо барашку знает, — сказал Валерию председатель колхоза, дородный мужчина с седыми усами и печальными глазами. И добавил: — Исключительно умный человек.

— Точно, — подтвердил Валерий, неловко чувствуя себя в одних плавках и понимая, что мало похож на гида, сопровождающего иностранных туристов. — Знаете что? — сказал он неожиданно для самого себя. — Мы там купались и… понимаете, вся одежда в машине осталась… Может, найдется у вас что-нибудь — рубашка, брюки, что ли…

— Почему не найдется? — Председатель неторопливо закурил болгарскую сигарету.

— Понимаете, за нами должны приехать, и нужно, чтобы эти люди… в общем, задержать их нужно.

— Это я и без тебя понял. — Председатель кликнул шустрого паренька и велел принести что-нибудь из одежды для Валерия. — Ты не беспокойся, — сказал он, поглаживая усы. — Пока плов сделаем, пока кушать будем, эти люди никуда не уйдут. Этот человек очень барашку любит.

После ужина подали крепко заваренный чай в маленьких пузатых стаканчиках. Но Шам и его жена посмотрели на чай с недоумением и не стали пить. Знаками они попросили воды, им принесли кувшин с водой и чашки. Ур тоже, конечно, накинулся на воду, вливал в себя чашку за чашкой, и тут во двор правления въехали черная «Волга» и «газик».

Валерий вскочил и, путаясь в слишком широких штанах — старых штанах председателя, — поспешил к выпрыгнувшим из «Волги» людям.

— Исходя из всего этого, — сказал Андрей Иванович, хлопнув ладонью по папке, набитой бумагами, — делаем вывод, что они не входят в сферу нашей компетенции. Не наше, в общем, дело. — Он вытер платком лысую голову, блестевшую от пота. — Вы ученые, вы и разбирайтесь.

В кабинете председателя колхоза было жарко. Вентилятор деловито гудел на столе, слегка подпрыгивая и как бы намереваясь взлететь, но прохлады от него не было никакой.

«Ну вот, — думал Валерий, — почти две недели разбирались, экспертов понавезли целый взвод, а теперь — «не наша компетенция». Пусть наука разбирается. А что наука? Ну, произвели антропометрическое обследование Ура (насколько он разрешил), уточнили, что никаких отличий от homo sapiens у него не имеется. Расовые признаки выражены неясно, язык не похож ни на один из ныне существующих, поведение — странная смесь дикарского любопытства, непритворного незнания многих обиходных предметов и понятий и умения управлять техникой небывалого вида и качества.

Правда, запись насчет небывалой техники была сделана только со слов Валерия, потому что летающую лодку обследовать не удалось. Лодка исчезла в тот самый вечер, когда в колхоз по вызову Валерия приехал Андрей Иванович со своими людьми. У родника, там, где приземлилась лодка, ее не оказалось. Поиски продолжались несколько дней, пограничники прочесали всю прилегающую местность. Исчезновение лодки было тем более удивительно, что Ур безотлучно находился в селении и, следовательно, никак не мог поднять ее в воздух.

Потом взял слово один из экспертов, Пиреев, представитель высоких научных сфер.

— Очень приятно, Андрей Иванович, что вы доверяете нам, ученым, столь деликатное дело, — говорил он, чуть шепелявя. — Должен, однако, признаться, что космическая версия, предложенная нашим юным другом Горбачевским, повергает меня в сильнейшее смущение. Прошу понять правильно — я допускаю возможность инопланетного разума, поскольку на этот счет имеются положительные высказывания компетентных товарищей. Но эти трое, согласитесь, Андрей Иванович, никак не укладываются в наше представление о так называемых пришельцах. Когда я смотрю на этого… гм… Шама, я просто не могу поверить, что он имеет какое-либо отношение к космическому перелету, к иной цивилизации. Передо мной типичный землянин. Я бы сказал, прирожденный скотовод.

— Максим Исидорович, — перебил его Андрей Иванович, — Горбачевский, насколько я понял, и не говорит о Шаме ничего подобного. Верно, Горбачевский?

— Да. — Валерий прокашлялся. — Не говорю. Ур, по-моему, инопланетник, он высадился на своей лодке с космического корабля, который остался на орбите или, может, улетел дальше. А пожилых он прихватил где-то на Земле. Где-нибудь в Азии, скажем. Мало ли на планете плохо изученных племен.

— К сожалению, лодки нет, и где она. — неизвестно, — сказал Пиреев. — Кстати, чудеса в управлении этим аппаратом, о которых вы нам рассказывали, не столь уж сильно поражают воображение. На нынешнем уровне науки и техники такой аппарат может быть создан уже сейчас. Несомненно, он управляется дистанционно… Короче говоря, Андрей Иванович, не по торопились ли вы вывести дело за сферу своей компетенции?

Один из участников совещания, сухопарый седоватый человек с удивленно вздернутой правой бровью, сказал:

— Я думаю, было бы правильнее не относить наших пришельцев непременно к какой-нибудь сфере, а понаблюдать за ними некоторое время. Хорошо бы в естественных условиях.

— Что значит — в естественных условиях? — спросил Пиреев.

— Пусть живут, где им нравится… Ну вот, скажем, Шаму, как мы видим, нравится здесь, в колхозе, он хорошо разбирается в животноводстве. Почему бы ему с женой не пожить здесь некоторое время? Его поведение было бы у всех на виду.

— Допустим. А как быть с этим… гм… Уром?

Лев Семенович пожал плечами и выразительно посмотрел на часы.

— Ну так, — сказал Андрей Иванович после долгого раздумья. — Вы тут, Максим Исидорович, серьезные доводы привели. Все же повторю: нет у нас оснований задерживать этих людей. А вы, пожалуйста, ими займитесь. Я с профессором Рыбаковым согласен, — кивнул он Льву Семеновичу, — понаблюдать надо. Шам, как я понимаю, никуда от овец не захочет уйти, вот и пусть поживет здесь. Пусть нормально работает, как обыкновенный колхозник. Об этом можно будет договориться. Что касается Ура… — Он посмотрел на Валерия. — Вы как будто нашли с ним общий язык, Валерий Сергеевич. Вчера, я смотрел, вы шли с ним на пруд купаться как два закадычных друга, любо-дорого.

Валерий выжидательно смотрел на Андрея Ивановича, вытянув шею и часто моргая белесыми ресницами.

— Так вот. Было бы неплохо, если б вы над ним еще малость пошефствовали. — У Андрея Ивановича возникло на лице добродушное выражение. — Может, он пожил бы у вас дома, а? В естественных условиях, как тут говорили.

— Да что вы, Андрей Иванович, это никак невозможно, — вскинулся Валерий. — Я у тетки живу, как она на это посмотрит…

— Ты его нашел, ты и шефствуй, — усмехнулся Андрей Иванович, перейдя вдруг на «ты». — Сам же утверждаешь, что он прилетел с Марса или откуда там еще? Вот и подтверди. Скажешь тетке, что к тебе иностранный специалист прикреплен на некоторое время. Сколько у вас комнат? Две? Ну, разместитесь. Или категорически возражаешь?

— Ладно, — не сразу ответил Валерий. — Попробовать можно… Только вот как практически…

— Максим Исидорович, нельзя ли дать указание в их институт, чтобы Горбачевского командировали, скажем, для выполнения спецзадания?