Евгений Водолазкин – Чудо как предчувствие. Современные писатели о невероятном, простом, удивительном (страница 37)

Мартышон: думает. «Это же новогоднее волшебство: сначала стекло, потом метель, потом машина сломалась. Но этим людям разве есть дело до волшебства? У них в одной машине всё для оливье, а в другой горошек. Первое, что они сделали, — горошек из рейнджровера перенесли в мазду. Зачем, чтобы все побыли вместе — картошка, морковка, яйца, огурцы, майонез и горошек?.. Разве эти люди могут наплевать на комфорт, оплаченный коттедж и оливье и просто порадоваться чуду? Даже встречать Новый год на обочине не кажется им романтичным!..»

Через три часа стало на три часа ближе к Новому году, потом на два, потом все окончательно потеряли надежду. Олег, обескураженный тем, что не все в мире ему подвластно, безнадежно дежурил на дороге. Женщины, дети и Аркадий сидели в мазде, иногда бессмысленно выскакивая на мороз. У всех красные носы. Все замотаны по уши. В метель, в лесу, человек быстро теряет красоту и одомашненность, становится диким. Лёвочка и Аркадий держались смело, не подавали вида, что боятся, Лёвочка — волка, Аркадий — что все простудятся: природу никто не отменял, ходить в туалет приходится на морозе… Вот опять Ирка, Мартышон и Лёвочка потянулись в лес. Алена крикнула вслед: «Мартышон, не вздумай писать на улице, тебе еще рожать». О господи, рожать!..

По пути Лёвочка развел целую теорию, что люди в целом добрые, но не очень — ведь никто так и не остановился… А люди в больших машинах еще менее добрые, так велики ли их шансы встретить мощную добрую машину?..

В лесу долго возились с Лёвочкой, разматывали, потом обратно заматывали. Когда вернулись, Ирка подошла к Олегу — Олег в шапке Деда Мороза, сидя на корточках, что-то к своей машине прикручивал, — встала над ним и принялась сверху выговаривать: «Теперь ребенок разуверится в людях… Ты никогда не думаешь… Ты всегда так в себе уверен…» — и еще что-то ворчливое бубнила со словами «всегда» и «никогда». Олег слушал, сидя на корточках, затем поднял голову, снизу взглянул на Ирку, и — ой!..

— Ой… простите, здесь темно, а вы в шапке Деда Мороза, — светски сказала Ирка, будто они не посреди дороги, а на вечеринке.

А на дороге стоит джип «Патриот». С одной стороны, все просто, реальное положение дел таково: пока Лёвочку в туалет водили, наконец-то остановилась проезжая машина, джип «Патриот». С другой стороны, выглядит как чудо: вошли в лес в полном отчаянии, а вышли из леса — на дороге Дед Мороз прилаживает фаркоп.

«Патриот» взревел, зарычал — и потащил рейнджровер. Все стоят, восхищенно смотрят — и быстро шмыг в мазду. «Патриот» втащил рейнджровер на опушку, мазда съехала вслед. Водитель «Патриота», спаситель, не только отбуксировал, но уже кому-то из местных позвонил: за ними приедут. Не сразу, конечно, встретят Новый год и часа в три ночи приедут. Им остается только ждать, здесь, на опушке.

А дальше произошло странное и даже отчасти неприличное. Все начали ссориться. Каждый успел сказать что-нибудь неприятное соседу справа, слева, напротив и наискосок (кроме Олега, который ничего не заметил).

— Я не так хотела встречать Новый год! Что я скажу маме? Как я объясню маме, что мы справляем Новый год с бывшими женами?.. — Ольга, не смогла сдержаться,

— Мы тут все культурные люди, культурные люди дружат со всеми. А ваша мама в своей деревне ничего не узнает, если вы ей не расскажете, — Алена, не смогла сдержаться, она сначала думает, потом говорит, потом переживает.

Вроде бы вежливо, но обидно. Алена намекнула на социальную пропасть между ними и Ольгой. Ирка, к примеру, из старой петербургской семьи, где связи не рвутся, а сохраняются. Ольга — из другого круга, где с бывшими мужьями и женами бурно ссорятся навсегда.

— У нас с Олегом своя семья, а вы… вы картошку в оливье не кладете! — Ольга, у них с Иркой принципиальные расхождения в рецепте оливье.

— А давайте съедим ингредиенты оливье по отдельности? Пусть каждый съест то, что считает нужным для правильного рецепта, — Ирка, невинным голосом, с отработанной поколениями петербургской полуулыбкой.

— Кстати, между нами и вами у него была еще одна жена, если что, вы — четвертая, — Алена.

— Но для себя Ольга первая, — Ирка, примирительно, пытаясь быть объективной.

— А ты не лезь под руку, ты должна быть на моей стороне! — Алена не может остановиться, теряет самообладание. — Молчи и записывай за всеми, мы же для тебя подсобный материал!

— Ты думаешь, твоим друзьям и знакомым приятно обнаружить себя в твоих детективах в качестве убийц или маньяков? — Аркадий, холодно. — Надеюсь, меня это не коснется.

Ирка испуганно помотала головой — конечно, нет! В новой книге Ирка выписала чувствительного деликатного отравителя, отравившего бабушку ради портрета Лили Брик кисти Григорьева. Ирка разбирается в истории живописи: портрет такой существовал и потерялся.

— Между прочим, я тоже совсем не так хотел встречать Новый год. За сотни километров от дома с неблизким по духу человеком, мне все это не нужно, и даже мучительно, во всем идти против себя, — Аркадий.

Аркадий намекает, что они с Олегом общаются по необходимости. Олег гедонист, любит жизнь во всех проявлениях: вкусную еду, быстрые машины. Аркадий гедонист в смысле духовных наслаждений: музыки, поэзии, живописи. Ресторан или музей, пляж или опера? Олег командует, Аркадий подчиняется. И это они еще не говорят о политике.

Мартышон не могла поверить своим глазам и ушам. Посреди дороги от всех требовалось только одно — держаться, и все держались. А теперь всё, приехали, ждите на опушке… Опушка — это не экстрим, а трудности. Экстрим — это круто, трудности — не круто, можно позволить себе ссориться из-за прототипов и оливье.

— Ах вот вы как? Думаете, я вот так хотела встречать Новый год?! У меня конкурсы, призы, я хотела веселиться! — Алена, уже почти плача.

— Знаете, что я вам скажу?.. Прекратите всё это. У нас ребенок, — Ольга, решительно.

Все переглянулись — ах вот оно что, ребенок?..

— У нас Лёвочка. Ребенку нужен Новый год. Новый год через полчаса. Давайте встретим как люди.

Через полчаса?.. Мгновенно перестали ссориться, будто и не было ничего. Пошел мягкий снег, мороз немного спал. Водитель «Патриота» остался с ними. Хороший человек, ехал встречать Новый год в шапке Деда Мороза, спас их на дороге. На самом деле бросить их было бы… ну не обречь на смерть, конечно, но почти: рейнджровер давно превратился в большой холодильник, мазда не простоит заведенной несколько часов. Без него они просто замерзнут в лесу, а если он останется, греться будут в «Патриоте».

Разожгли костер, подтащили хороший пенек, на пеньке шампанское. Вокруг пенька сели в кружок, в рейнджровере и в «Патриоте» нашлись по два походных кресла, остальные присели на поваленное дерево.

— У нас просто связаны руки: в лесу ничего нельзя. Петарды нельзя, бенгальские огни нельзя… Оливье не сделать, — горестно перечисляла Алена. — Давайте хотя бы истории рассказывать. У кого какие были дорожные происшествия? Или нет, лучше давайте про случаи, которые изменили жизнь. Или нет, лучше так: чего вы боялись, но это не случилось, а случилось совсем другое? А можно про чудо, у кого какое новогоднее чудо случалось. В общем, рассказывайте кто что хочет, только побыстрей.

Первым вызвался Лёвочка.

Лёвочкина история про то, как он боялся, но случилось совсем другое. Лёвочка хотел на Новый год игровую приставку и электровелосипед. Боялся, что если подарят велосипед, то игровую приставку уже не подарят. А если подарят приставку, то, наоборот, велосипед уже нет. Оказалось, он боялся зря. Ему подарили два велосипеда и две приставки.

— Зачем? — спросила Ляля немного завистливо.

— Мама боится, что я буду больше папу любить, папа боится, что маму. Мои родители развелись, и у меня теперь всего по два. Два велосипеда, две приставки, два звездных неба. Звездное небо вешают на потолок, лежишь, смотришь на звезды, думаешь, что совсем не того боялся. Надо было бояться, что родители разведутся.

— Его родители идиоты, я с ними разберусь! Я им покажу покупать по два! Я сам куплю ему все, что он хочет! — рявкнул Олег.

Ольга сказала: «Третье звездное небо?» — обняла Лёвочку и принялась что-то ему шептать. Она учительница, должна знать, как объяснить Лёвочке развод.

Вроде бы ничего не случилось, и развод для всех дело обычное… но Лёвочка словно тронул какую-то ноту, и в каждом проснулось доброе. Но может быть, и нет, могла быть другая причина — лес, снег, костер. Звезды.

Рассказывали и даже не часто ходили в «Патриот» греться, будто грелись от собственной откровенности.

Олег рассказал, как в детстве однажды не получил подарок на Новый год, потому что его мама забыла сдать деньги на подарок, все получили, а он нет. Всем стало немного неловко, а он даже не понял, насколько открылся. Ирка шутливо погладила его по голове, Алена погладила его по голове, и Ольга погладила его по голове, их руки встретились.

Ирка застенчиво рассказала писательскую историю:

— Вот только что было: роман совсем не получается, и я думаю — а кому это вообще надо? Никому не надо. И в тот момент, когда уже решила все бросить, закрываю комп и думаю: «Моя жизнь кончена», получаю сообщение. Какая-то женщина пишет: читала ваши детективы в больнице, они меня спасли от депрессии. И у меня тут же сюжет пошел! Это же чудо! Не смейтесь, ну что вы смеетесь, вам не понять…