Евгений Водолазкин – Чудо как предчувствие. Современные писатели о невероятном, простом, удивительном (страница 32)
— Нет. Просто догадался по тому, что с вами происходило. Он использовал свой один раз, да?
— То есть ты знаешь всё? — Варвара опустилась на капот машины.
Артем отвернулся и сухо ответил:
— Знаю. Во время войны он меня из здания вывел, а потом это здание градами накрыло.
— Война… Потрясение! Точно! Он говорил, что нужно потрясение… А почему ты плакал?
— Я не всех успел вывести. Я не до конца поверил, понимаете, не до конца!! Замешкался. Про то, что мы заняли дом, не должен был знать никто. Просто предательство. Девять парней. Девять душ. А я бы успел, если бы не спорил. Пожалуйста, сделайте, как он сказал!! Иногда нужно просто верить и не думать. Я вас умоляю!
— Верить и не думать не получится… Сразу после того, как поверю, придется думать и всем нам. Артем, тут такое дело… скорее, придется повоевать. С Игорем.
— Аратовым? А я не удивлен. Он мне никогда не нравился. И я вам об этом говорил, что сигналы нехорошие, что он мутит что-то с СК. Вы мне что сказали?
— Что ты параноик. Прости… сам знаешь, влюбившаяся баба так себе бизнесмен. А вот если верить и не думать, то ситуация такова: Игорь хочет после объединения меня посадить и затем отжать компанию. Это если верить, что сотрудник Министерства Всего Хорошего существует, и не думать, что меня ждет дурка. Правда, как и тебя тогда. Ты же в него веришь.
— Как писал Лао-цзы, с ума поодиночке сходят, это гриппом все вместе болеют.
— Поехали, Лао-цзы, поедим что-нибудь, общение с высшими силами столько энергии забирает. Хочется стейка с кровью с учетом того, что завтра начнется.
По дороге Варвара набрала Лизу.
— Лизочка, как у тебя дела? Ну хорошо, встретишь друга, передай ему привет от Дэ-4 и спроси так, между делом про курс доллара. Ты сидишь с ним?! Спросила? И чего? Какую странную вещь сказал? Что? Хранить в том, в чем собираешься тратить, и отстать от ребенка?.. Всё, пока. Его зовут Аш-2? Да уж, не очень имя, согласна.
Артем громко засмеялся и прибавил газу.
Валерий Попов
Подарок Деда Мороза
Написать надо рождественский рассказ! Обстановка самая подходящая: огромная елка возле Гостиного двора, праздничная толпа, новогодняя распродажа. А вот, рассекая толпу, появился старый мой друг Саныч.
Нос красный у него давно, а теперь еще отпустил и серебряную бороду. Ну вылитый Дед Мороз. И уже понимая, за кого его принимают («Дедушка Мороз!» — крикнул маленький мальчик), Саныч заважничал окончательно.
— Как ты выглядишь? С паперти пришел?
Причем сам был одет в стиле раннего застоя. Дубленку пора уже было псу его подстилать.
— С Рождеством тебя!
— Рождество еще надо заслужить!
— Впервые об этом слышу. И чем же?
— Благими делами!
— Ну… только быстро. Душа горит!
— Надо привести тебя в божеский вид. Стыдно с тобой!
Алкоголь всегда у него вызывал манию величия.
— Помню один рождественский рассказ, — вставил слово и я. — Как один благодетель, накормив бродяг, падает сам в голодный обморок. Это не про тебя?
— Даже если и так! Идем.
Настраивает на высокий лад. И это прекрасно.
— О! Перчатки, гляди! Скидываемся, берем, и ты даришь мне левую, а я тебе — правую. И это — на всю жизнь!
— Не юродствуй! — он строго сказал. — Вот! Примерь!
— Но это же пальто!
Причем не пальто, а наказание! Но тут продавец подсуетился, тонкий психолог:
— Как все-таки замечательно, что такие люди еще есть! Которые помогают своим бедным друзьям!
Саныч приосанился, нос его засиял. И борода смотрелась неплохо. Ладно, пусть козыряет. И цена не катастрофическая. Сэкономит на песке для посыпки улиц — нынешняя должность это ему позволяет.
— А полуперденчик свой выкини, вон туда! — указал пальцем на урну.
— Упакуйте, пожалуйста! — я протянул свою курточку продавцу.
— Деньги, документы, мобильник! — напомнил продавец.
— А, да!
— Так берете? — продавец обращался уже ко мне, указывая на пальто.
— Что делать!
— Картой или наличными? — обратился продавец к Санычу.
— Наличными! — уже мрачно тот произнес.
И с каждой своей отданной купюрой мрачнел все больше и своего подлинного отношения ко мне уже не скрывал.
Наконец, мы вышли на воздух.
— Ну что? Обмоем трофей? — дружески предложил я.
Мой старинный и на сегодняшний день единственный друг нанес себе непоправимый материальный ущерб, купив мне пальто… и спасти его сейчас может лишь алкоголь. Но Саныча уже душила лютая злоба.
— А-а! Ты, как всегда, об одном! Горбатого могила исправит! — махнул на меня рукой.
— Вот! Замечательное местечко! — Я остановился.
— С дружками своими сюда ходи, в это замечательное местечко!
— Ладно… Веди ты.
И мы пришли с ним в заведение гораздо более скромное — я имею в виду уровень цен. Поведение же посетителей скромным не было.
— О! Саныч! И друга привел!
Можно было подумать, что он бывает здесь каждый день.
— За алкоголь плачу я! — я поспешил объявить.
— Ты уже заплатил за него… своей жизнью! — Саныч изрек.
— Извини! — я раскланялся перед Санычем. — …А вот это, пожалуй, более подходящий партнер для тебя!
У входа отдыхал «спортсмен» в легкой спортивной одежде, видимо бегун на очень дальние дистанции, судя по изношенности его одежды. Я снял мое… бывшее мое… а точнее — бывшее наше с Санычем пальто и бережно укрыл отдыхавшего…
— С Рождеством тебя! — крикнул я Сане, дошел до метро и посредством эскалатора низвергся в ад.
Проснулся в панике и поту. Первым делом, еще не открывая глаз (всегда так делаю, когда не отвечаю за вчерашнее), похлопал ладонью по тумбочке, и ладонь похолодела и замерла… Нету! Нету мобилы на правильном месте! И боюсь, что уже нигде… в пределах моего посягательства… некоторую неточность стиля в такую минуту, мне кажется, можно простить. А вдруг в курточке? Надежда встрепенулась… и умерла. Помню, как я курточку одевал в рукава в метро, выбросив упаковку… и курточка была… точно без мобильника. Определяю на вес. Одежда без мобилы совершенно не та. Помню в метро прилив паники, которую тут же подавил злобой. Как же, вернусь к ним, буду еще у бомжа мобильник отнимать! Тогда, в ярости, оценивал все так. Назад? Никогда! И вот это «никогда» наступило. Никогда больше я не возьму мой мобильник, неоднократно мной проклинаемый, в мою длань… Я сник. Сколько людей исчезло вместе с моим мобильником. Пока он был, казалось, что мы с ними еще увидимся. А теперь ясно: нет! Никогда! Никогда уже наступило.
Так и сидел, свесив ноги… Некуда спешить. В мобильнике вся жизнь была — как у Кощея Бессмертного в игле. Не Бессмертный теперь! Жизнь закончилась. Все осталось… в ушедшем году. Мобильник, в общем-то, жалко… как и всю мою ушедшую с ним жизнь. Но, видимо, время наше пришло! Я сник.
— Так-так.
Пересел за стол. Мобильник, конечно, был уже частью тела, но… не последней же. Все остальное при мне! Со скрипом раскрыл ноутбук. Я, помнится, кому-то обещал рождественский рассказ? Вчера не сложился. Но ведь сегодня наступило! Мало ли чего в жизни было со мной… и все пригождалось. Была сама жизнь. Особенно до того, как наступило это засилье мобильников. И автомобилей. Но должно же еще что-то происходить!
В окошко глянул… И застонал. Еще вчера вот тут, под окном, занимая парковочное место, стояла снежная баба с носом-морковкой. И я, помню, обрадовался: есть еще в людях душа! Парковочным местом пожертвовали!.. Нет в людях души. Бабы нет. В лучшем случае — на помойке. Без головы… И снова стоит на парковочном месте железный конь, накрытый чехлом!