Евгений Витковский – Павел II. Книга 1. Пронеси, господи! (страница 55)

Форбс опять сидел в своем рабочем кабинете за столом-пультом. На сей раз поверхность стола, обычно девственно-чистая, сплошь была завалена служебными бумагами, копиями журнальных вырезок, отчетами, справочниками и весьма значительным количеством светло-зеленых тетрадочек — бюллетеней ван Леннепа, среди них попадались и более старые, темно-зеленые, которые выпускал давно покойный предиктор Уоллас. Только вчера пришел последний бюллетень голландца, и со спокойствием, с которым принимал в жизни и величайшие радости и горчайшие неудачи, генерал узнал, что после реставрации в России Романовых, вероятность которой сейчас уже превысила критическую величину и стала вполне возможной, институт Форбса в недрах Элберта будет иметь работы еще больше, чем раньше, так что об отставке думать не приходится никому, кроме… — Дальше следовал длинный список, но в нем все мелочь одна, даже проклятый Аксентович там не фигурировал. Вся грандиозная операция шла более или менее по плану, но из-за нее больше трех месяцев уже не имел генерал ни минуты личной, древнекитайской жизни. Даже сегодня, в канун европейского Рождества, он вынужден был готовить доклад о ходе реставрации династии Старших Романовых, — иначе не поспеть ко дню инаугурации нового президента. Впрочем, доклад в данном случае играл роль скорее наполнителя времени: чем бы ни заниматься, лишь бы что-нибудь делать. Проклятый голландец в последнем бюллетене ни много ни мало велел ему, генералу американской армии, человеку почти никому не подчиненному, сидеть нынешнюю ночь на рабочем месте и ждать событий! Когда бы не полная непогрешимость предиктора, — Папе Римскому такая не снилась, — Форбс бы решил, что над ним издеваются. Но сколько раз уже светловолосый мальчик «снимал комплексы» у правительства США; случался кризис с заложниками в Иране, а мальчик говорил не извольте беспокоиться, посидят и выйдут, занимайтесь чем понасущнее, правда, заложники еще в Иране, но меньше чем через месяц будут на свободе; проигрывалась Советам Ангола, а предиктор говорил: плюньте на Анголу, занимайтесь чем понасущнее, этой страной есть кому заняться и без вас, вообще этим другой предиктор занимается, — кстати, о Небо, сколько их вообще в мире всего, предикторов-то? И мальчик спокойно отвечал: кроме меня, всего двое живых на службе, да еще двое на вольных хлебах, но их не берите в голову. Да как же не брать в голову и не психовать, когда, значит, ты сам, Геррит ван Леннеп то есть, второй у буров есть, тоже ведь по происхождению как бы голландец, а третий кто, черт его дери? Голландский мальчик холодно отвечал, что о третьем не беспокойтесь, он скоро самоустранится. Получалось так, что один только пророк из занюханного Хенгело знает — что кому нужно, чем кому заниматься, зачем мы вообще живем, за что деньги получаем. И сегодня, в ночь под Рождество, сидит себе голландский мальчик при кальвинистской елочке, а он, генерал Форбс, слушает доклад, работает, как… не будем уточнять цвета кожи, на плантациях. Поневоле начнешь думать об отставке, хотя знаешь, что никто тебя в нее не отпустит и сам ты первый на своем же заявлении крест поставишь. Телепатов среди генералов все-таки маловато!

— Таким образом, золотой паритет будущего рубля Российской Империи, с пренебрежимо малой степенью от прогноза в случае успешной реставрации, в 1990 году составит…

— Проследите, О'Хара, чтоб конечный текст не содержал никаких «в случае». Еще раз дотянитесь до клавиши, нажмите и не отпускайте, пусть у него индейка в желудке от звонка закудахчет. Жмите сильно, чтоб визжало на всю лабораторию!

Из-за стены, из-под пола, несмотря на все слои изоляции, ползло «Белое Рождество», Бинг Кроссби был вездесущ, — или не Бинг Кроссби? Оборотень Теодор Лавери из сектора Аксентовича блестяще умел в Кроссби превращаться. Бедный Лавери, стоит сейчас, превратившись в слониху, и ждет абортистов. В любом другом облике ему уже пришлось бы рожать. А слонихи носят по восемнадцать месяцев, у Лавери пока всего четыре, как раз самый срок для слоновьего аборта. Прочим оборотням предстоит то же самое или что-нибудь похожее, у многих срок беременности оказался меньше, так что, по счастью, сектор трансформации представляет сейчас не один сплошной слоновник, но есть там и тапиры, и бегемоты… Господи, когда же будет инаугурация, когда же этого почетного польского придурка отсюда уберут? А ведь не ровен час, так еще и… не уберут. Вон в Польше что. И предиктор к тому же ничего хорошего в этом нынешнем польском хозяйстве не сулит. Разве только Романовых удастся реставрировать очень быстро. Но это пока что, увы, далеко от воплощения, наследник-то нашелся, но его будущее место пока что занято, и никто точно не знает, каким образом оно свободным станет, хотя, опять-таки, ван Леннеп не велел на этот счет тревожиться. Попробуй не потревожься. Хотя, когда предиктор говорит: «Не делайте», это чаще всего означает: «За вас другие сделают». Кто же, холера им в бок, уберет эту самую ихнюю власть, каким образом расчистится трон для Павла? Впрочем, все, что говорит предиктор, неукоснительно исполняется. Скажем, он предсказал, что генерал Форбс угробит праздничную ночь на слушание идиотских докладов и мнений о реставрации, будет чуть ли не до утра корпеть над докладом для нового президента. Будто не будет в первые дни президентства у этого бывшего канатоходца иных забот, как выяснять мнение Международного Валютного Фонда о золотом паритете русского имперского рубля. Впрочем, именно для этого президента дело реставрации Дома Старших Романовых — первоочередное. Ван Леннеп предупредил, что если через пять лет она не будет закончена, то быть Штатам финляндизированным придатком к Советам, если не чем похуже.

— Из всего вышеизложенного следует, что одна четверть квоты, которая будет внесена Российской Империей в Международный Валютный Фонд золотом частично в слитках, частично неполноценной золотой монетой, так называемой бойкотной, иначе говоря, олимпийской чеканки 1980 года…

— Эриксен, сию же минуту варите кофе заново, этот выкипел!..

А кроме того, все равно все не прочтешь и не прослушаешь. Так, для порядка, прочесть нужно основные бумаги с наиболее звучными подписями. С остальным пусть О'Хара сам возится. Кстати, вчера предиктор как бы невзначай обмолвился генералу, что этот самый О'Хара натуральный болгарский шпион, работающий на весь восточный блок сразу и еще на кого-то. Ну, вот и пусть работает, тем более что почти все его силы уходят в Элберте на блокировку от телепатов, — даром они уходят, кстати, от телепатов прикрыться можно, а от пророка? Пусть, в конце-то концов, советские боссы и узнают хоть что-то. Авось будут среди них и те, кто препятствовать реставрации Романовых не очень склонен, они, судя по предсказаниям, даже и службу не должны бы потерять, хотя Павел Романов, с которым, увы, уже нужно считаться, настроен против них в высшей степени. Ну, а те, что сопротивляться собираются, — пусть тем более знают, недаром у них у всех дачи — у кого под Ментоной, у кого возле Майами. Шеф полиции, милиции советской то есть, Витольд Безродных, насмешил весь западный мир тем, что выстроил себе дачу с искусственным климатом на Земле Фредерика VIII в Гренландии, причем строительство заложил уже давно, когда Гренландия только-только независимость получила, достроил только теперь, но со спутников вся стройка фотографировалась регулярно, а фотографии, как и полагается в демократическом обществе, регулярно выкрадывались и публиковались во всем мире. Не позавидуешь ему, климат там не хайнаньский, впрочем, у него он все равно искусственный… А что референт шпион, так уж лучше добросовестный шпион-труженик, чем преданный дурак вроде Эриксена, который два раза одинаковый кофе сварить не может.

— Положительное сальдо платежного баланса…

— Налейте и себе, О'Хара. Вы совсем засыпаете. К сожалению, спиртного сегодня нельзя, от Джексона тогда не избавимся.

Бестселлер Освальда Вроблевского, подготовленный, кстати, еще в сентябре, а теперь изданный огромным тиражом и спешно переводящийся на основные мировые языки, — перевод на русский уже в типографии, кстати, — тоже валялся на столе Форбса. Автор, профессор Гарварда и довольно известный беллетрист, исключительно бойко разворачивал повествование о жизни старца Федора Кузьмича, начиная с трагических таганрогских дней, со странного прощания с закрытым гробом. Книга изобиловала таким количеством трогательных подробностей, что, пожалуй, следовало ожидать в ближайшее время увеличения числа прихожан в русских церквях. Пусть. Не Форбсу, то ли конфуцианцу, то ли буддисту, он и сам плохо понимал, кто он на самом деле, было бороться с такими вещами. Автор книги, кстати, проводил интересную мысль, что самая прекрасная и законная форма государственного правления — сантократия, форма государства, при которой во главе правительства стоит святой человек. А если не святой, их вообще-то мало, то пусть правит потомок святого. Воздавалось должное и императору Константину Багрянородному, и королю Людовику Святому, заодно уж и мученику Николаю Второму, хотя тот и происходил из младшей линии узурпатора Николая Первого. Мол, уж если б оставались у него сейчас какие-нибудь прямые и законные потомки, то вполне можно бы ставить вопрос так, чтоб в России было два царя сразу, что уже имело место в прошлом. Но — увы. Вел повествование Вроблевский убедительно и аргументированно, ссылаясь на подлинные документы, частью давно заготовленные институтом Форбса, частью аккуратно фальсифицированные, — время не терпело, важна была цель, а не средства. Когда Павел станет императором, на место фальшивок можно будет вставить подлинные документы, подготовить новое издание. Вроблевскому, кстати, принадлежала также и богатая мысль о том, что истинной целью русской революции 1917 года было лишь свержение младшей линии дома Романовых, безусловно, с целью возведения на престол царя из старшей ветви династии. Октябрьский же переворот пришлось устраивать потому, что революция начала перерождаться, и, дабы закрепить ее завоевания, дабы выполнить подлинные предначертания судьбы, как раз и встал во главе России кремлевский мечтатель. Разве не писал он о прогрессивности войны 1812 года? А ведь именно старец Федор Кузьмич был в конечном счете победителем армий Наполеона! Ясно, в лучших своих грезах кремлевский мечтатель видел, как в России по окончании голода и разрухи престол перейдет к потомкам Федора Кузьмича. Он ведь уже объявил НЭП! Но — явился новый узурпатор, Сталин. Этот хотел короноваться сам. Однако не посмел, знал о том, что где-то цело, где-то сберегается подлинное семя русских царей. Поэтому он и способствовал массовым репрессиям, надеялся на закон больших чисел — мол, чем больше народу погибнет, тем вероятней погибнут и наследники русского престола. И тысяча книксенов русскому народу. Пусть его, так надо. Лишь бы не стали американского подданства всей страной требовать. Со дня на день, кстати, должен был выйти на экраны двухсерийный голливудский боевик «Анастасия Первая» — повесть о любви юной сибирской дворянки и старого императора.