Евгений Вальс – Ялиоль и озеро Лиммы (страница 8)
– Открой нам истину, Вилингрон, и дай ответы на мучительные вопросы, – сказал дознаватель, обращаясь к тому, кто плескался в искусственном водоёме у него на животе.
Вилингрон зацепился передними лапками за край аквариума и высунул из воды округлую голову. Теперь Хельга смогла разглядеть его. Существо походило на тритона размером с кота, у него не было задних лап, и гибкое тело переходило в длинный хвост, а на темечке оно имело нечто вроде шипа. Дитя богини Тутрапан окинуло людей чёрными щёлочками глаз и, внезапно расширив их, издало резкую трель, заставившую всех вздрогнуть.
– Ну же, Вилингрон, покажи нам, что здесь произошло на самом деле, – вновь обратился к существу дознаватель, – и открой нам лицо истинного преступника!
Светящееся подобие тритона окунулось в аквариум, а затем резко выпрыгнуло и оказалось на голове дознавателя. Существо обвило хвостом шею человека, а лапками, цепляясь то за нос, то за лоб, подтянуло своё тело к нему на лысую макушку. Заняв удобное положение, Вилингрон гордо вытянулся и вновь издал пронзительную трель. Внезапно шип на его темени начал расти и, достигнув длины футов девять, засиял и раскрылся веером. Сквозь тонкую перепонку веера была видна арка и то место, где стоял ледяной трон. Люди увидели богиню Тутрапан, подносящую кружаль к своим губам.
– Это видели все, – сказал принц. – Покажи то, чего никто не заметил.
От головы светящегося тритона по вееру разошлось сияние, и перед глазами людей предстал артефакт, увеличенный во много раз, будто его разглядывали под увеличительным стеклом. Вилингрон указал на то, что тогда заметила только Хельга. Странное белое вещество в кружале вызвало мгновенный шквал возгласов. Доринфийцы указывали на изображение священного сосуда и задавали друг другу одни и те же вопросы, которые громко озвучил принц. Он спросил Вилингрона:
– Как это попало в кружаль? Покажи нам!
Дитя богини Тутрапан сложило веер и, шепнув что-то на ухо держателю аквариума, погрузилось под воду.
– Вилингрон говорит, что ответ мы получим в храме.
По велению маленького существа поток людей направился в святилище, где утром побывала Хельга. Рыжая воительница, расталкивая других, пробилась в первые ряды, успевшие войти в храм богини Тутрапан, остальные доринфийцы вынуждены были дожидаться на улице возле бассейна, кишащего злобными тварями.
В главном зале Вилингрон вновь забрался на лысую голову дознавателя и раскрыл свой огромный веер, показывающий события прошлого. Тонкая мерцающая перепонка, сквозь которую просматривалось место, где спиной к артефакту стояли жрецы, засияла, и люди увидели облако, кружащее над священным сосудом. Оно пыталось приблизиться к сверкающему кружалю, но возникающее вокруг него мерцание воздуха не позволяло этого. Невидимая защита не дала бы и Хельге прикоснуться к артефакту, а значит, её план похищения был изначально обречён на провал. Но Вилингрон, продолжая воспроизводить сцены прошлого, показал, как священный сосуд оказался незащищённым. К стоящему на ледяном возвышении кружалю подошла девушка с белоснежными волосами и протянула к нему ладони, в которых полыхало ядовито-зелёное пламя. В сердце Хельги словно кто-то вонзил иглу, когда она узнала свою дочь! Но одновременно с этим она испытала облегчение. Если она видит Ялиоль в привычном виде, значит, та нашла способ вернуться в своё тело и выбраться из долины эллолианов. Но как?! Как это возможно?!
– Это же та самая бантолианка! – вырвалось из толпы.
– Это бывшая невеста нашего принца! – в один голос заявили доринфийцы.
– Да, это она, – с презрением бросил Фелискатус и взглянул на принца.
Лицо Мшантиса Крустозуса закаменело, и жестом он приказал продолжить дознание. От головы Вилингрона по вееру вновь пробежала волна сияния, и собравшиеся в храме увидели, как Ялиоль, обходя вокруг артефакта, чуть опустила ладони и огонь начал стекать вниз, окружая ледяной постамент. В какой-то момент зелёное пламя взметнулось вверх, разрушая невидимую защиту. Затем веер Вилингрона начал демонстрировать то, в чём Хельга сама принимала участие. Облако не смогло сразу пролиться дождём в кружаль, потому что появились жрецы, которых вскоре усыпила предводительница бандитов. События, случившиеся после, яркими картинками запечатлелись в памяти рыжей воительницы. Она и так помнила всё, что случилось после, и не хотела снова видеть собственную неудачу, потому попятилась и скрылась в толпе.
***
Хельга не без труда выбралась из святилища и, оказавшись на улице, постаралась найти уединённое место.
– Дети богини Тутрапан не ошиблись! – воскликнула она, не в силах сдержать эмоций. – Она вернулась, моя дочь жива и где-то в городе!
Она испуганно огляделась по сторонам, точно ждала увидеть Ялиоль, но, конечно, никого не увидела.
– Но как она смогла? – шептала Хельга себе под нос, всё дальше отходя от храма. – И почему не пришла ко мне?
Она собственными глазами видела Ялиоль и в то же время отказывалась верить, что та виновна в исчезновении богини.
«Она же стала бестелесным духом! – рассуждала Хельга. – Когда она успела обрести тело? Может, это всё-таки не она? Но Ялиоль узнала не только я… А если это и она, то почему совершила такое? Зачем? Нет, это невозможно!»
Она застонала и обхватила голову руками. От тягостных раздумий ныло в затылке. Она не могла найти объяснения тому, что увидела сейчас: Ялиоль жива, но она совершила страшное зло. Разве могла её добрая, справедливая дочь пойти на такое преступление? Может, она и не знала её с рождения, но успела понять: Ялиоль не способна творить зло.
В своей жизни она повидала множество отъявленных негодяев, бездушных и беспринципных, и поэтому не могла ошибаться насчёт дочери. Должно быть какое-то объяснение произошедшему, объяснение, которое не позволит очернить невиновную.
«Нет, она не могла последовать примеру матери!» – отгоняла ненавистную мысль Хельга.
Но как же она оказалась тут? Как превратилась в жемчужного монстра и вступила в схватку с кучкой бандитов? При этом как она не заметила свою мать? Или предпочла не замечать её? Мысли переплелись в тяжёлый комок в голове Хельги и ноющей болью заставляли искать путь избавления от них.
«О, если бы существовал артефакт, дающий ответ на любой вопрос!» – мысленно воскликнула рыжая воительница и влилась в толпу людей, разбредающихся в разные стороны от храма богини Тутрапан.
Доринфийцы с горечью вспоминали события прошедшего дня, люди на улицах останавливались, чтобы обсудить увиденное. Проходя мимо, Хельга слышала оскорбления в адрес Ялиоль. Ей припомнили всё: и то, что она бросила принца, и её вздорный нрав, и разрушение Нимфизалии. О ней говорили как о самом чудовищном существе, когда-либо жившем на земле.
Хельге было больно слышать всё это, но она продолжала прислушиваться к разговорам, чтобы узнать больше. За годы, проведённые в банде, она усвоила: если хочешь что-то узнать, иди к людям и слушай сплетни. Чаще всего где-то среди них обнаружишь истину. Так она и поступила.
Группа встревоженных женщин, одетых в серые платья и похожих на полевых мышек, шептались о чём-то, прижавшись к стене дома. До слуха Хельги донеслось знакомое имя «Талас», она остановилась поблизости и навострила уши. Тут она и узнала, что Таласа полностью оправдали и выпустили из башни, а префект города принёс ему извинения за случившееся. Хмыкнув, Хельга пошла дальше. Новость была интересная, но она искала других новостей.
Чуть дальше воинственно настроенные мужчины кричали о том, что нужно бежать из города, пока не поздно. Она замедлила шаг, чтобы узнать, как именно они собираются это сделать.
– Надо брать кирки, лопаты, собрать всех мужиков и рыть ближе к границе! – сказал один из мужчин, и остальные одобрительно загудели, как потревоженный улей. – Я не собираюсь погибать тут, пока власти бездействуют!
– Да! Верно! Дело говоришь! – донеслось в ответ.
Хельга удовлетворённо покивала, она и сама думала об этом, но не смогла бы осуществить в одиночку. Нужно было следовать за этими мужчинами, может, у них получится осуществить свой план.
Подслушав, где будут рыть, Хельга сбегала на постоялый двор, схватила суму с вещами и направилась к границе купола. Здесь уже столпились люди, в основном крепкие мужчины, вооружённые лопатами, кирками и садовыми инструментами. Масляные светильники, расставленные вокруг, освещали пространство пляшущим красноватым светом. Мужики уже начали копать землю, и вокруг них росли горы щебня и песка. Было и несколько женщин, но они стояли поодаль, не влезая в мужские дела. Некоторое время Хельга глядела на то, как неумело работают некоторые юнцы, и не выдержала.
– Эй, ты, – крикнула она, подойдя к краю ямы. – Ты что вообще творишь? Если так копать, то земля осядет и тебя же под ней и похоронят, болван!
Тот, к кому она обращалась, оглянулся, и в свете масляного светильника Хельга разглядела его лицо: прыщавый парнишка с едва начинавшими расти усами.
– А ты вообще кто такая? Иди отсюда, мамаша! – огрызнулся он. – Вари похлёбку да за детьми приглядывай, а в мужскую работу нос не суй!
– Похлёбку варить?! – гневно выкрикнула Хельга. На неё стали оборачиваться другие мужчины. – Жёваный ты хвост, да ты ещё не родился, когда я в шахте руду добывала!