Евгений Цветков – Счастливый Цезарь (страница 3)

– Какой же у вас вопрос к ангелу имеется? – спрашивает поп.

– Как мне спастись? – отвечает ему Андрей Петрович. – От смерти, чтобы жить всегда?

– Для этого вам ангела не обязательно искать, Господь наш и Святая Церковь на этот вопрос отвечают.

– Как же они отвечают? – спрашивает Андрей Петрович.

– Основа веры нашей – сей ответ, и символ: чаю воскресение из мертвых!

Так в символе нашей веры записано. И кто душу свою ради Христа нашего потеряет, тот обретет спасение и жизнь вечную…

– Трудно человеку во все это поверить, особенно в наше время, – говорит Андрей Петрович. – Только я про другое хочу спасение узнать, как воскреснуть, не умирая. Не про загробное спасение интересуюсь я, а про тутошнее, прижизненное, чтобы не узреть смерти. Неужто так бренно все, и умрем мы неотвратимо?

– Мы не умрем, но сильно изменимся, – ответил поп. – Так сказал Учитель и Господь наш.

– Вопрос в том, насколько изменимся, – усмехнулся Андрей Петрович. – Иные люди так меняются, что становятся неузнаваемы.

– На это я вам ответить не могу, только боюсь, ваш вопрос от лукавого, потому что взыскует душа ваша невозможного для человека: мало кто сподобился живого ангела зрить воочию, – разочаровался священнослужитель в Андрее Петровиче и не полюбил его.

– У меня, вы знаете, особенное зрение развилось, – говорит ему ничуть не смущаясь Андрей Петрович. – Я многое теперь вижу совсем не так как прежде, – и смотрит прямо в лицо попу без всякой злой мысли. Ну а тот прямой этот взор Андрея Петровича по-своему переложил, нахмурился и, начертав крестик в воздухе, мол, благослови тебя Господь, отошел священнослужитель от взыскующего чиновника.

В другой церкви Андрей Петрович сам подошел к батюшке, приятный такой старичок оказался с виду, и напрямки спросил:

– Батюшка, где мне ангела сыскать?

– На небесах, сынок, – ответил ему старичок и очень даже противно вдруг усмехнулся. Андрей Петрович сразу от него отодвинулся, даже рассматривать не стал, кто перед ним, так ему неприятна стала эта ухмылочка.

* * *

Только в третьей церкви очень приятная вышла у него беседа с бабками. Те очень серьезно восприняли желание Андрея Петровича живого ангела узреть. Разволновались. “Нет, я даже и не знаю такого, не слыхивала, чтобы кто живого ангела видел при дневном свете”, – сказала одна. “Мне один раз снился и в писаниях отцов церкви есть примеры, когда во сне является ангел с мечом или так, с одними крыльями… Обязательно чего-нибудь в руках держит,” – перебила третья старушка.

Заспорили они, пока Андрей Петрович их не перебил:

– Во сне мне не надо, хотя тоже приятно, – сказал он. – Во сне себя не помнишь, а вспомнишь – растеряешься. А мне очень важную надо вещь узнать у Ангела-то.

Бабки смолкли и ждут, чего он скажет дальше: страсть хочется узнать про что Андрей Петрович собирается у Ангела выпытывать. Но Андрей Петрович им не сказал и больше не заходил в церкви, потому что понял – нет там Спасения, которого он ищет.

* * *

Сунулся Андрей Петрович к йогам, в одно, другое место зашел, где они в раздумье пребывали, сиречь в медитации, да куда там: одни бесы вокруг так и вращаются плотным кольцом, и все такие мелкие, поганые, самолюбивые, что и разглядывать толком не хочется. Может, покрупней встретился бес, так у него бы спросил Андрей Петрович про жизненное спасение: как ни крути, а тоже ангел, хоть и темный. Да не попалось крупного. Он и мелких-то больше почувствовал, чем рассмотрел.

Ходил он раза два к экстрасенсам, обращался к их сверхчувствительной силе и просил поспособствовать в общении с ангелами. И тут дело не вышло: один экстрасенс стал про перевоплощения человека толковать и сообщил Андрею Петровичу, что живет тот в последний раз на Земле.

– Удивительно! – восклицает. – У вас это последнее воплощение.

– Я это чувствую, – говорит Андрей Петрович. – Очень хорошо чувствую, потому и желаю как-нибудь спастись…

– Последнее воплощение – большая честь, – объявляет экстрасенс. – Значит, душа у вас старая и ждет ее небесное повышение…

– Мне бы земное сохранить хотелось, – бормочет Андрей Петрович, соображая, что хоть наружность у экстрасенса очень внушительная, колдовская даже, не понимает он его заботы.

Так друг друга и не поняли.

Другой экстрасенс очень красиво про Софию и Любовь говорил, однако напрямую связать Андрея Петровича с Ангелом – отказался. “Помилуйте, – говорит, как я могу вас рекомендовать, когда, быть может, вам совсем и не положено с вышней силой напрямую общаться. Вы сами должны достучаться. Сами!

Этому Андрей Петрович неожиданно поверил. К тому же от экстрасенса очень чистый свет лучился. “Может, у него мне и спросить напрямки?” – подумал Андрей Петрович.

– Послушайте, – говорит, может, вы мне заместо ангела ответ и дадите: как мне на этой Земле удержаться, не соскользнуть. Одним словом, от смерти спастись еще при жизни?

Поглядел на него экстрасенс внимательно.

– Зачем вам, – спрашивает, – тут так удержаться хочется? Там, – махнул он неопределенно рукой, – много интересней. Здесь, на Земле, только подготовка идет к настоящему…

– Неужели нет никаких средств, чтобы себя от смерти оградить? – стоит на своем Андрей Петрович.

– Странный вы, Андрей Петрович, – говорит ему экстрасенс, – не будет смерти, и жизнь пропадет. Ведь без смерти нет чувства жизни совсем… Зачем вам такое существование?

– Значит, Ангелы бессмертные, по-вашему, не Живут? – усмехнулся Андрей Петрович.

На том и разошлись, рассуждая каждый про свое, как часто бывает, если даже и настоящих два человека сойдутся.

Особое судьбинское задание

Так шло время, пока однажды, вдруг, сквозь рожу пьяницы напротив него в пивной, проступил некий образ таинственный. Андрей Петрович хоть и выпивши был, тут же обратил внимание, будто только того и ждал. И сразу же сам пьяница хрипло к нему обратился со следующими словами:

– Чего ты их жалеешь? Ты меня пожалей! Мне посочувствуй! – сипел он и пускал слюни. – А их жалеть нечего. Какие они люди?! Они ж – бессмертные! – и таким жутким смехом закатился, что Андрей Петрович обратил на него пристальное внимание. А когда вгляделся, то этот облик таинственный и проступил.

– Вот он мой ангел-хранитель, – думал он, разглядывая лицо: мешочки под глазами, щетинку седых жестких волосиков по дряблой, в красных точках коже, и нос трубчатый, торчащий влажно расширенными порами.

– Чего ты их жалеешь? – алкаш презрительно улыбнулся. – Разве люди это? Вот мы с тобой – прах! Понимаешь?! – заскрипел он зубами и придвинулся вплотную к лицу Андрея Петровича, задышал ему прямо в нос горячим нечистым запахом. – Звездный прах – сброшенный сюда, в клоаку жизни.

Андрей Петрович от дыхания отстранился.

– А ты не отстраняйся! – наседал пьяница. – Жизнь по запахам делить не надо! Она – одна и едина. Неррразрывно!!

– Я жизнь не делю, я людей различаю, – сказал Андрей Петрович, соображая как бы ему рассмотреть поотчетливей сквозь дряблое лицо светлый лик проступающий. Хоть и верил он своему новому видению, а все ж сомнение сильное его охватило как до дела дошло: “Неужели вот так просто, в грязной пивной, может светлый ангел явиться, в обличье мерзкого старого алкаша?” – тревожно пытал себя Андрей Петрович, изо всех сил всматриваясь в чудного пьяницу. Потому что одно дело в другом видеть беса, оно даже приятно, верится легко: возвышает. Мол, было время знал я его, как человека, а смотри во что превратился. Он превратился, а я – не превратился… А тут ангел, который существо выше тебя, проступает сквозь наружность неблагоприятную и хуже твоей намного”. “А как проверить?” – думал он, хорошо понимая, что другой возможности может и не представиться.

Пьяница меж тем нес свое:

– Для чего только, сброшенный, я спрашиваю? – сипел он, пуская слюни. – За каким хреном меня от звезд на грешную землю ссадили? У гадалки был. Та так и охнула. Не видала, говорит, я такого расположения светил. У вас, говорит, жизнь исчерпана для смертного человека, видно, засланы вы в наш мир с особенным бессмертным смыслом… А я и сам знаю. Ты мне, говорю ей в ответ, скажи, колдунья, с каким таким смыслом я в этой жизни нахожусь? Этого не ведаю, отвечает. Это тебе только открыться может… Вот какая каверза! только тебе, а мне не открывается! Эх! Какая мочь нужна, чтобы такое вытерпеть: знаешь, что под ногами клад, а где рыть – неведомо. Я потому и пью, если хочешь знать, – подытожил алкаш, – что не могу вспомнить… – понизил он голос до шепота горького.

– Значит, ты – Ангел со звезд, сюда скинутый по заданию?

– Выходит так, – согласился пьяница.

– А самого задания не помнишь?

– Не помню! – подтвердил алкаш.

– Слушай, – ему в ответ Андрей Петрович. – А как тебя зовут?

– Меня? Зовут?! – весь так и вскинулся пьяница. – Да кто меня зовет такого? Я сам прихожу, если вижу, что с Человеком имею дело!

– По-твоему, я – человек? – живо откликнулся Андрей Петрович.

– Поверхностно напоминаешь, а там, кто тебя знает?! Я в тебя не углублялся. А углубись в тебя – так окажется, вовсе ты и не человек, Химера или Нежить, которая снаружи вся пасется, – внутри пустая. Другое дело, если ты – Человек, тогда себя ты обнаружишь, поискав во внутренних пределах. К примеру, скажи мне, внутренний мир у тебя есть?

Усмехнулся Андрей Петрович горько.