Евгений Сысоев – Законы Нижнего мира (страница 21)

— Мне удалось, — продолжал демон, — синхронизировать твое тело и разум с нашим миром. Это и есть моя защита.

Лекс вдруг понял, что ему напоминает вид собственного тела. Почти точно так же, при помощи своего зрения, алхимики видят окружение. Юноша привычным жестом прикрыл глаза, но, когда раскрыл их вновь, голову резанула боль, на глазные яблоки, будто с силой надавили. Лекс поморщился, схватившись за лоб.

— О, прости, — спохватился демон. — Забыл тебе сказать, воздержись здесь от своих способностей, суть вещей этого мира могут постичь только его обитатели. Здесь другие законы.

— Ага, — прохрипел Лекс, восстанавливая зрение. — Итак, я здесь. Что дальше?

— Признаться, я рассчитывал оказаться в другом месте, — задумчиво проговорил демон, осматриваясь. — Ближе к артефакту, но, похоже, придется прогуляться.

— Хорошо, — кивнул Лекс. — Идем.

Шли в тишине: демон — бодро и целеустремленно, Лекс — постоянно отвлекаясь на изучение всего вокруг так, что его проводнику постоянно приходилось поторапливать алхимика. Впрочем, юношу можно было понять, оказаться в Нижнем мире, да ещё сохранить разум, чтобы проанализировать окружение, лучшего, для человека с таким складом ума, как у Лекса, и пожелать нельзя.

— Расскажу — никто не поверит, — с огорчением прошептал юноша, разглядывая мелкую траву, которая ровным ковром покрывала всю долину, каждый стебелек был точной копией своих собратьев — идеальный тонкий треугольник с двумя насечками у основания. — Впрочем, — добавил Лекс. — Чтобы рассказать, нужно еще вернуться.

— Не отставай, — в сотый раз попросил демон.

Лекс поравнялся с проводником и, все глядя по сторонам, мечтательно сказал:

— Как только не представляли люди Нижний мир, а он оказался таким…

— В твоем варианте — да, — без интереса ответил демон.

— В смысле?

— Каждый, кто попадал сюда или даже, просто заглядывал, видел наш мир по-своему. Воображение создавало эту картину. Эти видения нередко повторялись — громкие страшные образы, полные насилия и всяких, по человеческим меркам, ужасных вещей.

— О, — Лекс задумчиво почесал висок и еще раз посмотрел вокруг. — Как интересно. Но у меня никаких страшных образов нет.

— Я же говорил тебе — ты чудак. Впрочем, может быть, это еще и потому, что ты, во-первых, под моей защитой, а, во-вторых, долгое время прожил со мной. Разучился бояться… — демон незаметно покосился на алхимика.

— А откуда ты знаешь, как эти люди видели ваш мир?

— После их смерти, образы, особенно последние, передаются некоторым из нас посредствам энергии нашего мира.

Какое-то время шли молча. Лекс обдумывал услышанное, не прекращая поглядывать по сторонам, как будто сверяя окружение с собственными мыслями и ощущениями.

— Скажи, Клариаран, — неуверенно начал он. — А как ты сам тогда видишь этот мир?

— Что ты сказал? — демон остановился и удивленно посмотрел на Лекса.

— Я спросил, как ты сам видишь…

— Нет-нет, как ты меня назвал?

— А, я подумал, должен же я как-то к тебе обращаться.

Демон совсем человеческим жестом протер пальцами глаза и медленно заговорил, тщательно подбирая слова:

— Слушай, по какому-то нелепому недоразумению, за все то время пока мы вместе, никто тебе прямо об этом не сказал. Твоя фантазия, особенно, что касается выдумывания имен и названий — это, не обижайся, полный бред.

— Не понимаю, о чем ты, — холодно заметил Лекс.

— Как это получается в твоей голове? Ну, вот, например это имя Кла, Кло, как там?

— Клариаран, — любезно подсказал алхимик, лицо его под стать голосу, тоже обрело холодное выражение.

— Да. Что это вообще такое? Ты выдумал это из ниоткуда…

— Все имена когда-то были выдуманы, — возразил Лекс.

— Я не о том, — отмахнулся демон. — Просто твои имена абсолютно чужды тем языкам, которым я смог обучиться пока жил в тебе. Они не благозвучны, они не… не… не знаю, они противоестественны.

— Не знал, что ты увлекся лингвистикой.

— Короче, — сокрушенно вздохнул демон. — По всей видимости, скоро наше совместное путешествие, так или иначе, закончится, поэтому вот тебе последний совет: завязывай с этим. И, — поспешно добавил, он, не давая сказать собеседнику. — Не смей называть меня Клариаран.

— Да, пожалуйста, — обиженно пробурчал Лекс, когда они возобновили путь. — Что ж мне тебя все время «демон» называть?

— Мы не пользуемся именами, — после продолжительного молчания, ответил собеседник. — Но они у нас, как и у всего сущего, есть. Вы называете это «истинными именами».

— Правда, — удивился Лекс, вмиг забыв об обиде. — И какое твое?

— Архельм.

— О, — только и сказал Лекс, о чем-то задумавшись.

Человек и демон продолжали свой путь в бесцветном мире. Горы становились то ближе, то дальше, иногда Лексу казалось, что они прошли несколько километров, а порой чудилось — не преодолели и пару сотен метров. Перспектива здесь была размыта, едва осязаема. Алхимик вспомнил, как Архельм недавно говорил, что ему сложно ориентироваться в Илионе, теперь Лекс понимал почему. В Нижнем мире пространство играло по своим правилам.

— Ты так и не ответил на вопрос, — возобновил разговор алхимик. — Каким ты видишь свой мир?

— Я не смогу объяснить тебе, — после некоторого молчания ответил Архельм. — Понимаешь, наш мир лишен привычных вам образов — это раз, два — мы, те, кого люди называют демонами, видим, воспринимаем, все иначе. Только, когда мое сознание смешалось с твоим, я стал осознавать мир, как ты. Это небывалое потрясение — быть отравленным энергией Внешнего мира и осознать себя, по сути, другим существом. Это как… как… не знаю даже, какой пример привести.

— А каким ты был до меня?

— В смысле — внешний вид? — Лекс кивнул. — Никаким.

— Как это? — не понял алхимик.

— Твоя ошибка, как и ошибка любого наблюдателя: ты наделяешь своими смыслами и образами наблюдаемый объект, выстраиваешь свои ассоциации, а он — объект, этих смыслов лишен, более того, они ему чужды. Внутренний мир и все сущее в нем — это потоки энергии. Только, прошу, не рисуй в воображении яркие всполохи и разноцветные линии, — Лекс хотел возразить, но передумал. — Прими, как данность — тебе не познать наш мир своим органами чувств и не вместить его устройство в свою логику восприятия.

— То есть, вы бесплотны? — спросил Лекс, погруженный в раздумья. — Что-то вроде мыслящих сгустков энергии.

— Ну-у, да… В каком-то смысле, — Архельм тоже ненадолго задумался, затем тряхнул головой, будто отгоняя что-то и продолжил ровным тоном:

— Я ведь тебе не рассказывал. Внутренний мир неразрывно связан с Внешним. Вы, люди, пытаетесь это познать, мы же это чувствуем. Силу, благодаря которой существует жизнь, вы зовете энергией звезд. Переработанная или, выражаясь человеческим языком — измененная, она через фильтр границы миров попадает сюда, — демон развел руки в стороны. — Затем, восстанавливаясь, возвращается обратно, этот процесс цикличен и вечен. Углекислый газ, поглощаемый растением, превращается в кислород. И то, и другое — неотъемлемая часть природы, благодаря которой существует все живое, но для одних это яд, для других — жизнь.

— Как все просто, — задумчиво проговорил Лекс.

— И одновременно — непостижимо сложно, — кивнул демон. — Вы, люди, думаете, что измененная энергия — есть результат использования магии и алхимии. Это правда, но лишь отчасти. На самом деле, даже ваше существование меняет энергию: ваши чувства, эмоции, мысли. Когда вы умираете, все накопленное прорывается в наш мир и, благодаря этим эманациям рождаются сущности, называемые людьми, демонами.

— Не может быть! — прошептал изумленный Лекс. — То есть вы — наша реинкарнация?

— Не так просто, — возразил Арьхельм. — Энергия формируется из разных источников, это происходит длительное время, к тому же тут существуют свои законы — злость, насилие, жестокость не соединятся с любовью, добротой, состраданием.

— О! — вдруг воскликнул Лекс. — Архельм означает «изучать». Ты демон знания?!

— Если отбросить твои грубые упрощения, — поморщился собеседник юноши. — То, да, в каком-то смысле.

— Выходит, — задумчиво заговорил Лекс после некоторого молчания. — Древние, в каком-то смысле были правы: энергия звезд — это наши души. Постой-ка, — вдруг спохватился юноша. — Значит ли это?..

— Нет, даже не думай, — прервал Архельм. — Это просто энергия, которая, по подобию, потоками сливается воедино и рождает новое существо. Не поддавайся искушению, описанному во многих ваших сказках. Ни личности, ни даже воспоминаний не остается, только призрачные облики. После смерти человека больше нет, но он перерождается во что-то другое. Внутренний мир — не обитель призраков.

Лекс кивнул и замолчал, на этот раз надолго.

Пространство вокруг в очередной раз, не заметно для глаза, поменялось. Горы вдруг выросли в нескольких метрах от путников. Издалека они казались непреодолимыми, отвесными гигантами, на самом же деле оказались пологими и не слишком высокими. Когда путники начали восхождение на один из холмов, Лекс услышал звук, на самой границе слуха, что-то похожее на отдаленный гул. Юноша поймал себя на мысли, что за все время пребывания в Нижнем мире — это были первые признаки активности здесь. Нахмурившись, Лекс спросил:

— Послушай, Архельм. Почему мы до сих пор не встретили ни одного дем… ни одной сущности? Вас так мало?