Я по другому начал жить.
Вдали от тех, что ненавидел,
Всех этих алчных и лгунов,
Людишек мелких, неразумных,
Я всех считал их за врагов.
Что так желают сладострастно
Поднять на смех и уколоть,
Как будто дьявол просыпался
И смог забрать себе их плоть.
И вечерами у камина
Курил и жадно пил вино,
Я согревался только мыслью,
Что свет увижу я в окно.
И вот однажды среди ночи
Услышал шарканье шагов,
Но я подумал поначалу,
Что то игра есть сквозняков.
Однако дверь ко мне открылась,
И я увидел пред собой
Отца в овечьей белой шубе,
И он манил меня рукой.
Я попросил его, простил чтоб
Меня за то, что не сберег,
Но из него струился сладкий
Надменно белый огонек.
И я ступил за ним по следу,
И он повел меня в подвал
В том замке мрачном и пустынном,
И он сказал: «Момент настал!»
Он тихо старою рукою
В стене кирпичной и глухой
Куда-то тихо прислонился
И унесло его рекой.
И вверх поднял поток зловоний,
И распахнулась та стена,
Что столько времени хранила
Секреты замка тишина.
Я пробираюсь в глубь подвала,
И факелом я освещаю путь,
Мне очень хочется той ночью
В глаза тем таинствам взглянуть,
Что может годы или сотни
Тех долгих лет на дне живут,
И страшной силой черной ночи
Меня сейчас к себе зовут.
Я прохожу, вдруг, что-то в ногу
Мою уперлось и смотрю,
Я факел свой спустил пониже
И, что там было, узнаю.
Тот страшный гроб, в котором был я,
Когда хотели умертвить
Меня, закапывая в землю,
А я хотел так страстно жить.
Не долго думая, я поднял
И бросил на пол крышку ту,
Быть может я сейчас исполню,
Наверно, чью-нибудь мечту.
Но не успел нагнуться даже,
Как что-то бросилось в меня,
И я не мог пошевелиться,
Стоял, дыханье затая.
Оно вцепилось в мою шею,
Не мог я чувствовать себя,
Оно кусало, обжигая,
Но то тепло не от огня.
