Евгений Связов – Путь стрельбы (страница 21)

– Есть идеи, кто может обучить?

Хаки, возмущённо:

– Ну, я могу.

В общем, вот такое вот тупое мясо, ряженое военными, я и не люблю.

Менеджер покосился на Хаки, невнятно пожал плечами. Я, переставая сдерживать бешенство:

– Что, никто не занимается реконструкцией техники СМЕРШа?

Хаки:

– А-а-а… СМЕРШа… так бы сразу и сказали. Это Вам ко мне.

Я постояла пару секунд, пытаясь сдержаться. Потому решила, что нет смысла портить себе нервы.

Подошла к стойке, посмотрел на менеджера, выхватила из кармана пятисотенную, хлопнула об стойку, очень холодно сказала:

– Макар – дай! На четыре-пять.

Менеджер на пару секунд завис в испуге. Я яростно прищурилась. Он заторможено вынул на стойку «Макар», баночку с пульками. Потянулся к баночке.

Я резко подхватила пистолет, баночку. Выщелкнула обойму, положила пистолет, свинтила крышку, сыпанула горсть пулек в ладонь, отжала пружинку, сыпанула пулек с ладони. Половину – в обойму, половину – мимо. Подхватила пистолет, вбила обойму, не задумываясь, машинально, скинула предохранитель. Передёргивая затвор, повернулась к Хаки. Он – стоял, пряча растерянность за имитацией покровительственно-скептической улыбки. Очень хотелось влупить прямо в эту улыбку. Очень. Но – сдержалась.

Махнула стволом на мишени и тихо крикнула в холодной ярости:

– Пошёл. Уйдёшь от всех выстрелов – будешь учить.

Хаки потупил пару секунд, напугано залепетал:

– Э… ты чего…

Я помедлила ещё пару секунд, медленно поставила пистолет на предохранитель и со всей дури впечатала в стойку. Заглянула Хаки в лицо и сказала, очень искренне:

– Ссыкло тупое!

Развернулась и пошла. Уже на лестнице услышала за спиной рёв обиженного:

– Чё? Чё сказала?!

Тормоз.

Вышла. Села в машину, не закрывая дверь. Закурила дрожащими руками.

Покурила, успокоилась. Выкинула бычок.

Деваха-водитель, осторожно спросила:

– Даш, едем?

Я залезла в машину, хлопнула дверцей. Посмотрела в окно, пытаясь подумать. Ничего не думалось. Мозги нахлобучило тупой безнадёгой. Её и высказала:

– Не знаю… дальше вроде, некуда ехать.

Водила, осторожно:

– А что надо-то?

Я, ни о чём не думая:

– Да… инструктора по стрельбе с двух рук ищу.

Водила пару сек подумала и спросила:

– Даш, а ты не местная?

Тут меня начало накрывать пониманием. Предчувствием понимания, что сейчас будет.

Я сказала настороженно:

– Ну… я с области. А что?

Водила, очень ненавязчиво:

– Ну… я бы пошла искать или в Академию ФСБ, или в Академию МВД.

Тут меня и накрыло пониманием. Что я – дура тупая. И возмущение собой вылетело тихим криком:

– Куда?!

Водила хмыкнула и завелась. И мы поехали.

Через минутку, выйдя на трассу, водила рассказала:

– У нас в городе есть академии ФСБ и МВД. Инструкторов по стрельбе я бы искала там. Ну, или у армейских. Но… у нас только училище тыла. Хотя, ходят слухи, что это такая шутка. Потому что да, тыла. Только не нашего. В общем, все три адреса я знаю. Куда едем?

Я глянула на часы, и засомневалась:

– А… три доходит. Не поздно?

Ну, если по честному, не засомневалась, а напугалась. Весь настрой уже куда-то слетел, и я устала. Почти до полного пофигизма. Очень хотелось отдохнуть, почитать про эти академии, настроиться.

Водила, очень уверенно:

– Думаю, нормально.

Я помедлила, решаясь, и всё-таки подумала вслух:

– Ну… к фейсам что-то ссыкотно. К армейским… папе с братом спалюсь, что не хотелось бы. Поехали к ментам.

Деваха:

– Ладно. К ментам так к ментам.

Она помолчала пяток секунд, и спросила очень логичное.

– Даш, извини за личный вопрос. Можно не отвечать.

Я буркнула устало:

– Если погуглить мою фамилию, брат – коммерческий директор завода, где армии делают холодняк, а папа – мэр города, где завод стоит.

Водила, чуть уважительно:

– Ясно.

Я, возжигая в себе искорку весёлой ярости:

– Охренительно секретное оружейное предприятие, блин. А самый главный секрет – себестоимость наградных сабель. Хочешь, скажу?

Водила, подхватив эмоцию вскричала, весело имитируя панику:

– Не! Не надо!

Дарья, я, не особо весело имитируя мрачность:

– А вот меня, блин, не спрашивали, хочу ли я знать всю эту хрень. Сначала при мне говорили по телефону, типа «учись, как с людьми разговаривать» А потом вдруг выяснилось, что это – страшная военная тайна, про которую нельзя болтать… это я к тому, почему не хочу к армейцам и вообще пытаюсь не палиться.