Евгений Сурмин – Фактор роста (страница 73)

— Виктор Степанович, как я уже говорил, слухами земля полнится, мы знаем о вашем особом — выделил голосом последнее слово генерал Захаров, взявший на себя роль рупора авиаторов, — мнении. Но вот беда. Кто-то говорит, что вы чуть ли не пророк, — Георгий Нефёдович чуть развёл руками, мол, извиняйте, чужие слова повторяю, — и гений тактики. А кто-то что вы выскочка, неуч и паникёр.

Генерал Захаров сделал паузу и вместе с другими комдивами впился глазами в Самойлова ожидая реакции. Аркадий, сам того не осознавая, также навалился грудью на парту, не отрывая взгляда от своего начальника. Всё-таки паникёр — это тот же трус. Один раз не ответишь, потом не отмоешься.

Только вот особой реакции не последовало. Вообще никакой не последовало. Майор как сидел, чуть склонив голову на бок и поигрывая карандашом так и продолжил сидеть, не считая нужным ни отрицать, ни как-то комментировать услышанное. Даже взгляд не изменился, доброжелательная заинтересованность не более. А то, что его начальник умеет этим взглядом до печёнок прожигать, капитан Фомин уже убедился на собственном опыте.

А ведь они майора опасаются — пришла внезапная догадка к Аркадию, — опасаются и от этого нервничают.

Наверное, будь капитан Фомин чуть взрослее и чуть более опытным, он бы догадался, что нервничают лётчики не из-за страха перед Самойловым, а от предстоящего разговора. Хотя официальная риторика Кремля и сменилась с «Малой кровью…» на «Ни пяди…», все присутствующие лётчики имели богатый управленческий опыт, а большинство также принимало участие в боевых действиях. И служа буквально в десятках километрах от границы с разворачивающейся в боевое состояние армадой немецких войск не могли не задумываться о своём ближайшем будущем. Неосознанно люди ощущали мощь и опасность сосредоточенной на той стороне вражеской группировки и не могли не нервничать.

— В общем, Виктор Степанович, разобраться хотим. Мнение ваше узнать, раз вы со сроками так угадали, то и здесь может правы. Грех не послушать, — резюмировал генерал Захаров

— Точно! Если через несколько дней с этой операции начнется война, — поддержал Георгия Нефёдовича командир 11-й САД полковник Ганичев, — то мы хотим знать детали. С чем нам предстоит столкнуться и на что мы можем рассчитывать.

— Хорошо, товарищи командиры. Я расскажу вам про операцию «Терминатор». Даже, более того, я расскажу вам про первый день войны, то, что знаю сам. Но чтобы вы мне поверили придётся начать издалека.

Глава 21

Особенности национального военного строительства в межвоенный период

Аркадий резко повернулся на другой бок от чего одеяло задралось, открывая до середины икр худые капитанские ноги. Фомин попытался пальцами ног зацепить край и вернуть непослушную ткань на место, но то ли изначально одеяльце было коротким и куцым, то ли где-то сбилось в ком, ничего у капитана не получалось. Зато захотелось пить и Аркадий принял волевое решение встать и, сделав два шага, нащупать, предусмотрительно оставленную на столике кружку с водой.

От кружки воды мысль Фомина перескочила на речушку Свислочь, собственно, от которой и получил название населённый пункт их настоящей дислокации. От речки, само собой, мысль перенеслась к гидроэлектростанциям, а уж от них к майору Самойлову.

— Давайте, товарищи, парты сдвинем, — предложил майор Самойлов, — раз я в некотором роде в качестве лектора буду выступать, то, думаю, круглый стол не самый оптимальный вариант. Ставьте ближе к доске.

— Будешь, Аркадий Михалыч — закончив двигать мебель, предложил полковник Савицкий Аркадию папиросу.

— Можно, — видя, что и другие командиры собираются перекурить не стал отказываться капитан Фомин.

— А ты давно с майором служишь? — проследив за взглядом Фомина, спросил Евгений Яковлевич.

— Да тут так сразу и не скажешь. Познакомились вот вчера только и то по телефону. А увидел только сегодня.

— Понятно. Удивлён, что не курит твой начальник?

— Есть такое.

На самом деле, если лётчики и сам Аркадий встали у открытых окон, то Самойлов так и остался у доски, присев на ближайшую к ней парту.

— Не удивляйся. Есть у меня товарищ один, он на Халкин-Голе воевал. Рассказывал, что Самойлов, тогда ещё зелёный лейтенант, там особым подразделением разведчиков командовал. Отчаянной смелости командир. Сам не раз в тыл к япошкам ходил. Ранен тяжело был. Вот с тех пор у него привычка.

— Почему? Из-за ранения?

— Да нет. Выдаёт запах курева человека то.

— А «Звезда» значит оттуда?

— Может оттуда, а может и нет. Он и в Зимней участвовал. Только я уже подробностей не знаю. Слухи одни.

— А что за слухи?

— Да ерунда. Не верю я в то, что он своего взводного застрелил, когда тот в карауле закурил.

Обалдевший Фомин уставился на полковника Савицкого ожидая, что тот сейчас рассмеётся, похлопает Аркадия по плечу и скажет: «Шутка». Но Евгений Яковлевич, затушил сигарету и оставаясь таким же серьёзным, только махнул рукой — пойдём, мол, места занимать.

— Жопой чую, аукнется нам этот разговор, — сказал кто-то за спиной Аркадия, но опознать говорившего по голосу капитан не смог.

— Давайте начнём с того, что я немного расскажу о себе, — Самойлов дождался, когда командиры рассядутся и прекратят перешёптываться, — в той части, которая касается моей компетенции. Первый раз участие в боевых действиях я принял в Монголии, на берегах Халхин-Гола. Мы занимались разведкой, ходили в рейды за линию фронта. Там я и познакомился с Яковом Смушкевичем. Договорились о взаимодействии, на случай если наши лётчики попадут в тыл к японцам. По своему профилю принимал участие в финской и польской компаниях. Но там наши с ВВС тропки не пересеклись.

После Зимней некоторое время восстанавливался после ранения. Занимал должность консультанта коллегии наркомата вооружений. Параллельно, как депутат Верховного Совета СССР вхожу в комиссию по делам Красной Армии. Как следствие, исполняя свои служебные обязанности я очень плотно контактирую не только со смежными наркоматами, но и с директорами военных заводов и с конструкторами. Думаю, не для кого не секрет, что и ВВС, и производство авиатехники у товарища Сталина на особом контроле.

«Смежные наркоматы — это какие? Все? Член комиссии Верховного Совета по делам Красной Армии, наверное, может в любые кабинеты без стука заходить. За исключением совсем уж заоблачных. И что ты там с финнами вытворял, что тебя аж в Верховный Совет избрали, — подумал генерал Захаров».

— Все вы я думаю в курсе, что в начале марта, по результатам проверки, правительство сочло подготовку ВВС КА неудовлетворительной. Были сделаны некоторые кадровые перемены и товарищу Смушкевичу поручили провести ряд реформ.

Стараясь сдерживать саркастические ухмылки, лётчики закивали.

— Так получилось, что Яков Владимирович делегировал несколько направлений мне. Одно из них — это помощь полковнику Грицевцу в создании авиакорпуса нового образца. В части радиофикации корпуса и взаимодействия с РЛС. Второе — создание структуры, которая получала бы и обрабатывала сведения, поступающие напрямую из авиаполков и дивизий. Мы назвали эту структуру — Информационный центр.

Генерал Захаров опять позволил себе усмехнуться, чуть-чуть одними уголками губ. Отношение к представителям ИЦ было двоякое. Официально признавая безусловную пользу от такого канала прямой связи авиасоединений и Главного Управления ВВС, командиры всех уровней, вплоть до командующего ВВС округа, относились к новой структуре крайне настороженно. Ведь теперь приходилось докладывать наверх практически о всех авариях и ЧП. Несколько случаев, когда начальство на местах пыталось скрывать лётные инциденты или «залёты», а также надавить на представителей ИЦ (названных с чьей-то лёгкой руки, уж не знай за какие заслуги, «клювоносами») ни к чему хорошему не привели.

«Клювоносов» как правило было двое. Старший — бывший лётчик, списанный по здоровью. Второй — радист, молодой здоровый лоб, знакомый с приёмами рукопашного боя. Откуда взялись эти радисты никто доподлинно не знал, но при всём обилии слухов Георгий Нефёдович склонялся к версии, что это на самом деле бойцы специальной десантной бригады ВВС. Только вот в то, что их готовят для высадки на Варшаву ему не верилось.

— Резюмируя всё вышесказанное, — продолжал майор Самойлов, — могу сказать, что сейчас я один из самых информированных в стране людей, касаемо происходящих в армии и военно-промышленном комплексе процессов. Разумеется, мы подаём сведения и рекомендации наверх. Но сами понимаете в очень укрупнённом виде.

Я на данный момент знаю работу и пехотных и авиационных соединений изнутри. Знаю, как работает реальное производство. И какие узкие места есть у каждого конкретного авиазавода. Знаю не только их директоров, но и всех главных конструкторов вооружения. Я разговаривал с людьми вплоть до бригадиров и слесарей опытных участков КБ.

К нам стекается информация по промышленности, по новым конструкторским разработкам, и по тому, что твориться непосредственно у вас. Как в плане выучки и дисциплины, так и в плане новой техники, начиная от качества поступающих самолётов и вплоть до обеспечения запасными частями и жилым фондом.

Представляю, например, какого взаимодействия ждут от лётчиков танкисты и на что они смогут рассчитывать в случае реальных боевых действий. Последняя полученная вами памятка по типовым тактическим приёмам немецкой авиации, так же была подготовлена при некотором моём участие.