Евгений Сурмин – Фактор роста (страница 44)

Маршал Ворошилов коротко кивнул и повернулся к полковнику Грицевцу:

— Что-то ещё добавите?

— Да, товарищ маршал. Четвертый и последний этап, отработка взаимодействия с транспортной авиацией. Но за неимением последней, пока отрабатываем это взаимодействие в теории. Ну и какие можем проводим учения на земле.

— Когда будут самолёты? — поинтересовался товарищ Андреев

— Уже вторую неделю обещают со дня на день, Андрей Андреевич.

— Хорошо. Я потороплю, там кого следует. Но я не совсем понял про транспортную авиацию. Вы имеете в виду сопровождение?

— Не совсем. Думаю, я неправильно выразился. Скорее эти самолёты нужно назвать не транспортными, а самолётами обеспечения. В составе ОАК планируется создать полк транспортной авиации, которая будет работать в интересах самого корпуса. При перебазировании на другой аэродром эти самолёты не только оперативно перекинут личный состав техников, оружейников, роты охраны, и других служб, но и будут выполнять специализированные функции. Например, один самолёт мы планируем оборудовать, как ремонтную мастерскую. Второй как генератор. Ещё один будет представлять собой автономный фельдшерский пункт.

— Это потребует значительных организационных и материальных затрат, — заметил маршал Ворошилов.

— Да. Но это оправдано тем, что позволит корпусу, практически мгновенно, перемещаться с фронта на фронт вдоль всей линии соприкосновения войск. Три полка прекрасно обученных истребителей усилят авиацию на направлении главного удара чуть ли не вдвое. А если вспомнить, что скоро у нас появиться полк бомбардировщиков и полк штурмовиков.

— Да, всё это мы знаем и понимаем какие это сулит перспективы. В теории всё выглядит великолепно. Иначе просто всего этого не было бы. Сейчас мы хотим посмотреть, как реализуются планы командования на практике. Стоит ли дальнейших усилий корпус, в котором каждый полк потребляет ресурсов, как целая авиадивизия. Верно, товарищи?

— Верно, Климент Ефремович. Всё посмотрим и доложим Иосифу Виссарионовичу.

«Лихо они. Планы командования значит великолепные и они молодцы, но если что пойдёт не так, то облажался он — полковник Грицевец, который доверие самого товарища Сталина не оправдал. Самойлов и тот официально тут с боку припёку. Ладно, чего это я в самом деле. Пусть смотрят у нас всё готово. А чтоб большие начальники, да ответственность с себя на подчинённых не перекладывали. Так и не бывает такого, — продолжая вежливо улыбаться, подумал комкор».

— Скажите, Сергей Иванович, а правда, что вы с майором Самойловым придумали какие-то специальные спортивные снаряды для лётчиков. И даже какой-то тренажёр виртуальной реальности? — перевёл разговор на другое товарищ Андреев.

— Есть такое дело, Андрей Андреевич. Мы как раз подошли к корпусу, где расположен спортзал. Так что прошу, всё увидите своими глазами.

— Не дороговато будет? Такой зал отгрохали. Тут не физкультурой заниматься, а балы устраивать можно, — рассматривая себя в зеркало чуть ли не под потолок, недовольно произнёс Ворошилов.

— А тебе, Клим, не нравиться? Красота то какая. Советская власть она ведь для людей, — маршал Будённый подмигнул давнему соратнику и лихо подкрутил ус, так же наблюдая за своим отражением.

— Но мне тоже интересно, скажи, Иван Сергеич, почему было не ограничиться спорт площадкой, как у всех?

— И мне любопытно, — товарищ Андреев в отличие от маршалов не разглядывал себя в зеркало, а накручивал педали на велотренажёре, — что-то они больно легко крутятся.

— Там есть переключатель режимов. Михаил, покажи, — попросил полковник Грицевец стоящего ближе всех к тренажёру майора Федосеева.

— Какой поставить, Андрей Андреевич?

— Даже не знаю. Я вроде не слабосильный какой, — Андреев весело посмотрел на маршалов и сделал несколько движений плечами как бы разминаясь, — ставь как себе.

— Вот, это другое дело, словно в гору забираюсь, — с заметным усилием нажимая педали и с чуть сбитым дыханием, прокомментировал новые настройки товарищ Андреев.

Заулыбались и лётчики, прекрасно заметившие тактическую хитрость майора Федосеева, выставившему товарищу Андрееву нагрузку несколько меньшую, чем они привыкли.

Товарищи члены комиссии вот уже минут десять, основательно и не торопливо изучали тренажёры. А один из инструкторов Самойлова, боец с немного смешным позывным Зусь, так же обстоятельно демонстрировал, как заниматься на том или ином спортивном снаряде. Не сказать, чтоб сильно здоровый парень имел явную склонность к физическим упражнениям и имел очень чётко прорисованные мускулы. Не удивительно что Самойлов поставил заведовать тренажёрным залом этого, насколько знал Грицевец, сержанта.

Один раз полковнику даже показалось, что комиссия зачем-то тянет время, иначе зачем товарищ Будённый, стараясь не привлекать внимания поглядывает на часы. Хотя, скорее всего, ему просто кажется, а высокопоставленные чиновники привыкли тщательно обдумывать все свои решения и решительно никуда не торопятся.

В любом случае у них свои резоны, а у комкора Грицевца сейчас голова другим забита. Маршалы они такие, шутят и улыбаются, а вдруг что не так, вмиг можно с корпуса слететь и никакой Смушкевич не поможет.

— Виктор Степанович, — обратился полковник к Самойлову, сразу давая понять кто инициатор такой роскоши, — не желаешь сам, рассказать, как мне тогда?

— Хорошо. Могу и я. Во-первых, почему не спортплощадка. Тут просто. Тренажёры хоть и железные, но достаточно дорогие и сложные. Без должного ухода под открытым небом, пусть и не сразу, но лет через пять придут в негодность. Так что лучше уж сразу под крышу их убрать. А спортплощадка с турниками, брусьями и всем остальным чем полагается у нас само собой имеется. Плюс удобства. Конечно, солдат должен стойко преодолевать все невзгоды службы, в том числе и плохую погоду. Но у нас не новобранцы, которых нужно учить стойкости и дисциплине. И даже не кадровая пехота. У нас высококвалифицированные специалисты. Можно сказать, сливки элиты Красной Армии. Смысла гонять их на морозе или под дождём я не вижу.

— В этом есть резон. Как считаете, товарищи? — обратился к маршалам Андреев.

— Такие тренажёры поставили в ведомственный санаторий «Забой» в Крыму. Мне товарищ рассказывал ох они и намучились пока всё как следует подсоединили. Хотя вот сейчас смотрю вроде бы всё просто и понятно.

— Так первый раз, Семён Михайлович, и лавку, скажем, сколотить трудно будет.

— Не прибедняйся, Виктор, может кому и трудно, только не тебе. Это какую голову надо иметь все эти загогулины измыслить.

— Так не я один придумывал. Все. Начали ещё в Монголии схемы рисовать. И переломали пока до ума довели тьмущу целую железа.

«Это что ж выходит, эти тренажёры не просто обкатывали на базе Особой бригады? Их там придумали и создали? Верно Яков Владимирович меня предупреждал, майор одна сплошная загадка. И ведь не словечком не похвалился. Ладно, учтём»

— Хорошо. Что под крышу «качалки» эти надо ты нас убедил. А вот чего у тебя тут так дорого-богато? За какой такой надобностью?

— Сразу насчёт богато. Самое дорогое здесь это зеркала. На то, чтобы создать такую красоту и иллюзию простора ушло почти двести полутораметровых зеркал для прожекторов ПВО. Только хитрость в том, что это были бракованные зеркала. Думаю, для вас товарищи не секрет, что тут же в Московской области, практически по соседству с нами, находиться Лыткаринский завод зеркальных отражателей. Вот мы его, можно сказать, и обнесли. Вывезли с территории завода практически все бракованные и битые зеркала. А уже тут вручную обрезали и подогнали.

— Добавь, Виктор, что буквально позавчера закончили.

— Верно, пришлось потрудиться. Кое-где видно, конечно, швы, склейки. Где-то мутные пятна. Но в целом я считаю не плохо вышло.

— Замечательно вышло. Надо же из брака, тогда понятно. А я голову ломаю чего у меня одно ухо больше другого, — рассмеялся маршал Будённый.

— Рисунки на стенах тоже творчество бойцов. Только Владимира Ильича Ленина и товарища Сталина сами не решились изобразить. Пригласили художников из Москвы.

Все присутствующие при упоминании священных для советских людей имён неосознанно приосанились, а члены комиссии как один закивали головами, подтверждая правильность такого решения.

— А вот это я смотрю Чкалов? — ткнул в боковую стену пальцем Ворошилов.

— Да, Климент Ефремович.

— Похож. А вот Смушкевич. Точно он!

— А вот, это же ты, Сергей Иванович? — удивился Будённый.

— Я. Отказывался. Но сказали как дважды герой обязан. И никаких гвоздей.

— А точно. Рядом то Кравченко, кажется?

— Точно, он. Глаз-алмаз, Семён Михайлович.

— А то ж, — маршал крутанул кистью как бы намекая, кавалерия ещё ого-го.

— Товарищи, давайте посерьёзнее. Семён, Клим, давайте дослушаем майора, — Андреев кивнул, приглашая Самойлова продолжать.

— Второй аспект, зачем вообще нам это красота нужна. Всё просто. Мотивация.

Майор резко оборвал себя и задумчиво посмотрел на инструктора Зусько.

— Зусь, ну-ка возьми парней и сходи, покури.

— Понял, Командир.

«Всё-таки как он их вышколил. Зусь ведь не курит. И даже на долю секунды никаких колебаний. А получит приказ взять папиросу в зубы и закурить, ведь так же не сомневаясь ни на мгновенье исполнит».

— Так вот, о чём я, — провожая удаляющихся бойцов взглядом продолжил майор, — мотивация. Мотивация простая — выжить. До конца года большинство пилотов-истребителей нашего корпуса погибнет. И наша задача…