Евгений Сухов – Выстрел из темноты (страница 2)

– Мы с товарищем Василевским уже определились с датой наступления. Юго-Западный и правое крыло Донского фронта пойдут в наступление девятнадцатого ноября, после восьмидесятиминутной артиллерийской подготовки. А ударная группировка Сталинградского фронта – двадцатого ноября, также после восьмидесятиминутной артиллерийской подготовки.

– Сегодня же я передам план стратегического контрнаступления под кодовым названием «Уран» в Ставку. Думаю, что у членов Ставки не будет никаких возражений. В предстоящем контрнаступлении нам очень помогут пусковые установки реактивной артиллерии «БМ-13». Наши ученые провели большую работу, не только увеличили дальность полета снарядов, но и значительно улучшили кучность.

Часть 1

Банда рыжего

Глава 1

1942 год, июнь

Новое задание

В конце июня директор завода «Компрессор» товарищ Дорожкин созвал в свой просторный кабинет ведущих инженеров и объявил, что наркомат общего машиностроения поставил перед коллективом предприятия задачу – в кратчайший срок организовать на производстве артиллерийское оружие нового вида.

Хмуро посмотрев на притихших собравшихся, продолжил:

– Я попытался объяснить в наркомате, что у нас нет необходимого оборудования для обработки орудийных стволов, но заместитель Наркома товарищ Кочков прямо так и заявил, что тип артиллерии, который планируется производить на заводе, может быть изготовлен именно с помощью имеющегося у нас оборудования. – Выждав паузу, директор долгим взглядом обвел присутствующих, после чего сообщил: – А производить на нашем заводе запланировано реактивную артиллерию… Это модель БМ-13 на шасси машины ЗС-6. Как он нам объяснил, уже изготовлено восемь экспериментальных установок. Две из которых выпущены на заводе имени Коминтерна и еще шесть моделей у нас в Москве в НИИ-3. Из них при Московском военном округе создана экспериментальная батарея, проявившая себя наилучшим образом непосредственно на фронте. Первые пусковые установки мы должны будем сделать уже через месяц, а еще через месяц и семь дней наладить серийный выпуск нового вооружения.

– Но где мы возьмем специалистов? – спросил военинженер 2-го ранга Голиков.

– К нам будут прибывать специалисты из эвакуированных предприятий Украины и Подмосковья, а еще товарищ Кочков подчеркнул, что у нас и у самих есть высококлассные специалисты, которые уже занимались ракетными установками до работы на «Компрессоре», – перевел директор завода взгляд на военинженера 3-го ранга Колокольцева. – До прихода на завод «Компрессор» вы работали в НИИ-3 и считались специалистом по ракетной технике? Я не ошибаюсь, Василий Павлович?

Директор завода производил впечатление человека малоулыбчивого, суховатого, однако сейчас он смотрел озорно, весело.

– Все так, товарищ Дорожкин, – охотно откликнулся Колокольцев, понимая, что взваливает на свои плечи очередную нелегкую ношу.

– И что вы об это думаете?

– Уверен, что мы справимся. Дело не новое.

После окончания Московского авиационного института Василий Колокольцев, как один из лучших выпускников, был распределен в Научно-исследовательский институт № 3 Народного комиссариата боеприпасов СССР, или, как его проще называли, – Реактивный институт. Он знал, что придется работать над чем-то важным и нужным. А немногим позже, детально познакомившись с научными трудами Константина Циолковского по аэронавтике и ракетодинамике, больше напоминавшими научную фантастику, которой в детстве зачитывался, уже не представлял, что займется чем-то иным.

Поначалу Колокольцев попал в группу военинженера 1-го ранга Георгия Лангемака – человека целеустремленного, делового, энергичного. Случалось, что он бывал вспыльчив, но эта отрицательная черта с лихвой перекрывалась множеством других положительных качеств его характера.

Научная и практическая деятельность Лангемака отличалась многогранностью: он конструировал реактивные снаряды на бездымном порохе; аналитическим путем определил оптимальную геометрию сопла реактивного двигателя, что не потребовало длительных дорогостоящих экспериментов.

Неожиданный арест Георгия Лангемака органами НКВД стал потрясением для всего коллектива института. Обвиненный в антисоветской террористической организации, он был вскоре расстрелян. Группу, созданную Лангемаком, расформировали, и Василий Колокольцев попал в отдел конструктора Василия Лужина, главного инженера Реактивного института, одного из ведущих разработчиков реактивных снарядов для установки залпового огня РС-132. Коллектив, в котором оказался Колокольцев, отличался своей сплоченностью; на новом месте он легко прижился, работа продвигалась успешно, а государство не жалело средств на опыты и экспериментальные установки.

Василий Лужин был одним из главных разработчиков систем полевой реактивной артиллерии. Но основной его вклад состоял в том, что ему удалось сконструировать снаряд, усиливающий многократно его боевые качества. Это был результат упорной и сложнейшей работы, которого группа добивалась последние несколько лет. Руководством института решено было по случаю выдающегося результата организовать банкет прямо в институте. Но во время торжества Василий Николаевич случайно зацепил плечом портрет товарища Сталина, висевший за спиной Президиума. Сорвавшись со стены, портрет упал на мраморный пол, а рама раскололась на множество больших и малых обломков.

К случившемуся серьезно не отнеслись, мало ли что бывает во время застолья! Торопливо смели осколки разбитой рамы и выбросили их в урну во дворе института.

Никто тогда не мог предположить, что банальная случайность может перерасти в настоящую трагедию. Через несколько дней сотрудники НКВД арестовали главного инженера Реактивного института за разбитый портрет – кто-то из присутствующих на банкете написал на Лужина донос.

После случившейся трагедии Василий Колокольцев решил не искушать судьбу и вскоре перевелся на завод «Компрессор», занимавшийся выпуском холодильных машин, где ему было предложено возглавить специальное конструкторское бюро, подчинявшееся непосредственно директору завода. Вот только он никак не мог предположить, что его прежняя деятельность, связанная с конструированием снарядов, достанет его и здесь. Судьба как будто бы шла за ним по пятам.

– Признаюсь откровенно, – продолжал директор завода, – в этом деле я новичок. Моя специальность – морозильные камеры… Так что вы мне окажете большую услугу, если поедете со мной к Наркому для оформления заказов.

– Я готов, Ефим Аркадьевич, – охотно откликнулся Колокольцев.

– Это боевое задание Родины будет очень непростым, я бы даже сказал, что сложным. Прежде с таким заказом мы никогда не сталкивались, а поэтому, ввиду его высочайшей важности и сложности, я предлагаю парткому на его выполнение мобилизовать всех коммунистов.

– Сделаем, товарищ Дорожкин, – громко пообещал со своего места парторг.

– Им придется на заводе буквально жить и работать, не считаясь со временем. Комнаты отдыха мы для них приготовим, позаботимся о кроватях и постельном белье… Вам все понятно, товарищи? – спросил директор завода. – И последнее, но очень важное… Нам предстоит работать над созданием нового секретнейшего оружия… Товарищ Сталин и партия на нас рассчитывают. Если вопросов нет, тогда займитесь текущими делами, а мы – я и товарищ Колокольцев – отправимся к Наркому оформлять заказы.

Глава 2

1942 год, октябрь

Потерпи, браток!

Последние месяцы Колокольцев вместе со своим коллективом работал над тем, чтобы уменьшить площадь рассеивания реактивных снарядов. В результате чего получилось целое семейство снарядов улучшенной кучности, каждый из которых не был лишен побочных действий. Но главная беда заключалась в том, что в результате улучшений снаряды значительно теряли в дальности полета. Решено было придать снарядам вращение механическим путем при движении по рельсовым направляющим, отказавшись при этом от использования газов двигателя. После месяцев экспериментальных работ нашли оптимальное решение – создали спиральные направляющие, значительно увеличивающие дальность полета реактивных снарядов, и при этом удалось сохранить кучность.

После сообщения об успехах боевой машины директор московского завода холодильного машиностроения «Компрессор» Ефим Аркадьевич Дорожкин вызвал ведущих конструкторов и без пафоса, очень сдержанно сообщил:

– Боевое задание Родины выполнено, товарищи. Поздравляю всех с большим успехом. Не обещаю каких-то государственных премий, время военное, сейчас просто не до них… А потом, мы не ради них работаем, а для того, чтобы фашистов разбить, чтобы погнать их реактивными снарядами с родной земли. И такой час скоро наступит… А наша боевая машина, уверен, внесет свой вклад в разгром немцев. – Посмотрев на парторга, сидевшего от него по правую руку, продолжил: – Всем коммунистам из рабочих, что не выходили с завода целыми сутками, объявите по линии партии благодарность. Ну а я, со своей стороны, найду способ, чтобы поощрить достойных из директорского финансового фонда в ближайшие дни… Все мы прекрасно понимаем, что сейчас творится в городе. Цены взлетели до небес! Еще подумаешь, прежде чем приобрести какую-то вещицу. Пусть труженики купят женам и матерям хотя бы по кофточке или платку. Немного, конечно… Но это все, что могу… Вы, товарищи ученые, тоже не останетесь без премии. Если бы не ваши светлые головы, такую мощную машину создать бы не получилось. Со следующего месяца все вы будете получать повышенный оклад. Каждому конструктору из директорского фонда выдаю по пять тысяч рублей. Еще раз спасибо вам за ваш доблестный труд. А теперь идите и получайте в кассе заслуженное вознаграждение. Сегодня ваш рабочий день закончился, можете идти домой. Заслужили! Да и жены, наверное, давно уже вас не видели при дневном свете. Порадуйте семью своим присутствием. Может, вместе с семьей сходите на рынок, купите что-нибудь детишкам. Ну а тебе, Василий Павлович, – широко улыбнулся директор, – отдельное огромное спасибо! Как это ты так со спиральными направляющими догадался?