Евгений Субботский – Неуничтожимость волшебного. Как магия и наука дополняют друг друга в современной жизни. 2-е издание, исправленное и дополненное (страница 14)

Мозг не производит мышление или переживания личности, а воспринимает их, как радио воспринимает симфонию. На самом же деле симфонией мышления и личности дирижирует существо, которое мы не видим, так же как мы не видим радиоволны. Да, без приемника мы не услышим голоса и музыку субъективности, но приемник – не более чем воспринимающий орган, так сказать «глаз субъективности», в то время как сама субъективность (мышление, чувства и личность) производится невидимым нам оркестром. Итак, что такое мозг: фабрика или приемник мышления? Если фабрика – то магия субъективности рассеивается как мираж. А если приемник? Ведь если в приемнике сгорает какая-то его и он перестает действовать, исчезает звук, но не музыка. Музыка мышления и личности, уникальные для данного человека, продолжает звучать в магическом «эфире субъективности», и даже может быть услышана кем-то другим, кому удалось смонтировать новый приемник. Может быть, эта музыка и есть то, что в просторечье мы называем душой? Экзотическая гипотеза – считает Иглеман, но вот что интересно: она не противоречит современному уровню научных знаний о мозге. В науке нет ничего, что бы запрещало рассматривать мозг как приемник «волн субъективности».

Но вернемся к фильму «Матрица». Могут ли роботы создать такую «фабрику» или такой «эфир субъективности», которые бы породили у спящего человека иллюзию реальной жизни?

Еще в 50-х годах прошлого века канадский нейрохирург Уилдер Пенфилд, с целью избавления больных эпилепсией от мучительных припадков, вскрывал височную часть коры мозга и прикладывал к ней электроды со слабым электрическим током [9]. Пациенты, будучи в сознании, описывали два параллельных «потока субъективности»: один искусственный, вызванный стимуляцией мозга, но кажущийся абсолютно реальным (например, пациенту, лежащему на операционном столе в Канаде, кажется, что он в своем саду в Южной Африке), и второй естественный, вызванный стимулами окружающей среды в операционной палате. При этом пациенты с полной уверенностью отличали искусственный но кажущийся реальным субъективный мир от настоящего [10]. Эти исследования помогли Пенфилду создать «карту мозга», выделив зоны коры, «отвечающие» за моторные и сенсорные зоны или связанные с действиями конечностей и других органов тела. Во многих деталях эта карта мозговой локализации функций используется и в настоящие дни. Можно допустить, что роботы Матрицы, обладая во много раз более совершенной картой мозговой локализации, действительно могли создавать у людей иллюзию реальности и управлять этой иллюзией. Но есть одна проблема.

Пенфилду было нетрудно интерпретировать рассказы оперируемых им людей о своих субъективных впечатлениях, поскольку он по своему опыту знал, что такое субъективная реальность. Но знают ли это роботы? Как нам известно, субъективное ощущение нельзя непосредственно передать другому субъекту – ее можно пережить только лично. Передать субъективность можно только через язык, но сколько бы мы ни пытались описать словами самое простое ощущение, мы не можем передать самого главного – непосредственного опыта субъективности. Пытаться передать словами непосредственный опыт субъективности – все равно, что пытаться объяснить слепому, что такое голубой цвет. Итак, для того, чтобы роботы смогли озадачиться проблемой создания у людей искусственной субъективности, они сами должны ее иметь. Для этого в своем развитии роботы должны были преодолеть еще один магический барьер – барьер между живым и неживым, то есть стать живыми существами.

Действительно, в настоящее время у нас нет доказательств того, что неживой объект, сколь угодно сложный, может обладать субъективными ощущениями. Что касается механизмов возникновения жизни, то современной науке они понятны не более, чем механизмы рождения субъективности. Согласно гипотезе Опарина-Холдейна, жизнь на Земле зародилась в результате реакций в первичной атмосфере Земли, порожденной вулканами, под воздействием молний [11]. В 1953 году американцам Стэнли Миллеру и Гарольду Юри удалось получить в колбе простейшие аминокислоты, входящие в состав белков, пропуская электрические «мини-молнии» сквозь смесь некоторых органических соединений (таких как метан и аммиак) и воды. Но проблема возникновения жизни на Земле остается загадкой. Позднейшие исследования установили, что первичная атмосфера Земли в значительных количествах содержала кислород, который бы препятствовал образованию аминокислот. Но, как пишет биохимик Джонатан Уэллс [12], даже если бы ученым удалось создать все химические соединения, имеющиеся в живой клетке, они не получат ее саму. Возникновение жизни на Земле (или в космосе) остается явлением сверхъестественным.

Итак, простейшая субъективность, в форме ощущения потребности или чувства голода или жажды, может возникнуть на нижнем уровне жизни – у живой клетки. Камень, река, вселенная или компьютер – любое неживое, сколь угодно сложное, существо равнодушно к своему состоянию. Река как таковая не различает, находится ли она в пределах обычного русла, или разлилась и вышла из берегов. Важно это только для человека, вообще для всякого живого, стремящегося, страстного, борющегося за жизнь. Лишь человек задает вопрос: почему река вышла из берегов, что было причиной этого? Без человека, без живого причинности в мире нет, как нет и самого мира. Вот эту способность субъективной реальности желать, стремиться, в конечном итоге – объяснять – невозможно вывести из неживого. Она – эта способность – сверхъестественна, привнесена в неодушевленный мир извне.

Но когда и как субъективной реальности, где бы она ни существовала до появления жизни, удалось впервые «зацепить» неживую материю, заставив ее подчиниться? Когда и как первые атомы и молекулы вдруг «двинулись» не по воле законов физики, а по воле некоего субъективного поля, находящегося вне этих законов? Иными словами, когда бестелесному субъекту удалось «зацепиться» за неодушевленный мир, сначала «маленьким коготком», в форме микроскопической бактерии, а потом все боле наращивая «тело», подвластное духовному телекинезу? Может быть жизнь есть магическое событие и возникла не благодаря, а вопреки законам природы, таким как второе начало термодинамики? Тогда понятно, что все усилия ученых воссоздать, или даже понять возникновение жизни до сих пор не увенчались успехом. Может быть, и смерть есть магическое событие? Если так, то умерев, человек не превращается в систему атомов и молекул, рассеянных во вселенной, а переходит на другой уровень существования? Как образно выразился Стюарт Кауфман, «Влюбленная пара, прогуливающаяся по берегам Сены, есть влюбленная пара, прогуливающаяся по берегам Сены, а не просто частицы материи в движении» [цит. в 8, с. 218].

В любом случае, роботы, сколь угодно сложные, будут лишь внешне имитировать живые системы, пусть и очень правдоподобно. Но они не смогут иметь опыт субъективности. А это значит, что они в принципе не способны создать у спящего человека иллюзию реального мира. Ведь и мы, люди, не смогли бы создать иллюзию подлинной реальности у какого-нибудь инопланетного существа, живущего в совершенно других условиях, чем условия жизни на Земле.

Но зададимся вопросом: если бы роботы матрицы все-таки смогли создать у своих «живых электростанций» иллюзию подлинной жизни, зачем им это нужно? Ради чего роботам идти на такие усилия, если использовать тело человека как источник энергии можно и без этого? Например, человек, находящийся в состоянии комы, может жить годами и даже десятилетиями [13]. Короче, для чего нам нужна субъективность?

При всем разнообразии субъективных явлений (ощущения, восприятия, эмоции, чувства, мысли, действия) самым универсальным проявлением субъективности является ощущение того, что эти явления принадлежат мне. Но что есть Я? Конечно, мое имя, пол, возраст, семейное положение, национальная и расовая принадлежность – все это Я, но это – лишь внешние объективные признаки. Я – это также мой темперамент, мои желания, мои чувства – но и это не главное. Самое главное в Я – это чувство свободы, ощущение авторства – того, что действия, мной совершаемые, являются не вынужденными, а добровольными, а мысли, мной думаемые, не приходят ко мне извне, а рождаются внутри меня. Я – это центр творения, в котором что-то реальное (эмоции, мысли и действия) создаются из ничего. Каждый отлично знает, какие мысли он породил сам, а какие позаимствовал у других. Именно то, что мы рождаем сами, и есть наше настоящее, наше субъективное Я. Но рождение чего-то из ничего, по определению, есть магический акт, нарушающий закон причинности. В психологии этот магический акт называют свободой действия.

Но ведь за каждым выбором – скажет читатель – стоит какой-то мотив, желание. Например выбирая бутылку колы вместо воды, мы уступаем желанию выпить сладкий напиток. Нельзя же поступать вопреки своим желаниям. На самом деле можно. Что такое свобода? Говоря просто, это – возможность выбирать. Это когда наши выборы расположены не на вертикали, как выбор между жизнью и смертью, а находятся на горизонтали и заставляют нас думать, взвешивать за и против, и наконец, принимать решение: купить те или другие туфли, заказать в ресторане рыбное или мясное блюдо, поехать в этот или другой тур, и т.д. А что такое свобода воли? Это способность сделать выбор в пользу возможности, находящейся в самом низу вертикали: голодать или даже умереть за идею, быть честным когда есть возможность безнаказанно и анонимно обмануть и обогатиться. Такая способность работает против инстинкта самосохранения, то есть против закона природы – не природы внешней, а природы самого человека. У свободного волевого действия нет иного мотива, кроме сознания справедливости и правоты этого действия. В свободном волевом акте причиной сознательного действия является не тело и его потребности, а само сознание. Причинная цепь: личный интерес – желание – действие – тут оказывается нарушенной. Но действительно ли свободное действие не зависит от механизмов тела и мозга, или только кажется таковым?