Евгений Степанов – Неудавшееся ограбление (страница 50)

Спускаемся вниз по лестнице. На дороге заметны несколько костей. Петрович осматривает одну их них и делает вывод, что это был олень. Откуда ему взяться в подземелье?

Я же замечаю чуть в стороне причудливый камень. Похож на человеческий череп. Только я к нему подошёл, как смог разглядеть в нём не минерал, а настоящий череп! Нас всех охватывает страх. Ищем рациональное объяснение. И находим. Видимо животные и люди, могли проходить над гротом и невзначай попадать на проёмы в потолке грота, но там, с другой стороны, снаружи. Получается, что с поверхности они точно не видны. А с такой высоты сорваться и упасть на камни — это верная смерть.

Пересекаем речушку и подходим к статуям. Перед нами стена, полностью покрытая рисунками и надписями. А посередине стены установлены две массивные двери. На них тоже что-то написано. Четыре строки грубым шрифтом. Над ними изображение. Больше похожее на икону. Вот только это не святой. Нет нимба и надписей, как на иконах. Он сидит на троне в короне и держит скипетр и державу.

Мы поражены увиденным. Такое открытие, и все молчат. Получается, тот тоннель прорыли ещё до Колчака. Иначе бы это было известно, но нет.

Семёныч осматривает статуи. Они тоже огромны. Метра три в высоту, если не больше. Семёныч говорит, что из единого куска камня. Невидно стыков.

Осмотрели двери. На них стоит печать. А стык между ними такой плотный, что больше похож на барельеф, чем на настоящие двери.

Семёныч, пока крутился возле статуй, умудрился пораниться о лезвие меча, выглядывавшее из ножен. Оно острое. Я просто приложил лист бумаги, и лезвие его разрезало без видимых усилий.

Невероятно. Будет, о чём рассказать. Наверняка, за находку получится стрясти с государства деньги. Оплатим все долги. Семёныч жалуется на боль. Царапина прошлась по указательному и среднему пальцам. Кровь не сворачивается. Пальцы зудят и болят. Семёныч обмотал место пореза тряпкой. Аптечку мы не брали. Точнее, её у нас нет.

Тщательно фотографируем стену и статуи. Но что делать дальше, не знаем. Больше здесь ничего интересного нет. Грот не имеет больше никаких направлений. Речушка вытекает, как родник из одного узкого пролома, пересекает грот и втекает в другой такой же узкий пролом в стене. Вода чистейшая и ледяная. Семёныч попытался промыть в ней свою царапину и взвыл от боли. Говорит, что пальцев больше не чувствует.

Место интересное, но больше нам тут делать нечего. Надо возвращаться. Петрович предлагает дойти до нашего тоннеля и от него пойти в другую сторону пещеры. Может, там тоже есть на что посмотреть.

Идея здравая.

На обратном пути Семёныч хворает, всё сильнее. Еле ноги волочит.

Пока дошли до тоннеля, у него начался озноб. Весь потный и красный. Приложил руку к его лбу, чуть ладонь не ожог. Надо возвращаться. Он совсем плох. Пока с ним возились, Петрович заметил какое-то движение в пещере, в той стороне, где мы ещё не были. Да, я что-то слышал оттуда. Но мне всё также и кажется, что это просто летучие мыши или крысы.

Петрович идёт посмотреть. Я не видел, как далеко он отошёл от нас. Меня больше занимает Семёныч. Ему хуже с каждой минутой. И тут дикий крик Петровича. Я так и не понял, что он там кричал. Наверное, просто от ужаса.

Я хватаю фонарь и бегу к нему.

А его нет. Просто нет. Я отошёл метров на сто, может, больше. Но не мог он пройти дальше за пару минут. Кругом ровные стены. Ему и спрятаться здесь негде, да и не шутил так он никогда. Петрович, десантник, здоровый мужик и без пяти минут мастер спорта по борьбе просто пропал.

Я с час искал его. Нет ни единого следа.

Возвращаюсь к Семёнычу. Он без сознания. Но теперь бледный, как труп. Пульс есть, дыхание глубокое и прерывистое. Слава Богу, жив. Еле дотащил его до нашей избы. Бедняга дышит всё реже. Боюсь, как бы не случилось страшное. Думаю вернуться в пещеру в следующем году».

— Что дальше? — спросил Артём.

— А больше ничего и нет, — ответила Карина и быстро пролистала чистые страницы тетради.

— Занимательная история, — сказала Виолетта. — Вот бы никогда не подумала, что в наших краях такое есть.

— Да уж, — почесал я затылок. — Открытие, точняк, грандиозное. Вот только не утка ли это?

— Ты о чём? — насторожился Тёма. — Думаешь, кто-то просто пошутил?

— Так, — сказала Карина и положила тетрадь на стол. — Давайте рассуждать трезво.

— Ну, давайте, — ответил я с ухмылкой.

— А давайте без «Давайте», — огрызнулась Карина. Чё-то настроение у неё менялось как-то подозрительно шустро. Женский организм?

Поэтому нас с Тёмой накануне послала куда подальше. Ну, да не важно.

— Дано, — начал Тёма. — Тайник и чей-то журнал. Так? Такие вещи просто так не делаются. И кому в здравом уме придёт исписывать полтетради просто так. Верно?

— Ну, не скажи, — Виолетта покосилась на меня. — Есть у нас тут писатели, которых хлебом не корми, дай бумагу помарать.

— Но тайников я не делаю, — ответил я. — И потом, я люблю писать. А это даже в журнал не отправишь. Да и место какое? Заброшенная деревня. Для кого здесь такие розыгрыши? Получается…

— Получается, это правда, — продолжила за меня Карина. — То есть, группа искателей золота Колчака примчалась сюда. Но вместо драгметалла Российской империи нашла древний храм. Или что там было.

— Но почему здесь? — не поняла Виолетта.

— Потому что это единственный, более менее, сохранившийся дом, — ответил я. — Мы всю деревню облазали, пока нашли что-то приличное. Значит, здесь они и обитали, пока вели свои изыскания.

— Ага, — сказал Тёма. — Ладно. Тогда посмотрим на время. Там дат не указано?

— Не-а, — Карина быстро бегала глазами по тексту. — Никаких. Но я так думаю, что это времена СССР. Тетрадь уж больно старая. Даже у меня таких не было. Хотя я закончила школу ещё в начале нулевых.

— Вот и славно, — криво улыбнулся Тёма. — Вывод прост. Лажа. Тогда Дмитриевка ещё не была заброшена. Здесь приличных домов было выше крыши.

— Но и поисковиков клада Колчака прилично, — возразила Виолетта. — Здесь же всё перерыто. А местные могли сдавать дома гостям. В Крыму же такое практиковалось давно. Ещё при царе, а в советские времена, тем более.

— Это понятно, — задумался я. — Так что это получается? Ага. В деревню прибывает шайка мужиков и снимает дом. Их поиски приводят к некоему гроту. Один пропадает, а другой, возможно, слёг от ранения.

— От царапины? — усмехнулся Артём.

— А ты как думал? — посмотрела на него Виолетта. — Заразу занёс себе какую-нибудь. С медицинской точки зрения всё вполне объяснимо. Кроме скорости заражения. За пару часов довести до такого состояния здорового мужика инфекция не может. Хотя…

— Что «хотя»? — Тёма ехидно посмотрел на Виолетту.

— Историю болезни смотреть надо, — ответила она. — Может, у него слабый организм. Алкаш какой-нибудь. Согласился идти в поход, чтобы завязать с выпивкой. Намёк ясен?

— А я не пью до зелёных чертей, — Тёма плюхнулся на стул и с важным видом посмотрел на Виолетту.

— Не волнуйся, — спокойно ответила та. — Всё впереди. Как и предел твоей печени.

— Теперь понятно, почему ты пива не возишь нам, — почесал я затылок.

— Да, — мечтательно произнесла Карина. — Бутылочка сейчас была бы в пору.

— Я вам дам! — резко ответила Виолетта. — Здесь вам курорт, что ли? Всю страну на уши поставили и отдыхают тут, как ни в чём не бывало! Обойдётесь.

— Ладно-ладно, — махнула Карина рукой и взяла фонарь. Большой, советский. Она включила его, и луч света осветил собой кухню и спальню. — Ух, ты. Работает.

— Да, — протянул Тёма и осмотрел инструменты в чемодане. — А не похоже это на бутафорию. Ими раньше пользовались.

— Тогда версия такая, — сказал я. — Тот третий, который журнал вёл. Решил быстро ретироваться с места и заныкал все инструменты в доме, который снимал. Друг егоный, скорей всего, отдал душу Богу. Зарыт сейчас где-нибудь на местном кладбище.

— Ну, а зачем тогда инструменты прятать? — не унималась Карина. — Ладно, журнал. Но этот хлам зачем? И почему в доме? Проще, в огороде закопать. Местность сельская, и чувак, роющийся в земле, особое внимание не привлечёт.

— Даже приезжий? — уточнил я.

— Ну, не знаю.

— В доме свидетелей не будет, — продолжил я отстаивать свою версию. — А спрятал, чтобы не возить всё двадцать раз с места на место. Людей в отряде поубавилось. А какой у них багаж был? Может, там и палатки были и котелки и прочий хлам, который в лесу понадобиться. А тут такое открытие. Нет. Он явно собирался вернуться обратно, потому всё это и оставил.

— А почему тогда не вернулся? — не унималась Виолетта.

— А это мы уже обсуждали, — ответил я. — Не такое это уж и простое открытие, чтобы, как он там писал «поиметь что-нибудь с государства». Вот он и не смог вернуться сюда чисто физически. Карина только открыла рот, чтобы что-то сказать. Но я её перебил.

— А раз здесь шумихи не было, — повысил я голос, сдерживая нашу подругу. — Как в Ржавчике, значит, правительство не в курсе такого открытия. И что-то мне подсказывает, что это намёк на нашу могилу.

— Чингисхана, что ль? — усмехнулся Тёма. — Ну-ну.

Пока мы спорили, Виолетта посмотрела на стену, где находился тайник.

— Э, могилоискатели, недоделанные, — обратила она на себя наше внимание. — Вы стену осматривали?

— На фига? — не понял я.

— Типично мужской ответ, — вздохнула Виолетта. — Вы же все только поверхностно и смотрите. Клей на обоях свежий.