Евгений Старухин – Злой целитель (страница 39)

— Оригинальное решение! — внезапно озвучил Павел Петрович.

— Что, простите? — переспросил я.

— Ну я как-то привык к тому, что бутерброд — это просто хлеб с маслом, хлеб с сыром, хлеб с колбасой, а не целое произведение кулинарии как у вас. Откуда рецептик?

— Мне мама такие с детства готовит. Обожаю их.

— Угостите?

— Тогда с вас половина яичницы, раз вы претендуете на половину моего рациона.

— Резонно, — улыбнулся мой охранник, — доставай тарелку в шкафчике над мойкой будем делиться ужином.

— А сколько времени?

— Да уже седьмой час!

— Мама! Маму же надо забрать с работы!

— Успокойтесь, Дмитрий, мой коллега поехал за ней. Он скоро будет. Мы здесь будем дежурить вдвоём, чтобы не было повтора утренней ситуации. И у нас будут два сменщика.

— Хорошо. Скажите, а как мне теперь попадать в хоспис?

— Боюсь, что никак. Сейчас вокруг него трётся столько журналистов и прочих пикетчиков, что ваше появление там крайне нежелательно.

— Но как же дети? Их же вылечить нужно.

— Мне тоже детей жалко, но рисковать вами, мы не имеем права.

— А в универ можно?

— Вот туда без проблем, но в сопровождении.

— То есть вы будете ходить со мной на лекции?

— Придётся, таковы будни охранников.

— Мда, боюсь, что вас туда могут не пустить.

— Дмитрий, вы серьёзно? Представителя моего ведомства могут не пустить в корпус института? У вас там что ядерный боезапас для боеголовок разрабатывается или микробиологическое оружие?

— Да нет, вроде, ничего такого, хотя в подвале восьмого корпуса на одной из дверей значок радиации я видел.

— Ну, вот туда меня могут не пустить. А в остальном мне будет оказано максимальное содействие. Из ваших одногруппников, думаю, никто бучу подымать по поводу моего присутствия не будет. Ведь все помнят вашу экскурсию, так что не удивятся моему появлению. Администрацию заранее предупредим, чтобы у них не было никаких вопросов.

— А почему мы так же, под предлогом проверки от ФСБ не можем посетить детский хоспис? А потом всем этим осаждающим сказать, что там всё в порядке.

— Потому что журналисты тут же начнут носом землю рыть и узнавать о том, кто я такой и что я там делал. И уж поверьте, в наше время у них вполне найдётся возможность раскопать обо мне информацию. И уже вскоре будет известно, что мы их нагло обманули, что может ещё хуже сказаться на репутации заведения.

— Да куда уж хуже-то?

— Всегда найдётся, куда хуже. Но вы можете запустить встречную волну противостояния этим вашим хейтерам: с вопросами уже к ним, мол, а почему они возражают против экспериментального лечения? Они не хотят, чтобы дети выздоровели? Спросили ли они детей, было ли им больно от этого лечения или после него? Стало ли кому-то из них от этого лечения плохо? Почему не начать задавать вопросы? Ведь вопросы никто не любит, а ответы на них очень важны. И когда они сами начнут задавать себе эти вопросы, то количество их может сильно уменьшиться и тогда вы сможете вернуться.

План, предложенный ФСБшником был неидеальным, медленным, но выполнимым. И не могу сказать, что я не думал в том же ключе, но раз я не мог предложить чего-то более быстрого, то почему бы не начать действовать хотя бы в медленном ключе. А ещё можно подключить к этой волне атаки в сети Макса. Да что там, даже одногруппников можно, ведь они знают, что я могу лечить наложением рук.

Я уже совсем было собрался звонить Максу, но в этот момент пиликнула микроволновка и отдала наши бутерброды. Я вгрызся в свой, закусив его яичницей… М-м-м, пища богов!

К моему удивлению, система тоже со мной согласилась и открыла мне специализацию Кулинария с веткой Бутерброды в ней. Прикольно, почему нет? Кто-то качается, избивая грушу, а кто-то делая себе вкусные бутербродики! Мне нравится эта система с каждым днём всё больше и больше.

— Очень вкусно! — похвалил меня и капитан.

— Угу, — с набитым ртом согласился с ним я.

Затем прожевав, добавил:

— Сюда бы бутербродницу, как у Макса дома, да хлеб специальный и тогда вообще можно питаться было бы одними бутербродами, правда вес от этого быстро растёт.

— А что за бутербродница?

— А это что-то наподобие тостера, только поджаривает сразу бутерброд, а не один кусочек хлеба.

— Интересно, надо будет заказать.

— Кстати, я тут подумал, а нельзя ли в какой-то из комнат организовать спортзал? Грушу там повесить, поставить пару тренажёров?

— Отчего же нельзя? Можно. Завтра привезу пару каталогов, выберете, что ты хотите получить. Заодно сегодня ещё у вашей мамы спросим, есть ли у неё какие-то пожелания. А то я знаю, такой неожиданный переезд — неслабая моральная травма.

19.12.2025

Вскоре привезли маму и меня принялись воспитывать:

— Дима, ну почему я опять от посторонних людей узнаю, что ты опять куда-то вляпался?

— Мам, ты сейчас серьёзно? — С большим удивлением в ответ поинтересовался я. — Как бы я тебе успел что-то сообщить, если ты только что приехала? Ты же мне даже рта открыть не дала!

— Хорошо. Я молчу и слушаю тебя. Говори всё, что хотел мне сообщить. А потом мы сравним то, что я узнала с тем, что ты мне сообщил.

Мда… Так себе перспективка. Расскажешь мало — выяснится, что она знала гораздо больше. Расскажешь много — как бы хуже не стало. Эх, была — не была! Расскажу, как всё было на самом деле, опустив мелочи, вроде избиения полицейскими, тем более, что давно уже вылечился.

— В общем мы с Максом пошли прогуляться к хоспису, я давно обещал ему показать, как я лечу деток.

Мама как-то ехидно на меня смотрела, но молчала, поэтому я продолжил:

— Охрану я предупредить забыл, потому что вначале мы вышли просто на лавочке посидеть, а потом как-то внезапно сорвались и пошли к хоспису.

Взгляд мамы стал как у собаки-подозреваки: колючим, ехидным и где-то даже насмешливым. Но она по-прежнему молчала.

— А там внезапно оказался пикет каких-то отморозков, которые обвиняли руководство хосписа в каких-то опытах над детьми. А когда директриса вышла на крыльцо, чтобы мирно разрешить ситуацию, её начали закидывать помидорами, яйцами и прочим мусором. Ну как тут было не вмешаться и не защитить ни в чём неповинную женщину?

Мамам кивнула и велела продолжать.

— А потом приехала полиция и забрала нас с Максом в кутузку, откуда нас вытащил наш охранник, после чего отвёз вначале домой, а потом уже сюда, так как нам стало небезопасно жить там.

— Это всё? — с прищуром поинтересовалась мама.

— Ну в основном всё, не буду же я каждую мелочь незначительную рассказывать.

— Угу, понятно. Тогда встречный вопрос: почему нам стало небезопасно жить дома? Не хочешь мне рассказать?

— Ну я одну старушку подлечил, а она растрепала своим подругам. В результате Павел Петрович еле отбил меня от них.

— Ох, Димка-Димка, я понимаю, что ты у меня добрый мальчик, но всем и каждому не поможешь. Тем более невозможно вылечить всех стариков. Их в мире примерно тридцать процентов. Это просто невозможно — вылечить всех. А если будешь пытаться, то долго не проживёшь. У нашей страны очень много врагов и появление в ней мага-лекаря, спасающего от старости не может понравиться спецслужбам других стран. Как думаешь, сколько после этого мы проживём? Или если узнает кто-то из олигархов? Как думаешь, не захотят ли они захватить меня, Максима, его родителей в качестве заложников, чтобы надавить на тебя? Ну ты уже парень не маленький, начинай головой думать. — Я хотел сказать маме, что и сам уже об этом всём думал, но перебивать её нельзя — надо дать ей высказаться, иначе будет потом на меня весь вечер обижаться. Проходили всё это, знаем. — Да даже тебя самого могут просто вот так схватить и увезти куда-то в неизвестном направлении. И кто тебя сможет отыскать? А главное, как?

— А вот последний вопрос вы очень грамотный задали. — Сказал внезапно появившийся Павел Петрович. — Как мне кажется, надо Дмитрий снабдить специальным ГЛОНАСС-трекером, который будет отслеживаться со спутников. Не думаю, что он прямо сейчас понадобится, но вскоре очень даже может пригодиться.

— А почему не GPS?

— Дима, а подумать?

— Хм, мда, глупость сморозил. GPS же не наша технология, соответственно данные с неё могут утекать куда угодно.

— Видишь, можешь же, когда захочешь! Так вот, продолжая разговор, трекеры будут находиться в твоей обуви. Ну и в нижнем белье. Поэтому завтра тебе подвезут всё необходимое. Ты же в свою очередь постарайся больше никаких глупостей не творить.

— А можно всё-таки меня как-то отвезти в хоспис? Ну не для себя же прошу — для детей. Им осталось всего-ничего до полного выздоровления.

— Если всего ничего, то мы что-нибудь придумаем. Не обещаю, но передам твою просьбу руководству.

Павел Петрович ушёл к себе, а мама продолжила сверлить меня взглядом, что в итоге вылилось в короткий вопрос: