Евгений Старухин – Вор поневоле (страница 64)

Ужин прошёл быстро и как в тумане. Несмотря на то, что обед пропущен. Все мои мысли были о предстоящей беседе с коварным старичком, если она, конечно, состоится. Толика опять не видно в столовой. Надо будет всё же завтра его поймать и выяснить, что у него произошло. А то как-то неправильно это всё. Может, ему помощь какая нужна, а я даже не интересуюсь. Надо, надо его поймать и вытрясти из него всё накопившееся. Но это завтра, а сейчас — финансист.

До административного корпуса дорога от столовой не такая уж и длинная. Потому стройной логической беседы мне спланировать не удалось. Хотя о чём я думаю. Какая может быть стройная логическая беседа с тем, кто способен так мастерски заболтать, что даже забываешь, зачем к нему вообще приходил. Ладно, не буду больше забивать себе голову лишними мыслями. Вход. Лестница. Второй этаж. Знакомая дверь с табличкой. Постучавшись в дверь, услышал вежливое: «Входите». А мне говорили, что его не найдёшь! Наговаривали на него. Зачем только? Непонятно…

Открыв дверь в кабинет, чуть не привалился к косяку, настолько не вязалось у меня происходящее действо с присутствующими здесь лицами. Компанию Амвросию Адамовичу составлял мой недавний адвокат Бронислав Яковлевич Гугенштейн, сидящий ко мне вполоборота. Стол оказался накрыт белоснежной скатертью с рюшечками и узорами. В середине него возвышался, как неприступный бастион, огромный электрический самовар литров на двадцать. Рядышком притулились небольшие вазочки с печеньем и шоколадными конфетами. Сверху же на самоваре, словно в гнезде, пристроился небольшой заварочный чайник. Адвокат и финансист шумно прихлёбывали горячий чай из блюдечек, запивая печенье, при этом тихо беседуя и не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Кхм-кхм, — откашлялся я, чтобы привлечь внимание.

— Ну вот! — начал адвокат. — А ты говорил, не придёт! Я же сказал, что этот молодой человек очень упорный в достижении своих целей. И всегда знает, чего хочет. А на твою местную репутацию можно плюнуть и растереть. Ничего она не стоит перед целеустремлённым человеком.

— Ну так мы же с тобой сидим тут, как двое влюблённых, в нетерпении поджидающих любимых на позднем свидании. А ведь у меня уже рабочий день давно кончился. И если бы не ты со своим: «Давай Чайковского погоняем…» — этот молодой человек искал бы меня до морковкиного заговенья.

— Ой-ой-ой! Какой ты грозный, прямо не подходи к нему… — Адвокат поставил блюдечко к стоящей на столе чашке. — Евгений Георгиевич, проходите. У меня к вам есть серьёзный разговор.

— Ну вот, всегда ты со своими делами набрасываешься на людей! Ну что за человек! Учу-учу тебя, а толку… Уже, почитай, четвёртый десяток знакомы, а ты вот ничему так и не научился…

— Ну так, Амвросий Адамович, время такое, что «время — деньги», уж извини за тавтологию. Да и недосуг мне развлекаться, я от своих клиентов не бегаю, наоборот — сам за ними ношусь как угорелый.

— Да сколько я тебя знаю, столько у тебя и такое время. Вечно торопишься, никогда не поговоришь просто за жизнь, не расскажешь никакой байки поучающей. А ведь молодому человеку как воздух необходим опыт старших товарищей.

— Ну да, ну да. Он к тебе сегодня исключительно за опытом старшего товарища пришёл, а вовсе не потому, что расписку мне написал.

— А то я не понимаю, что этому молодому человеку нужен аванс. Но ты же прекрасно знаешь, как я отношусь к авансам. Да и потом кто-то же должен его жизни научить. Ты только посмотри на него, как он ушами хлопает, опыт наш впитывая.

— Не думаю, мне кажется, что его сейчас просто прорвёт эмоциями. И он будет долго возмущаться и кричать. Хотя нет, я не прав, этот молодой человек кричать не будет. Он слишком вежлив и скромен для этого.

— Да что же это мы! Держим парня в дверях! — Всплеснув ладонями, Амвросий Адамович включил опять того самого «милого старичка». — Женечка, проходи, выпей с нами чаю.

Он уже колдовал что-то над третьей чашкой, а адвокат подтверждал:

— Да, Евгений Георгиевич, выпейте чаю. Чай у Амвросия Адамовича отменный. Не пожалеете. Уже лет тридцать пытаюсь выведать у него секрет — не говорит, старая перечница.

— Ага, тебе всё прямо выложить. Знаю я ваше племя, стоит только заикнуться о чём-то, не успокоитесь, пока всего не выведаете.

Попробовал чаю. По вкусу был, как один из любимых вариантов деда. Сочетание из душицы, мелиссы, листьев малины, смородины, цветков липы, иван-чая и немного гибискуса или шиповника. Нет, что-то есть ещё, но несущественное. Вкус получился очень похожим — мягкий и приятный, с заметной кислинкой.

Амвросий Адамович как-то крякнул.

— Судя по твоему лицу, удивить вкусом тебя не удалось. А непроизвольный кивок в качестве одобрения выдаёт в тебе знатока травяного чая. Значит, ты откуда-то из Леса, — последнее слово он произнёс явно с большой буквы. — Старообрядец, кипчак? Нет, не то. Но явно из Леса, надо будет с тобой плотнее пообщаться после отъезда этого представителя хитрой еврейской нации.

— Амвросий Адамович, ну когда вы уже перестанете вести себя как махровый антисемит! Все прекрасно знают вас как весьма отзывчивого человека, не подверженного различным предрассудкам.

— Это ещё не значит, что я люблю вашего брата!

— Ой, я вас умоляю! Кто из гоев любит нашего брата? Никто и никогда нас не любит и не любил. Наш народ на протяжении всей человеческой истории отовсюду гонят! Но когда нужен хороший специалист, всегда идут к рабиновичам и кацманам, потому что те всегда знают и делают своё дело на ять!

— То есть ты хочешь сказать, что русских специалистов нет совсем? А я тогда кто, по-твоему?

— Вы, Амвросий Адамович, — вымирающий вид старой гвардии советской закалки. И вообще, к чему этот постоянный спор? При каждой нашей встрече вы его затеваете, и ещё ни разу чаша весов ни в чью сторону не склонилась, так зачем эта бесполезная полемика?

— В споре рождается истина!

— В споре может родиться только драка! А я это бессмысленное рукомашество не уважаю совершенно. И потом, мы здесь собрались совершенно по другому поводу. — Адвокат развернулся в мою сторону всем телом и продолжил, обращаясь ко мне: — Евгений Георгиевич, как я уже говорил ранее, у меня к вам есть очень серьёзный разговор. Если говорить кратко, то государство очень не любит терять деньги, поэтому обналичить и вообще как-то выгодно пристроить эту вашу стыренную эссенцию у вас не получится. Мне очень жаль.

— Постойте, но почему? Я ведь её честно добыл! Сам, без чьей-либо помощи.

— Евгений, ну вы же умный молодой человек, неужели вы думали, что государство позволит вам или кому-то ещё вывести из своих активов пару миллионов евро? Ну какой тогда смысл от таких капиталовложений? Это же экономически нецелесообразно! Вот хоть у Амвросия Адамовича спросите.

Упомянутый финансист не замедлил кивнуть, соглашаясь с адвокатом.

— И что вы в таком случае от меня хотите?

— Насколько мне известно, вы сейчас в игре направляетесь в орден Спящих. Так вот, в качестве сделки вам будет предложено пять процентов. Поверьте, это более чем щедрое предложение. Поскольку цверги располагают ресурсом жилы в три раза большим, нежели обычный, то в итоге это составит четыреста пятьдесят тысяч золотых. И это если продавать только неигровым персонажам. Если устроите продажу через аукцион, то на выходе сможете получить даже чуть больше. Не смотрите на меня, как на врага народа, поверьте, мне самому неприятна эта миссия.

— Постойте, но как же так? Неужели никто не может вывести большую сумму из игры?

— Позвольте вмешаться в вашу чрезвычайно увлекательную беседу, — не утерпел финансист. — Тем паче, что вы обсуждаете именно мою стезю. Так вот, ни один проект с вводом-выводом денег экономически невыгоден, если вывод превышает ввод. Это, думаю, и так понятно. Но есть ещё один нюанс. Если мы хотим получать какую-то прибыль, то ввод денег должен значительно перекрывать вывод. Ведь нужно из каких-то ресурсов закупать новые сервера, платить зарплату всяким художникам, программистам, тестерам, бухгалтерам, экономистам, адвокатам и прочим нахлебникам, которыми неминуемо обрастает любой финансово выгодный проект. А кроме этих трат, нужно ещё обеспечить дивидендами акционеров. Они ведь тоже хотят вкусно кушать и красиво жить в роскоши. Вот в связи с этой ситуацией нужно думать, позволит ли главный акционер — а это наше многострадальное государство — вывести из игры такую значительную сумму игроку, который в игре без году неделя.

— Вряд ли…

— Ну вот, Женечка, ты сам всё прекрасно понял. Бедному человеку выбиться в богатые чрезвычайно сложно, тем более что другие богатые не любят новичков в своей среде и не желают прибавления в своей касте.

— А если я не буду выводить деньги из игры?

— Вообще?

— Нет, конкретно эти.

Адвокат всплеснул руками и начал высказывать свою точку зрения на моё предложение:

— Хм… Забавная шутка. Евгений Георгиевич, не думаете же вы, что в организации сидят одни идиоты? Где гарантия, что вы на эти деньги не накупите какую-нибудь ерунду, потом её продадите и сможете спокойно выводить деньги под предлогом того, что это уже другие деньги.

— О нет! Нет, Бронислав Яковлевич, у меня есть просто шикарное предложение, которое сможет устроить и нашего друга, и нашу любимую корпорацию. — Финансист прямо светился самодовольством и явно ждал, когда ему зададут вопрос.