Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 70)

— Уверен, ему незачем множить свои проблемы.

— Мне бы вашу уверенность… Если что — кричите! Мы будем за дверью.

Я дождался закрытия дверей и поинтересовался:

— Димыч, что все это значит?

— Это значит, что скоро ты сядешь в тюрьму.

— С чего бы это? Я же никаких преступлений не совершал.

— Тебе же следователь наверняка уже озвучивал, за что тебя можно посадить.

— Но ведь все это — неправда!

— А кому это интересно кроме тебя? — задал он простой, но страшный вопрос, и сам же на него ответил: — Правильно, никому. Тебя просто уберут, как ненужный мусор. И на этом все закончится.

— И что мне теперь делать?

— Сидеть, — буднично ответил Димыч. — Думать надо было раньше. Я же даже специально подстроил, чтобы ты мог услышать наш разговор с директрисой.

— А зачем? Зачем это было подстраивать?

— Я же видел, что ты начал что-то подозревать, вот и дал тебе возможность разобраться немного во всем. Думал, что ты после этого подойдешь ко мне посоветоваться, ведь там даже дурак бы догадался, что я специально это подстроил. Но нет, ты побежал в полицию, дебилоид. Теперь вот сам и расхлебывай. Я для тебя уже ничего сделать не могу.

— А зачем ты тогда пришел? И о чем я должен был с тобой советоваться? О том, как вы на мне опыты ставите?

— Ой, дурак, ой, дурак… Ну хоть бы пришел выяснить, что вообще все это значит?

— И что же это все значит?

— А это значит, что здесь тоже деньги зарабатывают. Так или иначе, игрок будет вынужден отдавать половину всего заработанного нам. Или через кодлу, или через нас. Девчонки отдают свои доходы Герде. В результате мы все равно получим нашу половину. Кроме того, собираем дополнительную информацию, которая уходит наверх. Вот такой у нас небольшой доход. Ну и кроме того, многие выпускники детдома уже прочно сидят на игле стопроцентного виртуала, и чтобы не лишиться этой небольшой радости, после выпуска по-прежнему нам половину отдают. В общем, как ни крути, а вышло все очень даже неплохо.

— А то, что дети становятся виртуальными наркоманами, вас совершенно не напрягает?

— А это уже их проблемы, — безразлично пожал плечами Димыч.

— А как же то, что ты мне рассказывал про Васю и помощь другим?

— Вася, конечно, был, и он действительно мне помог на первых порах, но потом он свалил и на всех наплевал. Пришлось выживать уже самому. А самому выживать очень нелегко, особенно когда весь мир против тебя. И пришлось отбросить лишние заботы о других — самому бы выжить…

— Ну а почему тогда ты решил меня посвятить во все, что происходит?

— Да сам не знаю. Чем-то ты мне понравился. Почему-то не хотелось, чтобы ты наркоманом стал…

— А кто вообще это решает, кому становиться наркоманом, а кому нет?

— А тут вступает в действие дар Герды.

— Так Герда — настоящая?

— О, да! Она заранее предсказывает, кто может стать нам проблемой, и такие становятся виртуальными наркоманами.

— А как же то, что я прочитал про нее, что Герда это ее настоящее имя, а ты говорил, что ее зовут Оксана. И в вашем с директрисой разговоре ты упомянул, что она ее дочь.

— А это вообще весьма занимательная история. После прихода новой директрисы к ней подошла Герда и говорит: «Удочерите меня. Это нужно прежде всего вам». Та даже растерялась. Потом они что-то долго обсуждали за закрытыми дверями. Но на следующий день директриса действительно усыновила Герду. А та, чтобы уйти от старой жизни, сменила имя на Оксану. Но это имя совершенно не прижилось. Так и осталась она Гердой. А вскоре и мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Ну и завертелось все потихоньку. Весь детдом разделился на три лагеря: кодлу, девчонок и наших сторонников. И за общими разборками наиболее тихих потихоньку отправляли работать в виртуал. Ну а сейчас в реале не так уж и много осталось — самые полезные.

— А зачем ты мне это все рассказываешь?

— А тебе все равно никто не поверит, а если и поверит, то против мэра с женой не пойдет.

— Но зачем? Ты хочешь позлорадствовать? Или что?

— У Людмилы Павловны к тебе есть предложение, а без знания всего расклада и понимания, что деваться тебе некуда, ты вряд ли бы на него согласился. Так вот. Все твои проблемы с законом убирают, ну а ты падаешь в капсулу до восемнадцати лет и не отсвечиваешь. И девяносто процентов своего дохода отчисляешь в казну нашего клана. Ну и еще, в качестве доказательства своей лояльности, сообщаешь нам пароль от своего персонального чипа. Надо же нам будет тебя как-то проверять.

Меня морально растоптали. Оба варианта были кошмаром. В первом случае — тюрьма, во втором — вообще запрут в виртуале, что мало чем отличается от тюрьмы, так еще и личный пароль я им раскрыть должен. Правда, не будет в личном деле никакой записи о судимости, что тоже немаловажно.

— Но так же нельзя! Я же тогда по сути остаюсь совершенно без денег, мне не то что в универ не поступить, я даже квартиру себе после детдома купить не смогу!

— А зачем тебе квартира? Дуй в свою тайгу, как вон дед твой. И живи там потом в свое удовольствие.

Слова про деда меня словно встряхнули. Нет уж, шиш им, а не пароль! Я-то свой срок отсижу, а вот потом я найду способ поквитаться. И еще посмотрим, чья возьмет!

— Иди ты лесом!

— Что ж, это твой выбор. Глупый, но твой. Ну а заодно ты невольно принесешь нам пользу — послужишь наглядным примером для следующих ретивых ребятишек. Прощай, Жека!

Он позвал следователя и, попрощавшись с ним, ушел. Следователь же еще что-то долго говорил и кричал. Все это прошло мимо моих ушей. У меня появились две новые цели: свобода и справедливость. И он в достижении этих двух целей никакой роли не играл. Сейчас мне надо немного подумать.

У меня после визита техника вопросов почти не осталось, кроме одного. Кто за всем этим стоит и зачем ему это нужно? Ну не в одиночку же директриса такие дела проворачивает… Вопрос «Что со мной будет?» даже особо вопросом не был. Будет со мной колония для малолетних, после знакомства со следователем сомнений в этом у меня не осталось. Есть еще, правда, небольшая надежда на мои письма, но она почему-то быстро тает. Видно, больно много на меня свалилось, причем сразу.

Теперь осталось только дождаться суда. И будет окончательно ясно с последним вопросом. А вот с первым придется потрудиться. Но первая цель уже определена: Свобода!

2. Рудники

День первый

Вот и закончился суд надо мной. Не было каких-то громких заседаний, долгих расследований, разоблачительных речей прокурора и адвоката. Все прошло как-то буднично и быстро. На все-про-все ушло три дня. С момента моего задержания. Нынче система правосудия не утомляет себя долгими процессами. Это не выгодно государству. Оно же делает деньги на заключенных. Как выяснилось, тяжкие телесные повреждения я нанес той самой кодле, что на меня напала. В том переулке оказалась камера. И на ней почему-то оказались только кадры, где я бью «бедных детдомовцев». Как и ожидалось, прокурор просил максимум, адвокат, предоставленный мне государством, флегматично попросил о снисхождении ввиду моего несовершеннолетия, и в результате я получил три года вместо шести, которые просил прокурор. К счастью о десяти годах речи даже не было, но три года тоже не сахар, тем более что отбывать их придется на шахтах в Альтмире.

Мда, перспективы все равно не радужные. С сегодняшнего дня приговор вступал в силу. Эти три дня моего заключения тоже шли в зачет срока, но как-то несильно его уменьшали. Все эти три дня я думал, что привело меня на скамью подсудимых? И пришел к выводу, что чрезвычайная наивность и доверчивость, а также моя глупость и непослушание. Нельзя было верить Димычу, нельзя было верить Насте, и уж тем более нельзя было верить в честность полиции. Ведь дед меня неоднократно предупреждал после просмотров каких-то фильмов про милиционеров, что нынче полиция не такая. Смотрели ли мы «Место встречи изменить нельзя» или «Анискина», но дед после этого все равно говорил, что веры полиции нынче нет. А я пропускал эти слова мимо ушей видимо. Фильмы оставили больше впечатления, нежели слова деда, а зря. Будь я внимательней или хотя бы вспоминая слова деда почаще, не чувствовал бы себя сейчас таким круглым идиотом. А может быть, дело было в наивной вере в силу и справедливость Большого брата-Государства? Уж очень сильно хотелось верить в эту фразу: «Вор должен сидеть в тюрьме!» Но эти наивность и доверчивость стоили мне свободы, а значит они явно лишние. Надо избавляться от них самым жестоким образом, пока еще не поздно. Хотя куда уж позднее? И так уже срок получил, и срок не маленький.

Судья напоследок стукнул своим молотком и меня вывели из зала. Кстати, никто из тех, кому я отсылал письма, даже не появился. Хотя, о чем это я? У них наверняка на почте тысячи писем. А мой суд состоялся всего на третий день. За эти три дня «Дедушка — знаешь ли» вынес мне все мозги, стращая самыми страшными карами за преступления. Как я его не убил, сам не понимаю! Он затыкался максимум минут на десять. И ведь, что самое интересное, ни разу не повторился. Да, говорил, в основном, одно и то же, но всегда разными словами. И только когда он храпел, я мог спокойно поразмышлять о своей судьбе. Но теперь и этот этап моей жизни подходил к концу.