Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 364)

— Ох ты ж! Да ты никак меня понимаешь?

— Можно подумать, мудрёная наука такогодубинушку понять. Всех мыслей что отдубасить кого-то да нажраться посытнее.

— Не могу с вами согласиться, многоуважаемый коллега.

— Тупой чурбак тебе коллега!

— Ну, насколько я понял, вы тоже являетесь в какой-то степени учителем данного юноши, а значит — моим коллегой, так что приятно познакомиться, тупой чурбак! А меня зовут Степан Рррырр.

— Ядрёный корень, Лесовик! Ты меня променял на это чучело?

— Коллега, я бы попросил вас быть корректнее в своих заявлениях.

Старичок-боровичок медленно снял шляпку, вытащил откуда-то платок, промокнул голову, после чего наконец-то посмотрел прямо на тролля и сказал:

— Когда ты сможешь добиться хотя бы четверти моего могущества, только тогда ты станешь мне коллегой. Ты же пока жизнь только отнимал, но не дал её ни единому ростку. Так как после этого ты смеешь называть себя моим коллегой? Ведь я вырастил многие тысячи деревьев. Поэтому сделай доброе дело — не мешай мне обучить хоть чему-то полезному МОЕГО ученика.

Мда, а Степашка-то смутился. Не ожидал такого ответа явно. НО действительно замолчал. Хрюша в этот момент пытался сделать вид, что его тут вообще нет. Надо сказать, что получалось у него весьма плохо, точнее сказать, вообще не получалось. А вот Филя словно под землю провалился. Вот скажите мне, куда мог спрятаться посреди леса пёс размером с быка, да ещё с тремя головами и лавовыми прожилками на коже?

— Так вот. Я собственно зачем пришёл… — старичок-борочивок как-то недобро на меня посмотрел, щёлкнул пальцами и мой посох-оружие вырвался и долбанул меня по лбу.

— Ты чем думал, когда столько таланта вкладывал в один навык? Это ж каким стоеросовым надо быть, чтобы обзавестись посохом эпического класса, не умея с ним обращаться?

— Ты вообще что-нибудь знаешь о посохах, дуболом ты мой несчастный?

— Нет, учитель. Не знаю.

— Так я и думал. Изучи вначале навык владения посохами хотя бы до того же уровня, которого у тебя оружие и только потом ты получишь право увеличивать своё оружие дальше.

— И вы что, только ради этого появились?

— Господи, как же с тобой тяжело. Нет конечно, я пришёл тебя отговорить участвовать в планах ХАоса, но ты в них увяз как муха в путине и уже не выбраться оттуда даже с моей помощью. Причём не только тебе, но и Хрюше, что особенно погано. Но вообще, вот тебе моё учительское слово: береги Хрюшу. Привязался я к этому поросёнку. А ты береги Лесовика. И ты, Степан Рррырр присмотри за этими недотёпами. И ты, Филя, сын Стерлы и Ваазума будь внимателен и защищай спину своих друзей. Вам там предстоит нелёгкое дело.

Филя вылез словно из-под земли и прорычал:

— Ты знаешь моих родителей?

— Знавал когда-то… Может и расскажу тебе когда-нибудь интересную историю. А может и нет — зависит от тебя.

Старичок боровичок натянул шляпку на глаза и с хлопком пропал.

Вот и чего он появлялся вообще? Что хотел-то? Непонятно…

— Ученичок, — затянувшуюся долгую паузу прервал своим рыком Степашка, — я тут подумал, что неплохо бы нам к этим задохликам обоим верхом выехать. Как ты на это смотришь?

— Не думал об этом, надо у Хрюши и Фили спросить. Хрюша, Филя, вы не проив нас немногопрокатить? Чисто ради представительских возможностей? Мы должны выглядеть презентабельно, в общем пустить пыль в глаза встречающей стороне.

— Ну если только из представительских целей… — Как-то неуверенно протянул Филя, Хрюша же равнодушно фыркнул, — Только думается мне, что этот тролль без шерсти совсем останется, если на мне поедет и тогда всей представительности кранты. Ну сам посуди, какой будет вид у тролля с палёной шерстью на заднице, а то и вовсе без шерсти. Словно макака я красной какой.

— Да уж… Степашка, тебе лучше ехать на Хрюше.

— Да я и сам не горю желанием ехать на этом лавовом псе, мне мой зад в коптильню пихать как-то совсем не пригорело. Я бы даже сказал, что вовсе наоборот, я просто счастлив ехать на Хрюше, он весь из себя замечательный и прямо образец благородного ездового зверя.

На автомате транслируя фразу Степашки окружающим — опыт за слова никто не отменял — тут же услышал горделивое хрюканье. Да, мол, я именно такой и есть. Падок на лесть оказался мой поросёнок.

В общем, мы расселись и поехали. А что, мне-то подпалины на заднем месте не сильно угрожают с моим-то сопротивлением огню. Да, довольно жарко сидеть на Филе, но это терпимо и со временем к этому можно привыкнуть.

А вот встречающие нас «задохлики», как их обозвал Степашка, не были готовы к нашему появлению. У одного из встречающих даже отпала челюсть. В буквальном смысле этого слова и он её едва поймал — реакция у него оказалась на высоте. Второй же с явной укоризной посмотрел на первого и проговорил уже нам:

— Вы все в наш транспорт не поместитесь. И у нас нет карет такого размера для транспортировки таких огромных животных.

— Да мы как-нибудь своим ходом, вы главное, дорогу показывайте.

— Это неприемлемо. Вы можете не успеть на встречу. Наша карета передвигается очень быстро.

— Хрюша, Филя, мы же умеем быстро бегать? Угонимся за этим тарантасом?

Те только самоуверенно хмыкнули.

— Что ж, мы постараемся сильно не разгоняться, чтобы вы могли успевать за нами. Надеюсь, на встречу мы опоздаем не очень сильно.

— В любом случае, без нас не начнут.

Личи переглянулись, но спорить больше не стали. Видимо они были недовольны таким положением вещей, но высказываться не стали. Молча забрались в свой тарантас и рванули так, что Филя и Хрюша даже сперва растерялись, но потом рванули их догонять.

Карета пылила впереди со скоростью болида формулы один, скакать за ней — удовольствие ниже среднего, особенно по дороге засыпанной прахом. Пожалуй, единственным, кто не страдал от этого путешествия за проводниками, был Филя. А что ему будет, у него вместо крови — лава. И вдыхаемый им прах тут же испарялся, не то что у нас — забивал лёгкие. Мы неслись через равнины, влетели в город, вот уже и арена. Затормозить мои друзья не успели. Филя врезался в карету, а вслед за ним и Степашка. Мы вместе с каретой полетели в одну огромную кучу-малу. А кто им виноват? Зачем так резко тормозить. Хм, теперь все смотрелись одинаково пыльными и грязными. Хотя личей до этого прах не касался — похоже у кареты было какое-то охранное заклинание, но сейчас все выглядели одинаково: грязно серые и помятые. И только Филя выделяется своим антрацитовым окрасом с красно-оранжевыми лавовыми прожилками.

Пришлось отряхиваться. Причём Хрюшу мы отряхивали вдвоём со Степашкой, личи тоже отряхивались, неодобрительно посматривая на нас и время от времени кидая расстроенный взгляд на разрушенную нами карету, но вслух ничего не сказали. Больше всех возмущался Степашка: его благородный платиновый оттенок шерсти забили банальным серым цветом праха.

После чего, опять усевшись на почти очищенных друзей, мы спустились на арену к поджидающим нас гному и ещё одному личу.

Гном тут же принялся возмущаться:

— Почему вас четверо? Это не по регламенту. Была предложена встреча один на один.

— Фактически я один, остальные так или иначе являются моими питомцами.

— Ты не много на себя берёшь, ученичок? — тут же поинтересовался Степашка.

— Нет. Так надо.

— Ну смотри, для-ради Хаоса я готов поучаствовать в этом балагане — должно быть весело. Кстати, когда всё закончится, можно будет здесь всех попинать?

— Не исключаю.

— О чём Вы говорите с этим животным и как Вы вообще можете с ним говорить, Вы же не друид, а он не тотем, а тролль! Дикий монстр!

Гном явно чувствовал себя не в своей тарелке. Главный лич же был само спокойствие — никакой эмоции не проскользнуло на его черепе. Небольшую заинтересованность я заметил у него только в момент, когда он осматривал своих коллег, заставив тем самым их явно смутиться. По крайней мере, глазницы своих черепов они опустили в пол.

— Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что несколько превысили свои полномочия на данной встрече? И с нашей стороны могут последовать санкции на уже согласованные ранее договорённости?

— Санкции? — встрепенулся гном, — Это интересно.

— Наличие меня со всеми моими питомцами было непременным пожеланием Хаоса для его появления тут. Иначе ему будет скучно. Возможно, кого-то из них он планирует забрать с собой в заточение, но ещё не решил, кого именно. Я склоняюсь к тому, что это будет Степашка.

— Действительно? — тролль изумлённо посмотрел на меня, — Ты сейчас не шутишь?

— Но это всего лишь мои предположения.

— Ну хвала Хаосу, а то я как-то не собирался ближайшие несколько тысячелетий проводить в объятиях безумного бога!

Тёмно-серое небо пронзило ярко-розовой вспышкой, и появившаяся в воздухе улыбка смачно облизала огромным языком череп главного лича, скинув этим самым с него обруч. Упавший на арену обруч, лич поднял одним движением своего посоха и тут же вернул его на место. Между Хрюшей и Филей натянулась розовая сетка гамака, в которой уже катался довольно улыбающийся нэко.

— Рады приветствовать в своих чертогах Хаоса, бога безумия, хаоса и разрушений.

— Ну зачем так пафосно? Я же не Аурей, любящий, чтоб его облизывали.

— Я бы Вас попросил, — тут же попытался вякнуть гном, — но вынужден был схватиться за горло, в то время как хаос потихоньку сжимал большой и указательный палец правой лапы в колечко.