Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 313)

— Тварь! — проорало существо каким-то скрипучим противным голосом, — Что ты сделал! Как мне теперь работать? Что ты себе позволяешь! Шиш тебе, а не собаку, ты всю мою башню уничтожил. Там же все этажи схлопнулись и в прах превратились. Только контур от самой башни и остался, а внутри всё стесано чуть ли не до состояния зеркала. Все мои наработки накрылись медным тазом. А все мои записи сожрало какое-то непонятное существо!

Мы с Лицом переглянулись. Точно, Чумадца же мы из башни так и не вытащили! Хотя он же вроде был в чемодане, так что, похоже освободился, и судя по тому, что продолжил заниматься своим любимым делом, то происходящая вокруг ситуация его нисколько не пугала. Плохой из меня хозяин, если я даже не вспомнил в минуту опасности про своего такого полезного питомца, который принёс мне больше ста уровней единым махом.

Но следующим из башни вырвался не он. А гигантский цербер, превышающий Филю в размерах раза этак в два. Получился этакий здоровенный буйвол с тремя головами крокодила. Причём все его тело на вид больше всего походило на тело сороконожки бывшего мага, то есть тоже было каменным, хотя извращений в виде каких-то непонятных ног ему всё-таки не досталось, и слава Хаосу! Хотя количество лап всё же претерпело изменение: теперь их было шесть. Всё его тело было покрыто кровавой суспензией сочащейся из постоянно открывающихся трещин в шкуре и втягивающейся обратно в едином порыве. Причём это всё происходило постоянно, в своеобразном цикле. Это выглядело так, словно при вдохе у него расширялась вся кожа и трескалась, и кровь выходила наружу, а при выдохе кровь загонялась обратно и кожа смыкалась до привычного состояния. Кроме того, на коже постоянно встречались шипы, из которых сочилась отнюдь не кровь, а какая-то желтоватая субстанция также пульсирующая в такт дыханию. Это смотрелось уж и вовсе мерзко, словно гной выделяется. Бр-р-р. Головы же, и правда, больше походили на крокодильи, нежели на собачьи. Мало того, в пастях я с удивлением разглядел только два ряда клыков, никаких других зубов не было: ни жевательных, ни резцов. Это уже даже не крокодилья пасть, а акулья! Из глаз его тоже постоянно сочилась и втягивалась кровь, выглядело это довольно отталкивающе, словно кровавые слёзы туда-сюда двигались по злобной оскаленной пасти. Но и это было не всё. Всё его тело было перевито цепями, причём они выходили прямо из тела, сквозь разломы в шкуре, пронизывали его насквозь и выходили с другой стороны, и так было на всём его теле, куда ни глянь. Система подсказала, что передо мной стоит:

Кровавый цепной цербер хаоса Филя. 250 уровень.

— Где эта гнида? Я порву ему глотку.

Маг засмеялся каким-то лающим кхекающим смехом, после чего заговорил:

— Если ты про меня, то не получится, дурашка. Мало того, что у меня нет глотки, так мы с тобой теперь ещё и единое целое. Плоть от плоти, кровь от крови. Вся моя кровь теперь течёт в тебе и она пульсирует, даёт тебе жизнь. Хаос перемешал нас с тобой, сделав совсем другими, а если ты хочешь отомстить тому, кто сделал это с нами, то вот он стоит, — каменное щупальце в мою сторону указало в мою сторону.

Цербер подлетел прямо ко мне и его головы сверху вниз приблизились к моей:

— Ты обещал не одевать на меня цепей. А я теперь весь состою из цепей. Ты обещал, что я смогу отомстить магу, а теперь назови мне хоть одну причину, по которой я не должен сейчас перегрызть твоё горло.

— Чисто формально, — раздался рядом голос Лица, — Лесовик на тебя цепей не одевал, ты сам во всём виноват. Чем ты думал, когда потребовал с него клятву хаосом? Ты же цербер, ты и так уже был рождён с частицей хаоса внутри, неужели ты не знаешь о традициях этой стихии?

— Меня рано забрали у матери, — огромный цербер отчего-то растерялся, — Я… Я почти ничего не знаю.

— Так вот, — несколько самодовольно продолжил Лицо, — Хаос терпеть не может, когда им клянутся, вот и пожинай теперь плоды своего требования. Сам во всём виноват. А как известно: незнание не освобождает от ответственности. Так что можешь перегрызть одну из своих глоток. Какая голова этого тогда требовала? Правая?

Три головы с сомнением уставились друг на друга. Причём левая и центральная смотрели на правую с некоторым удивлением, словно в первый раз её увидели, а правая переводила взгляд с левой на центральную и обратно с лёгким испугом и недоумением. Впрочем, перегрызть глотку правой головы другими головами цербер вряд ли смог, чисто физиологически у него были слишком короткие шеи, чтобы одна из голов могла так извернуться и отгрызть лишнюю голову. Да и зачем бы ему это делать?

— Тьфу на тебя, — сказали три головы разом и действительно плюнули в сторону эльфа. Тот отпрыгнул, едва не врезавшись в стену. Как выяснилось, сделал он это не зря, ибо мостовая в месте приземления слюны цербера начала как-то шипеть и пузыриться.

— Стой! Не трать так бездарно столь редкий ингредиент! Наплюй лучше мне в мензурку. Эх, все мензурки прахом пошли. Лицо, срочно дай мне какой-нибудь эликсир!

— Сто золотых, — не стал размениваться эльф по мелочам.

— Чего?

— У меня нет дешёвых эликов. Берёшь?

— И сто мне, — тут же присоединился я.

— А тебе-то за что?

— За редкие ресурсы, которые ты пытаешься отобрать у МОЕГО друга Фили.

— Да идите вы к предвечной в гости, бабочек с ней гонять. У меня ни денег сейчас нет, ни лаборатории. Счёт за лабораторию я тебе ещё выставлю. И думаю, что спящие будут на моей стороне. И разумеется компенсация за моральный ущерб, утрату редких реактивов, и конечно же, за мою новую внешность. Думаю, что где-то в двести-двести пятьдесят миллионов уложимся.

— Ты с дуба рухнул? — непроизвольно вырвалось у меня, — Откуда такая сумма?

— А как ты думаешь, — ехидно спросил меня маг, — На какую ещё сумму я должен оценить труд всей своей жизни, мою башню, собранные материалы и, наконец, собственное тело, преобразованное в какую-то уродливую насекомовидную химеру?

— Я отчего-то думаю, что «спящие» в этом вопросе будут на стороне Лесовика, — как-то задумчиво и нарочито медленно проговорил Лицо.

— Почему? — хором задали мы с магом один и тот же вопрос.

— Потому что всё произошедшее — воля Хаоса, а против высшего они сами не пойдут и никому другому тоже не дадут. Так что если заикнёшься насчёт компенсации — можешь сразу идти к «спящим», после чего получишь расчёт и свалишь на все четыре стороны. Хотя в какой фракции ты после этого найдёшь пристанище, я даже и не знаю…

— Да твою же мать! — маг явно был не в духе, а кто на его месте чувствовал бы себя лучше? Он и так довольно неплохо держится, с учётом сложившихся обстоятельств.

— Моя недобрым словом помянутая мамаша тут совершенно не причём. Но если ты мне не веришь, то можешь сходить к «спящим» и проверить данный вопрос. Но только своим ходом. Посмотрим, удастся ли тебе выйти хотя бы из города? Особенно после того, как кто-то неизвестный крикнет: «Стража! Тут ужасный монстр!» Как думаешь, стражники будут тебя слушать или сначала прибьют?

— Вот ты скотина!

— Вот ни разу с тобой не согласен. Просто я хотел бы насладиться зрелищем твоей прогулки по городу, а потом по ближайшим окрестностям.

А вокруг нас мало-помалу собиралась толпа, но делала это несколько в отдалении. Но шёпот, перешедший в гул, даже сюда донёс до меня:

— Это Силестрий! Не хрена себе! Доэкспериментировался, старый маразматик! Так ему и надо, этому жлобяре. Чтоб его стражники вообще на лоскуты порвали! Народ, может, уже сейчас стражу позовём? Стража, стража!

Сдаётся мне, что не я один услышал всё это. Потому что Силестрий приподнял свою голову и обвёл столпившихся неподалёку болтунов отнюдь недобрым взглядом:

— Пошли вон отсюда! — проорала голова словно из мегафона, а приподнятое им щупальце завибрировало, наливаясь какой-то явно смертоносной магией. По крайней мере, если судить по тому, что на его конце формировался какой-то сгусток ярко-красного цвета. Кажется, наблюдатели тоже решили, что не стоит бесплатное зрелище того, чтобы попасть под горячую руку сильно разозлённому магу, а после услышанного вряд ли хоть кто-то сомневался, что маг разозлён.

До меня же только сейчас дошло, что с цербером могут разговаривать все, а не только я один. Ну, положим, бывший маг мог обрести с ним действительно некую магическую связь и потому научился его понимать, а почему Лицо может с ним говорить?

— Лицо, а почему ты можешь говорить с Филей? — шёпотом спросил я.

— Не знаю, это не от меня зависит, а от Фили. Он, похоже, со всеми теперь разговаривать может, — это весьма неплохо для Фили, но почему-то быть единоличным понимающим было лучше. Что это? Собственничество? Наверное, да. До сих пор своих питомцев понимал только я. Хрюшу, Чумадца, да и Филю поначалу, а теперь он может говорить со всеми. Хотя, всё, что ни делается, — к лучшему! Пусть говорит.

А вот и стража вернулась.

— Что это у вас за сколопендра вылезла? Силестрий намудрил? — тут маг повернул к нему свою голову, и стражник резко замолчал, выпучив глаза. Зато оживился пришедший с ними товарищ в хламиде мага.

— О! Какой необычный выбор тела! Почему вы приняли решение выбрать именно его? А такой набор конечностей обусловлен каким-то конкретным набором функций, а каким? Для чего служат вот эти копыта? Коллега, ну не жадничайте, поделитесь информацией. Ведь перерождение это далеко не самая простая процедура, а перерождение в химеру, так и вовсе. Расскажите о вашем ритуале. Мне это ещё только предстоит, да и то, далеко не скоро, но я очень, просто даже дико хотел бы узнать, чем обусловлен выбор именно этого тела и для чего необходимо было отделять голову. Кроме того, есть ли у тела какие-то свои, так сказать резервные источники чувств, чтобы передавать в голову на расстоянии, если оставить голову в защищенной башне?