Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 160)

— Эк ты пафосно-то загнул. — Толик, как всегда, в своём репертуаре. — Я про эту Василису Мыколовну и не слыхивал, а из героев только про троих и слышал. Про Сусанина, что в двух соснах заплутал, Матросова, что по пьяни на пулемёт звезданулся, да про Гастелло, что с управлением самолёта не справился.

— Толик, не порочь память героев этими бреднями! — Игорь навис над ним так, что если бы ещё немного наклонился, то просто упал. — Иван Сусанин специально поляков завёл в болото, где погиб от их сабель, но не предал своей Родины. Матросов сознательно закрыл своей грудью амбразуру вражеского дзота. А Гастелло направил свой горящий самолёт на колонну, пытаясь даже своей смертью нанести как можно больший ущерб врагу. Как у тебя язык-то повернулся такое сказать?

— Что слышал, то и говорю…

— Вот скажи, Толик, тебе хоть немного стыдно за свои слова? — уже я не удержался от вопроса. — Ну вот хоть чуть-чуть?

— А почему мне должно быть стыдно?

— А ты поищи в интернете информацию по тем людям, которые числятся в героях нашей страны, тогда поймёшь. Мне, например, стыдно. Стыдно за то, что кто-то у нас может вот так запросто опорочить их подвиги, унизить, уменьшить их поступки, объяснить какими-то мелкими обывательскими шажочками. — Толик всё же отвёл глаза, ну хоть какой-то эффект! — Но ещё больше мне стыдно за то, что меня каким-то образом запихнули в один ряд с героями. Я же ничего подобного не сделал, никого не спас, не освободил, врагов не победил, ценных сведений тоже не добыл. Так почему ты, Игорь, поставил меня в один ряд с такими людьми?

— В этом плане ты прав. В ряд с героями тебе пока рановато становиться, но это возможно. Надо только иметь желание. А такое желание у нынешних людей просыпается всё реже и реже. Большинство же считают в наше время героизм скорее донкихотством, нежели реальностью. «Против системы не попрёшь!» «Один в поле не воин!» «Почему я должен за всех отдуваться?» «Мне что, больше всех надо?» Все эти фразы останавливают от простых, но правильных поступков, а ведь именно этой правильности в нашей жизни так не хватает. Так, может, ты способен на такие поступки? Как мне кажется, именно это в тебе почувствовал Толик.

— Вот-вот, станет наш Жендос героем, нос по ветру пустит и перестанет с нами здороваться. Зачем ему помнить о нас, он же в ряду героев-богатырей, а мы так, шваль подзаборная…

— Толик, прекрати паясничать! — Голос Игоря похолодел. — В этом нет никакого смысла. Только себя с не самой лучшей стороны показываешь.

— А куда деваться? Нет у меня самой лучшей стороны, как ни вертись, куда ни плюнь — одно и то же. Не герои мы, обычная серость…

— Толик, кончай комедию ломать, — не выдержал уже и я. — Пойдём лучше поедим.

— Ладно, но тогда скажите мне, дорогие товарищи, а почему в меня никто не верит? Почему я не могу стать героем?

— Можешь, — абсолютно уверенно ответил Игорь. — Никто тебе не мешает, тут зависит всё только от твоей силы духа. Сможешь победить самого себя — станешь героем, проиграешь — не станешь. Всё просто. Кстати, шансов стать героем у тебя ровно столько же, сколько и у Евгения. И да, я в тебя верю. Так докажи мне, что не напрасна моя вера!

На последнее заявление Толик только хмыкнул, и мы молча пошли в столовую.

Ужин пролетел как-то незаметно за обсуждением всё той же темы подвига и того, какие были подвиги в мирное и военное время. Игорь нам рассказал про героев обеих мировых войн, что они совершили и когда, припомнил ещё некоторых, которые были ранее. Мирных героев тоже не обошли стороной. Столько удивительного совершено людьми. Да что там удивительного? Невероятного! Например, как экипаж одного танка мог выиграть бой против двадцати двух танков неприятеля? Или как четверо в сабельном бою могли победить двадцать семь противников? Или как могли пятьсот человек выдержать атаку сорокатысячной армии, прорваться из окружения, попутно уничтожив артиллерию врага, взять две крепости по пути и дойти-таки до своих? Или как мог один человек с одной пушкой уничтожить одиннадцать танков, семь бронемашин и пятьдесят семь солдат и офицеров противника? Как это вообще возможно? А мы про таких людей забываем… Почему? Боимся признаться себе, что сами бы так не смогли? Или есть ещё какие-то причины?

— Ладно, ребят, — внезапно бодро сказал Игорь, прерывая возникшую за столом паузу. — Что-то нагнал я на вас тоски, пойдёмте в тир, развлечёмся немного, постреляем.

— Я — за! — поспешил согласиться я.

— Я тоже, — не стал отказываться Толик. — Пострелять — это хорошо, даже замечательно!

— Ну вот и ладненько, раз уж мы всё доели, так пошли, чего рассиживаться?

Сдав подносы с грязной посудой, мы поспешили в тир.

В нём мы провели два часа. Успели пострелять из всего, что там имелось. А было там много чего: помповые ружья, карабины, автомат Калашникова, пистолет Макарова, Стечкина, ТТ, даже завалялся ППШ. Кроме огнестрельного оружия, встречались ещё различные модификации арбалетов: от маленьких, почти карманных, до здоровенных, в метр двадцать длиной, также здесь имелся большой набор различных луков и метательного оружия. Неожиданно выяснилось, что с луком обращаться не так уж и сложно. Но Игорь поспешил меня разубедить. Такие тепличные условия для лука только в тире, где нет ветра, и на небольшом расстоянии — в пятнадцать метров. Дальше с каждым метром становится всё труднее и труднее, в чём я тут же и убедился. Действительно, с ростом расстояния надо было брать для стрелы всё большую поправку вверх, а правильно её рассчитать — не такое уж простое дело. К тому же у Толика с луком совсем отношения не складывались, зато с огнестрелом у нас дела были примерно наравне. Оказалось, что парень тоже любил нет-нет да пострелять в тире, а когда-то давно он занимался стендовой стрельбой. Но почему-то прекратил. Причём, как ни странно, о причине своего ухода он распространяться не захотел. Уж это совсем на него похоже не было, но давить я не стал — не моё это дело. Арбалеты выпускали свои стрелы гораздо послушнее луков, но почему-то нравились они мне гораздо меньше огнестрелов и луков. А вот когда дело дошло до метательного оружия, тут уже Игорь показал нам мастер-класс. Я и сам-то неплохо наловчился метать ножи и небольшие топоры, но до Игоря мне было далеко. Он мог бросать в цель абсолютно всё и из любого положения. Я даже глазам своим не поверил, когда ему удалось воткнуть в мишень лезвие от бритвы. До этого момента я даже не предполагал, что это возможно, но Игорь наглядно продемонстрировал, что возможно совершенно всё, было бы желание. А под конец он вообще устроил шоу. Взял колоду карт и все их по очереди запустил в центр мишени. Причём делал он это с такой скоростью, что чем-то напомнил мне автомат. А ещё я подумал, что будь у него в руках вместо колоды карт такая же стопка лезвий, то нашпиговал бы он кучу врагов только ими, никакого автомата ему не надо было в принципе. В общем, уходил я оттуда в полном шоке. Судя по выражению лица, Толик был в таком же состоянии, что тут же и прорвалось:

— Нет, ты видел? Вот как он это сделал?

— Держал колоду одной рукой, а пальцами второй запускал карты в цель.

— Спасибо, кэп! Это, вообще-то, и так было понятно! Но как? Как ему это удалось? Ведь все пятьдесят две карты в цель попали, ни одна не ушла мимо. Это же просто нереально! А ведь до цели было метров пять, не меньше!

— Скорее восемь.

— Вот! Вот видишь, даже восемь! Он наверняка где-нибудь в ГРУ работал или спецназе каком-нибудь, «Альфе» там или «Вымпеле». Их же там учат убивать всем, что под руку попадётся. Я в инете читал, что они даже зубочисткой человека убить могут. А некоторые даже каким-то движением на расстоянии это могут сделать. Даже специальную систему бесконтактного боя разработали. До сегодняшнего дня я думал, что всё это чушня, а вот сейчас начинаю верить. Ведь если он так же начнёт швырять ножи или эти свои сюрикены, то ему никакой автомат не понадобится.

— Ну, автомат бьёт сильнее и дальше. К тому же он противника ещё и отбрасывает, так что автомат всё равно будет лучше.

— Ага, ты это ему скажи. Вот ответь мне на простенький вопрос. Ты бы вышел в бой с автоматом против Игоря с пачкой лезвий, сюрикенов и ножичков? Нет? Я так и думал. И вообще, по всем законам физики карты и лезвия просто не могут лететь точно в цель. Это же просто невозможно, их сила сопротивления воздуха должна разворачивать. Блин, ну как он это делает? Кстати, а что он там ещё пообещал?

— Он сказал приходить завтра вечером, ещё что-то покажет, а ещё сказал, что будет весело.

— Блин, я же до завтрашнего вечера не доживу, от любопытства сдохну. Вот что он может показать такого, что будет веселее сегодняшнего?

— Не знаю, что ты у меня-то спрашиваешь?

— А у кого мне спрашивать? Пока тебя не было, мне таких представлений не устраивали. А уж как я просил показать мне что-то этакое! Фигу! А тут ты появился, и здрасте пожалста, не желаете посмотреть фокусы с острыми предметами? Вот как ты его уговорил? Как?! — Последний вопрос Толик буквально выкрикнул.

— Да я, собственно, ничего такого и не просил. Мы же с тобой вместе были.

— Это, конечно, да. Но вот в столовку вы тоже вместе пришли. Значит, как-то до столовой ты его уговорил.