Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 101)

Остальные охранники согласно закивали.

— Хватит тут из себя пеньков лесных изображать! — лицо проверяющего своим цветом уже напоминало очень спелый помидор: и по цвету, и по готовности лопнуть от напряжения, — Говори, ты убил орка-повара, который сегодня убил заместителя десятника?

— Нет!

— Следующий!

К нему подошел второй охранник. Он, как это ни удивительно, тоже не убивал старого орка… Вскоре были опрошены все охранники, а не убивал никто… Надо было видеть лицо проверяющего… Он будто перегорел, гнев куда-то испарился, оставив после себя только растерянность.

— Но… Но этого же не может быть… Кто-то же должен был его убить? Я не мог ошибиться, чувство истины не ошибается. Но орк мертв, а эти не убивали. Кто же его убил? Моя охрана? Но зачем? Каторжники? Но ведь их загоняли вниз охранники… Ничего не понимаю…

Он поднимает глаза и видит меня. Совершенно спокойным голосом он интересуется:

— Почему вы притащили сюда этого каторжника?

— Он должен был провести нас к крысам и руде, но нас повернули назад, вот мы его схватили и принесли.

— Может это ты убил орка?

— А как он был убит? — поинтересовался в ответ я.

— Ему перерезали горло, — растерянность его, судя по всему, была чрезвычайно велика, раз он ответил на вопрос каторжника.

— Где же я смог бы раздобыть нож?

— А это мысль! — он даже кивнул в знак небольшой признательности, — Ты! — он опять ткнул пальцем в одного из охранников, — Принуждал ли ты кого-то убить орка? Давал кому-то свое оружие?

— Я бы мог с ним и сам справиться. Зачем мне кого-то принуждать? А оружие, разумеется, давал, оно же не именное, почитай все в караулке его подержать успели!

— Молчать! Отвечать на поставленный вопрос! — сдается мне, его раздражение все же никуда не ушло.

— Так мне молчать или отвечать?

— Хватит тупить! Отвечай на вопрос!

— Нет!

— Ты отказываешься отвечать?! Взять его!

— Нет, — начал шустро говорить стражник, пока его не присоединили к бывшему десятнику, — мой ответ — Нет, я никого не принуждал убить орка. Оружие давал.

— Тупица! Давал ли ты свое оружие каторжникам? — рукой дал отмашку своим воинам, отменяя приказ о захвате.

— Нет, разумеется! Как можно давать оружие этим бандитам?

— Следующий! — прорычал проверяющий.

Дальше дело пошло быстрее, охранники, не рискуя еще сильнее раздражать заезжее начальство, повторяли друг за дружкой одну и ту же фразу: «Не принуждал. Каторжникам своего оружия не давал.» Вскоре выяснилось, что никто из охранников никого не принуждал к убийству орка. Даже не пытаюсь представить, что происходит внутри головы у проверяющего.

— Ладно, пойдем другим путем! Ты! — он ткнул в последнего охранника, не успевшего отойти от него, — Что-нибудь знаешь об убийстве орка?

— Да…

— Ну вот! — обрадовано воскликнул проверяющий, — что именно ты знаешь?

— Его зарезали, пока мы были в шахте.

— Чтоб вас всех! Пошли прочь отсюда, бестолочи! — взревел в ярости проверяющий, — И чтоб пока всех крыс не уничтожите, не возвращались! Прочь, остолопы, выкидыши троллих!

Похоже, мы его все же основательно допекли. Наша толпа, состоящая из меня и уже восьмерых охранников, спешно улепетывала от бьющегося в ярости проверяющего. По пути вниз все эльфы строили догадки, что же произошло на самом деле, я в обсуждении, ясное дело, не участвовал, а два моих соучастника строили гипотезы наравне со всеми. В конце концов, все сошлись во мнении, что орк обладал каким-то заклинанием отложенной смерти. Для меня это было непонятно, потому я и поинтересовался, что же это значит. Что самое удивительное, мне даже ответили:

— Это заклинание смертника. Он произносит это заклинание, после чего перерезает себе горло или еще наносит себе какую-то смертельную рану. Заклинание всасывает в себя энергию жизни, освобождающуюся при этом, и закрепляет рану, не давая ей выполнить своей смертоносной сути. Действие же заклинания длится до двух часов, либо произнесения кодового слова. Но два часа это только у очень сильных магов. В качестве побочного эффекта оно также полностью восполняет ману смертника и скорость ее восполнения увеличивается вдвое, поэтому случаи применения этого заклинания магами во время больших битв далеко не редкость. Кстати, дети богов это заклинание использовать не могут!

— Почему?

— Наверное, потому, что вы не готовы к настоящей жертве и можете отдать только жизнь, но вы возрождаетесь и смерть для вас — всего лишь легкая неприятность, а вот отдать даже возможность возрождения вы не готовы. Вы можете только кичиться своим божественным происхождением, а для других сделать что-то по-настоящему ценное не можете.

Я кивнул головой, принимая объяснение, Интересное кино получается, у Неписей есть заклинание камикадзе, а для игроков оно не годится. Не прописали возможность удаления аккаунта таким способом? Или же не могли поверить, что кто-то на такое решится? А ведь наверняка нашлись бы такие отмороженные, которые смогли бы его применить. Ага, а потом закидали бы администрацию исками о нарушении игрового процесса. А что очень даже может быть, вот и оградилась компания таким образом. Не могут игроки такое использовать и все тут! Хотя для магов в затяжном бою это была бы мега-плюшка!

Дальше вплоть до самой темноты мы шли в тишине. После немного оживлённого обсуждения смерти орка, эта тишина несколько угнетала.

У темноты меня выпихнули вперед с короткой командой:

— Веди.

— Но, здесь же темно, — попытался отбрехаться я.

— Как же ты раньше тут ходил?

— Так меня крысы вели.

— Где же они сейчас?

— Наверное, вас испугались, раньше-то я всегда один приходил.

— Он правду говорит, — подал голос мой вчерашний сопровождающий, крысы никогда не показывались, пока я был рядом с тележкой.

— Ты можешь их как-нибудь позвать? — кажется, среди охранников оформляется новый негласный лидер и он, к моему глубокому сожалению, не из той парочки, которая мне помогала.

— Зачем мне это делать? — я не собирался упрощать ему жизнь.

— Затем, что, если не сделаешь, мы тебя будем долго бить, пока ты не решишь все же позвать. Так что, чем раньше ты решишь это сделать, тем целее ты будешь, — а он явно не блещет доброжелательностью.

— Уговорил, черт языкастый!

— Что ты сказал? — он надвигался на меня, меня же по-прежнему держали под руки, так что деваться мне от него было некуда.

— Я говорю, что ты умеешь убеждать! Сейчас позову!

— То-то же!

У меня перед глазами всплыло лицо Марфуши из сказки «Морозко», когда она произносила эту же фразу. С трудом смог сдержаться и не засмеяться, но, похоже, что-то из моего настроения наружу как-то все-таки прорвалось, потому что эльф нахмурился. Сдерживая смех, прокричал в темноту:

— Пришлите кого-нибудь одного для переговоров.

— Какого черта ты творишь? — на сей раз этот эльф на меня зашипел, наверно старался, чтобы крысы не услышали, — Почему ты кричишь на общем языке? Почему не на крысином?

— Ты с дуба рухнул? Откуда мне знать крысиный язык?

— Но ты же с ними договаривался.

— Ну да, договаривался, но не на крысином же!

— Ничего не понимаю, впрочем, это не важно! Почему ты крикнул, чтобы прислали одного?

— Потому что хотел, чтобы прислали одного. У тебя есть возражения?

— Нам нужно их всех убить, а ты зовешь одного?

— А ты хотел, чтоб я крикнул: «Выходите всей колонией, мы вас убивать пришли!», так что ли?

— Не строй тут из себя шута, надо было выманить их как можно больше.

— И как ты это предлагаешь сделать? Ну? Выдвини хоть одно разумное предложение!

Предложений у него не было, зато послышался цокот коготков. Я поспешил крикнуть:

— Не иди дальше, — эльф опять что-то зашипел, но я его не слушал, — Ты меня слышишь и это важно! Я тебя тоже услышу! Скажи, есть ли у вас враги дальше в шахте?