Евгений Старшов – Римская Британия (страница 5)

Около 2000 г. до н. э. будущие Британские острова захватывают иберы, или иберийцы, оставившие по себе мегалитические и длинные курганные могильники (до 60 м). Таинственный Стоунхендж в Уилтшире, состоящий из нескольких каменных кругов (он строился в три этапа), чье истинное назначение неизвестно доныне (святилище, могильник – но найденные там останки гораздо младше самого сооружения – или астрономическая обсерватория – а может, все это вместе?) – это их работа. И это – лишь один из самых известных примеров, притом – частично реконструированный. Куда менее «разрекламирован» подобный, но более крупный памятник в Эйвбери, о котором Массингем свидетельствует, что многие его камни растащены фермерами, однако и то, что осталось, привело в восхищение посетившего его короля Карла II. Сравнивая его со Стоунхенджем, Массингем образно выразился, что Эйвбери относится к нему, как кафедральный собор – к приходской церквушке. 15 его монолитов возвышаются доныне, а общее число камней должно было составлять порядка 500–100 во внешнем круге, 30 – для северного круга, 12 – для его внутреннего круга, по 30 – для двух южных кругов, один – для центрального обелиска первого из них и три – для свода в другом, один круглый камень меж этих кругов, 200 – для оформления священного пути оттуда к Овертон-Хилл, 40 – для внешнего круга наверху Хэкпен-Хилл, 18 – для внутреннего, три – в составе так называемых Колец дьявола в Бекхэмптоне, и еще камни на вершине Овертон-Хилл, где, кстати, были обнаружены захоронения. Для того чтоб сдвинуть большой монолит высотой в 6–7 м, требовались силы ста человек. Обычно наличие подобных памятников обусловлено расположением неподалеку залежей гранита, известняка и т. п., хотя для Стоунхенджа, к примеру, знаменитые «голубые камни» (они находятся в центре каменных кругов и покрыты плитами, окружая жертвенник из зеленого слюдяника) доставляли из Пембрукшира – а это почти 400 км, наверняка для такого тяжкого труда была особая мотивация, которой мы, к сожалению, не знаем.

Также с деятельностью иберов связывают добычу золота в Ирландии и оживленную торговлю с Испанией (недаром она расположена на полуострове, называемом Иберийским, явно там имелись «родственники»), начинается «имущественное расслоение». В 1800–1750 гг. до н. э. на востоке и юго-востоке их теснят родственные им так называемые альпийские «народы чаш», принесшие с собой умение изготовления предметов и оружия из бронзы (в районе эстуария Темзы найдены прекрасные бронзовые мечи Х в. до н. э. т. н. прирейнской формы, в Великобритании и Ирландии имеются многочисленные находки бронзовых топоров, практикуется изготовление предметов из листового металла). Начинается ткачество из льна и шерсти. Продолжается экспорт золота из Ирландии, около 1000 г. до н. э. вовсю идет упомянутая ранее торговля драгоценными металлами с Финикией, а затем – с Карфагеном. Первыми ласточками кельтской экспансии на юг и юго-восток будущей Британии двумя волнами проникают беженцы из Северной Франции, согнанные со своих мест экспансией людей «культуры погребальных урн» (IX–VIII вв. до н. э.), а также жители берегов швейцарских озер, изгнанные гальштатскими воинами (VII в. до н. э.). Эти гальштатцы и проникли завоевателями на Альбион, распространяясь к северу и западу. Их успеху, судя по данным археологии, способствовали не только более совершенное оружие – длинные мечи, но и конница – в захоронениях кельтских завоевателей обнаружены лошадиные сбруи. Так, примерно в это время, ок. 800–700 гг. до н. э., начинается эпоха кельтского завоевания будущей Британии[9]. Редкие остатки укреплений, датируемые этим временем (напр., у Мэйден-Касл), свидетельствуют о предполагаемом отпоре чужеземцам. Вместе с тем А. Мортон полагает, что, несмотря на последовавшую череду завоеваний, именно иберийцы стали родоначальниками большей части населения Британских островов. Здесь к иберийским племенам относят пиктов (хотя название этого племени севера Британии – чисто латинское и означает «раскрашенные», и, судя по всему, римляне относили пиктов все-таки к кельтам-бриттам), атекоттов и каледонцев.

Кельтская экспансия заслуживает отдельного подробного разговора, который здесь не вполне уместен; отметим лишь, что ее история, как и прочие подобного рода явления, весьма наглядно иллюстрируют теорию Л.Н. Гумилева о пассионарности народов. Их своеобразный «очаг» – гальштатская культура (900–400 гг. до н. э.), на относительно небольшом участке территории – там, где сходятся нынешние Австрия, Германия, Швейцария и Франция. 500 г. до н. э. застает «разлив» кельтов оттуда по Европе – на современной карте он был бы обозначен за границами Рейна, на подступах к Скандинавии, занял бы юг Австрии, временно был бы огражден Альпами, занял бы почти всю Францию (кроме Бретани), две трети Испании, Португалию, юго-восток Англии. Примерно в это время их несколько раз упоминает Геродот в своей «Истории»: «Река Истр начинается в стране кельтов у города Пирены и течет, пересекая Европу посредине. Кельты же обитают за Геракловыми столпами по соседству с кинетами, живущими на самом крайнем западе Европы» («История», II, 33); «Истр течет через всю Европу, начинаясь в земле кельтов – самой западной народности в Европе после кинетов. Так-то Истр пересекает всю Европу и впадает в море на окраине Скифии» («История», IV, 49).

За век до нашей эры наша карта расселения кельтов изменилась бы еще более радикально, и мы б увидели, что кельты овладели всей Великобританией и Ирландией, преодолели Альпы и заняли Северо-Восточную Италию, двинулись через Венгрию и будущую Болгарию на Балканы, а оттуда – в Малую Азию. Лишь стойкое сопротивление римлян, греков, македонцев и эллинистических царей Малой Азии – Атталидов и Селевкидов – положило конец разливу этого потопа, а ведь кельтами в свое время был взят Рим (390 г. до н. э.), чуть не разорены Дельфы (279 г. до н. э.) и т. п.! Знаменитейший Пергамский алтарь Зевса, изображавший борьбу богов-олимпийцев с земнородными чудовищами-гигантами – как раз памятник одной из таких побед, одержанных царем Атталом I над вторгшимся кельтским врагом (240 г. до н. э.), и на фризах пергамского храма Афины Никефоры («Победоносицы») было изображено трофейное кельтское оружие. В центре Малой Азии (совр. Турции) образовалась целая кельтская страна – Галатия, обитателям которой в свое время адресовал свое послание апостол Павел, сохранившееся в корпусе писаний Нового Завета. Но мы обратим свое внимание лишь на племена, попавшие на Британские острова.

Кельты прибывали на новое островное место жительства разными племенами и в разное время, своеобразными волнами, о чем доныне свидетельствуют вымершие или существующие доныне кельтские языки английских соседей. По Б.А. Ильишу, Т. Пауэллу, Э. Росс, С. Пиготту, А. Паламарчуку и мн. др., они четко делятся на две ветви: Р-кельтскую (иначе бриттскую, представлена древневаллийским – кимрийским, запад Англии, корнским (вымер только в XVIII в., Корнуолл, юго-запад Англии; сейчас производятся судорожные попытки общественности возродить его), бретонским (в Бретани, север Франции), западнобриттским и северобриттским языками) и Q-кельтскую (иначе – гэльскую или гаэльскую (об этом слове – чуть ниже), более архаичную, представлена древнеирландским, мэнским (именуемом Manx, на острове Мэн меж Великобританией и Ирландией[10]) и шотландским гэльским (именуемом Erse) языками), имея также параллели в топонимах Галлии и Испании[11]. При этом кельтские языки вообще делятся на две основные группы: галло-бретонскую и гаэльскую. Последней соответствует Q-кельтская ветвь, а первая включает не только Р-кельтскую ветвь, но и галльский язык, на котором говорили кельты континентальной Галлии. Вообще даже ставится вопрос о том, насколько далеко разошлись в своем развитии эти две ветви и могли ли их носители вообще на момент римского завоевания понимать друг друга.

Первыми, в 800–700 гг. до н. э., на Британские острова прибыли гэлы (гаэлы, не следует путать их с галлами!), иначе – гойдели. Остановимся немного на этих названиях. Гэлы, гэльский – английские формы, служащие для обозначения ирландцев и всего ирландского. Это – производное от «гойделы» или «гойдели», которое, в свою очередь, происходит от валлийского названия Ирландии – Gwyddel. Т. Пауэлл ставит вопрос о характере проникновения этих гальштатцев в будущую Британию и отвечает на него следующим образом: «Путешествовали ли они целыми общинами, с женщинами, владевшими бытовыми ремеслами, или переправлялись на острова небольшими отрядами в поисках приключений? Последнее представляется более вероятным, поскольку в Британии и Ирландии археологи повсюду находят предметы, которые можно назвать воинскими украшениями гальштатского типа, но нигде не обнаружено связанных с их обладателями остатков бытовой материальной культуры, присущей их континентальным сородичам. Это безусловно спорный вопрос, и ответ на него не так уж прост. Возглавляя медленный процесс миграций и обладая большей мобильностью, чем простые переселенцы, гальштатские воины имели возможность создавать отряды помощников, куда входили представители покоренных ими народов. Таким образом, мигранты могли принести в Британию и Ирландию не только оружие и украшения, но и новые принципы социальной организации».