Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 41)

Распорядок дня госпитальеров, можно безошибочно полагать, зависел от богослужебного расписания – в этом нас убеждает дошедшее до наших дней расписание их соратников и соперников – тамплиеров. Ночь: заутреня; рыцари молятся, затем идут проверять лошадей и снаряжение, говорят с оруженосцами, затем спят до зари. 6 утра: первый час, месса (иногда после 6-го часа). 9 утра: третий час. Полдень: шестой час, месса (если не служилась после первого часа); рыцари чинят оружие и амуницию, делают колья для палаток и прочую необходимую работу, после которой идет завтрак: сначала едят рыцари, потом – оруженосцы, во время еды клирик читает вслух. После еды идут в часовню, воздают благодарение, потом следуют на свои посты и исполняют возложенные на них обязанности. 3 часа дня: девятый час, заупокойная вечерня. Сумерки: вечерня; после нее – ужин. Повечерие, после него – вино, проверка лошадей и амуниции, разговор с оруженосцем, если необходимо. Наступление темноты – постель.

Однако аскеза в ордене не особенно приживалась. Редко кто из братий доживал до 50 лет, погибая за крестоносное дело. Официально им было сделано послабление в смысле постной еды – как монахи, они теоретически не могли есть мясо четвероногих животных, но, так как это ослабляло силы воинов, было постановлено не только нарушение этого правила, но и излишние приемы пищи в походах и даже, по воле магистра, принуждение к мясоядению строгих постников. Поэтому, конечно, в жизни воинов Христовых постепенно появлялись и роскошь, и охота, и излишнее винопитие, и женщины; впрочем, отдадим иоаннитам должное, даже в глазах современников они выгодно отличались по всем этим пунктам от храмовников.

Известный историк Крестовых походов Бернард Куглер пишет: «Уже вскоре тамплиеры были совращены с истинного пути теми несметными богатствами, которые сыпались на них со всех сторон. Орденские замки явились наконец для современников местами роскошнейшего наслаждения жизнью; выражение bibere templariter – пить, как тамплиер – вошло почти в пословицу (если бы эти слова даже не подразумевали чрезмерного питья, а только значили бы – жить богато и удобно, как тамплиер, то и это было бы достаточной характеристикой). Еще хуже было то, что гордые рыцари, думавшие больше всего о приобретении денег и имений, не гнушались никаким средством, если оно обещало удовлетворение их корыстолюбию». Типичный образ тамплиера создал Вальтер Скотт в лице Бриана де Буагильбера из «Айвенго» – человека гордого, храброго и жестокого, павшего жертвой собственных страстей.

Кроме того Великие магистры время от времени занимались целительством подобного рода социальных язв. В 1456 г. Жак де Мийи пытался выселить проституток из города вообще, но побороть общественное зло не смог и ограничился концентрацией их в особом квартале. На 1478 г. ситуация не изменилась, как свидетельствует петиция сознательных горожан, требовавших, чтоб блудницы не жили рядом с достопочтенными дамами. Был принят закон, гласивший, что тот, кто хочет выжить соседку-проститутку, обязан выкупить ее дом. Пьер д’Обюссон серией декретов 1483 г. ополчился на прелюбодеек, прелюбодеев, сводников, гомосексуалистов и игроков, грозя сожжением заживо. Ввиду того что в мирное время мусульманские купцы, прибывавшие на Родос, заводили связи с христианками, последним стала грозить смерть за связь с мусульманином или евреем – в родосской столице еврейство успешно селилось еще с XII в. и занималось ткачеством и коммерцией. Д’Обюссон в 1502 г. задумал было окрестить всех евреев под угрозой высылки и конфискации имущества, но дальше слов у него дела не пошли, тем более что вскоре он умер.

Еще о социальной деятельности ордена можно сказать следующее. Иоанниты недаром звались еще и госпитальерами: медицинское обслуживание стояло на Родосе на высоте, мало кем достигаемой в то время. Особо знаменит иоаннитский госпиталь был своими хирургами. Соответствующие чины наблюдали за наличием лекарств, больных окружал целый штат сиделок, а кормили их на серебряной посуде (!) курятиной, хлебом и вином. Каждое утро капеллан служил мессу, на которой присутствовали и причащались больные; кроме того каждый новоприбывший пациент был обязан написать завещание в присутствии капеллана, пользуясь в случае безграмотности госпитальным писцом. С другой стороны, пациентам было запрещено играть в карты и в кости и читать книги, не соответствовавшие христианскому содержанию. Для особых состоятельных пациентов имелся отдельный госпиталь Св. Екатерины с индивидуальными палатами.

Великий госпитальер заведовал не только самим госпиталем и островной медициной; в его ведение также входил присмотр за вдовами, сиротами и нищими, которых орденские чины несколько высокопарно называли своими господами. Безденежным невестам на свадьбу выдавался дар от ордена, освобождаемый из заключения преступник снабжался 12 денье, чтоб ему было на что начать новую жизнь. При госпитале трижды в неделю 30 нищих получали пищу и вино, каждую субботу во время Великого поста 13 нищих получали одежду и немного денег. Специально назначенный орденом человек надзирал над мастерскими, в которых чинились старые обувь и одежда для последующей раздачи нищим. Также при госпитале воспитывали сирот. Великий магистр Эмери д’Амбуаз обложил в 1510 г. родосских бюргеров двухгодичным налогом в 100 флоринов на образование; родосских детей учили и греческому, и латинскому языкам.

Историк Анина Валкана пишет, что после сильнейших землетрясений 1481 г. «…прежде чем Родос оправился от ран, нанесенных войной, сильное землетрясение завершило картину несчастья. Великий магистр П. д’Обюссон принял срочные меры, чтобы облегчить жизнь людей, освободил их от налогов, раздавал пшеницу и чинил здания, показывая, таким образом, участие рыцарей к Родосу и его населению (пер. с англ. – Е. С.)».

Так мы постепенно подошли к вопросу о взаимоотношениях крестоносцев с местным населением. Правление иоаннитов на греческом острове сейчас преподносится родосскими авторами как явление поистине уникальное. Не было, мол, преследования православия, греки и латиняне бок о бок трудились, строили укрепления и храмы, создавали уникальные шедевры и умирали, защищая свой остров от египетских мамлюков и турок. Эта позиция нуждается в определенной – притом существенной – поправке. Во-первых, надо помнить о том, что крестоносцам пришлось у греков остров отвоевывать, причем более трех лет. Во-вторых, заново укрепленная рыцарями внутригородская византийская стена надежно охраняла рыцарскую часть города – Коллакиум – от греческой Бурги (Хоры), что свидетельствовало о рыцарской боязни восстания местного населения. В-третьих, захват острова рыцарями привел к расторжению связей местного православия с константинопольским патриархом. Несмотря на это, по словам Никифора Григоры (ок. 1295–1360 гг.), население четко отстаивало свою греческую и православную идентичность. Кроме того именно религиозная рознь привела к провалу проекта совместных госпитальерско-византийских действий против турок при Мануиле Втором (1350–1425 гг., правил с 1391 г.): выше об этом было сказано подробнее, здесь лишь кратко напомним, что предусматривались объединенные действия флотов, оборона госпитальерами Коринфского перешейка, им была передана часть земель и укреплений на Пелопоннесе – там у госпитальеров уже были кое-какие владения, однако идея занять весь Пелопоннес и перевести туда с Родоса свою столицу провалилась. Местное население восстало против латинян, и Византия забрала назад свои крепости. Так провалился этот проект, и все по той же причине противостояния католиков и православных. Сделанное иоаннитами в 1408 г. предложение заключить с Византией 30-летний мир для совместной борьбы против турок принято не было, и рыцарям пришлось довольствоваться Родосом и близлежащими островами.

Однако с течением десятилетий религиозное положение на острове начало меняться. Нельзя утверждать однозначно, что было «виновато» латинское влияние, однако родосское православное духовенство выступило против святителя Григория Паламы и его положений о нетварном фаворском свете (XIV в.), поддержав его противника, Варлаама, впоследствии перешедшего в католицизм.

Первый удар создавшемуся на Родосе положению нанесла Флорентийская уния 1439 г.: тогда византийская верхушка более из страха перед турками, нежели по убеждению, признала главенство римского папы над православной церковью и приняло католические догматы при условии сохранения православной обрядности и военной помощи, которая, как известно, оказана не была. При этом активным сторонником унии был католический родосский архиепископ Андреас. Православный родосский митрополит Нафанаил тоже поддержал унию в надежде, что, коль скоро будет одна церковь, латинскую иерархию духовенства с острова можно будет и вытеснить. Однако греческое православное народонаселение отнеслось к унии как к ереси; Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский патриархи на Иерусалимском соборе 1443 г. отлучили униатов; впоследствии то же было сделано и в Константинополе, в 1450 г. – однако прецедент был создан, и общество раскололось. Многие поддерживали позицию флотоводца Луки Нотары, который провозгласил, что «лучше быть под мусульманской чалмой, чем под папской тиарой» (когда он это говорил, не знал, что завоеватель Константинополя султан Мехмед Второй казнит и самого византийского адмирала, и его сына, которого отец откажется отдать, согласно распространенной сальной легенде, в достоверности которой мы не уверены, в султанский мальчишеский гарем).