Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 16)

Ганнибал с остатками флота укрылся в ликийском городе Патары. Оставалось разбить укрепившегося в Эфесе Поликсенида, что римляне в союзе с родосцами прекрасно и осуществили, причем заслуга победы наиболее принадлежала именно смелым маневрам родосца Эвдама, сразу выбившего флагманский корабль врага и сжегшего несколько судов сирийцев при помощи огненных снарядов Павсистрата. Поликсенид с остатками своего флота пытался морем пойти на соединение с Ганнибалом в Патары, однако, прознав о том, что поблизости крейсируют родосские корабли, бросил свои суда и стал спасаться по суше. Война практически закончилась, Антиох выдал 50 своих кораблей, укрывшихся в Патарах (римляне сожгли их), подписал продиктованные Римом условия мира, а его помощники – Ганнибал и Поликсенид – бежали в разные стороны; при этом Фронтин пишет, как Ганнибал был отдален от Антиоха: «Римские послы, направленные к царю Антиоху, который держал при себе Ганнибала уже после поражения карфагенян и проводил его планы против римлян, вели с ним частые беседы. Этим они достигли того, что царь стал относиться с подозрением к человеку, который до этого был ему очень близок и полезен своей хитростью и военным опытом». Впрочем, не надо забывать, что здесь изложена точка зрения римлянина, который не мог не быть тенденциозен. По крайней мере, Антиох, зная, что Рим потребует выдачи Ганнибала, не предал его им, но заранее предупредил карфагенянина, и тот успел спастись на Крит. В знак своей победы родосцы воздвигли знаменитую статую Ники Самофракийской – крылатой богини победы, стоящей как бы на носу корабля. Территориально родосцы приобрели от этой войны Ликию и Карию, дарованные им Римом, правда, ненадолго – Ликия постоянно восставала против своих вековечных врагов, а в 168 или 169 г. до н. э. римляне под предлогом претензии к поддержке родосцами македонского царя Персея забрали свой «подарок» назад. Увы, победить своих бывших союзников – римлян – родосцам было не под силу. Медленно, но верно Рим подмял под себя все эллинистические царства, междоусобные войны диадохов – наследников империи Александра Великого – ушли в прошлое.

В 155–154 гг. до н. э. родосцы помогли Атталу Второму нанести поражение Прусию Второму Вифинскому. Вообще, Аттал Второй, равно выдающийся воин и дипломат, завязал дружеские отношения со многими державами, в т. ч. и родосской республикой. Закат родосской морской славы был красив: в войне против Митридата Понтийского именно родосцы остановили его кровавое продвижение по Малой Азии у карийского города Минда (недалеко от Галикарнаса, 88 г. до н. э.). Флот Митридата был многочисленнее, но качество кораблей и моряков не могло сравниться с родосскими. Ранее упоминалось, что, когда Митридат устроил свою знаменитую «эфесскую вечерню» (избиение 80-150 тысяч римлян и италиков в Малой Азии), Родос взял под защиту немногих спасшихся от резни. Царь понтийский решил покарать родосцев и высадился на острове близ столицы (помешать ему не смогли), и, в сущности, повторилась история осады времен Полиоркета, только закончилась она быстрее – Митридат пытался сначала взять город с моря, но родосцы уничтожили его осадные приспособления и отбили атаку на акрополь. Интересен факт проявленного свирепым царем благородства: некий Леоник, спасший жизнь царя, попал в плен к родосцам, и Митридат согласился выменять его одного на всех прежде плененных им родосцев, предпочтя осложнить свое военное положение упреку в неблагодарности. В итоге родосцы заставили царя уйти (хотя сам он объявил, что ему повелела снять осаду явившаяся лично богиня Исида), после чего регулярно помогали римлянам (в частности, Лукуллу) бить Митридата на море, за что Сулла даже вернул им Карию и Ликию. Но было очевидно, что Родос – всего лишь игрушка в руках Рима.

В эпоху гражданских войн поздней Римской республики родосцы регулярно просчитывались с тем, какую сторону поддержать. Вначале они поддерживали Помпея Великого, составив ядро его флота, но после катастрофы в Адриатике в 48 г. до н. э., когда Цезарь милостиво разрешил уцелевшим после бури родосцам вернуться домой, симпатии островитян начали склоняться на сторону Юлия, который уже тогда не был для Родоса чужим: Светоний рассказывает о том, что молодой Цезарь плыл именно на Родос, чтобы поучиться красноречию у знаменитого местного оратора Аполлония Молона (о нем – ниже), когда попал в плен к пиратам. Кембриджский историк Родоса Сэсил Торр в своем капитальном труде «Rhodes in Ancient times» утверждает, что именно при помощи родосских кораблей он, после уплаты выкупа, настиг и покарал захвативших его морских разбойников, хотя Светоний об этом молчит, а Плутарх прямо указывает об организации карательной экспедиции из Милета: «[Цезарь] у острова Фармакуссы был захвачен в плен пиратами, которые уже тогда имели большой флот и с помощью своих бесчисленных кораблей властвовали над морем. Когда пираты потребовали у него выкуп в 20 талантов, Цезарь рассмеялся, заявив, что они не знают, кого захватили в плен, и сам предложил дать им 50 талантов. Затем, разослав своих людей в различные города за деньгами, он остался среди этих свирепых киликийцев с одним только другом и двумя слугами; несмотря на это, он вел себя так высокомерно, что всякий раз, собираясь отдохнуть, посылал приказать пиратам, чтобы те не шумели. 38 дней пробыл он у пиратов, ведя себя так, как если бы они были его телохранителями, а не он их пленником, и без малейшего страха забавлялся и шутил с ними. Он писал поэмы и речи, декламировал их пиратам и тех, кто не выражал своего восхищения, называл в лицо неучами и варварами, часто со смехом угрожая повесить их. Те же охотно выслушивали эти вольные речи, видя в них проявление благодушия и шутливости. Однако, как только прибыли выкупные деньги из Милета и Цезарь, выплатив их, был освобожден, он тотчас снарядил корабли и вышел из милетской гавани против пиратов. Он застал их еще стоящими на якоре у острова и захватил в плен большую часть из них. Захваченные богатства он взял себе в качестве добычи, а людей заключил в тюрьму в Пергаме. Сам он отправился к Юнку, наместнику Азии, находя, что тому, как претору, надлежит наказать взятых в плен пиратов. Однако Юнк, смотревший с завистью на захваченные деньги (ибо их было немало), заявил, что займется рассмотрением дела пленников, когда у него будет время; тогда Цезарь, распрощавшись с ним, направился в Пергам, приказал вывести пиратов и всех до единого распять, как он часто предсказывал им на острове, когда они считали его слова шуткой… [После этого] Цезарь сначала отправился на Родос, в школу Аполлония, сына Молона, у которого учился и Цицерон и который славился не только ораторским искусством, но и своими нравственными достоинствами». А вот что пишет Светоний о том же сюжете: «[Цезарь] решил уехать на Родос, чтобы скрыться от недругов и чтобы воспользоваться досугом и отдыхом для занятий с Аполлонием Молоном, знаменитым в то время учителем красноречия. Во время этого переезда, уже в зимнюю пору, он возле острова Фармакуссы попался в руки пиратам и, к великому своему негодованию, оставался у них в плену около сорока дней. При нем были только врач и двое служителей: остальных спутников и рабов он сразу разослал за деньгами для выкупа. Но когда, наконец, он выплатил пиратам пятьдесят талантов и был высажен на берег, то без промедления собрал флот, погнался за ними по пятам, захватил их и казнил той самой казнью, какой не раз, шутя, им грозил. Окрестные области опустошал в это время Митридат; чтобы не показаться безучастным к бедствиям союзников, Цезарь покинул Родос, цель своей поездки, переправился в Азию, собрал вспомогательный отряд и выгнал из провинции царского военачальника, удержав этим в повиновении колеблющиеся и нерешительные общины… Даже во мщении обнаруживал он свою природную мягкость. Пиратам, у которых он был в плену, он поклялся, что они у него умрут на кресте, но когда он их захватил, то приказал сперва их заколоть и лишь потом распять». Поэтому оставим сообщение о родосских кораблях, помогших Цезарю, на совести Торра, который хоть и, бесспорно, добротный историк, но иногда ошибающийся (к примеру, он уменьшил число родосских кораблей, с которыми Цезарь прибыл в Александрию, со 100 до 10, хотя первоисточник – записки самого Юлия – прямо говорят о сотне кораблей; об этом чуть ниже).

Но все это – события более раннего времени, а у нас речь идет о гражданской войне.

Итак, благосклонность Цезаря к враждебным родосским морякам не помешала им вновь воевать за Помпея при Фарсале (кстати, как указывает Сэсил Торр, Помпей бежал после фарсальского разгрома на Лесбос именно на родосском корабле). Об удалении родосского флота после Фарсальской битвы косвенно свидетельствует Цицерон в трактате «О дивинации», где к скептически настроенному автору как бы обращается его брат Квинт со следующими словами: «Когда Г. Копоний, очень умный и образованный человек, в должности пропретора командуя родосским флотом, прибыл к тебе в Диррахий, он сообщил тебе, что некий гребец с квинкеремы родосцев пророчествовал, что менее чем через тридцать дней Греция будет залита кровью, Диррахий будет разграблен, вы будете грузиться на корабли, чтобы бежать, и бегущие увидят позади себя печальное зрелище пожаров. Но родосскому флоту будет дано в скором времени вернуться домой. Тогда не только ты встревожился, но и М. Варрона и М. Катона, которые тогда там были, людей ученых, охватил сильный страх. Спустя немного дней к вам прибыл Лабиен, бежавший после поражения при Фарсале, и сообщил об уничтожении армии Помпея. А вскоре сбылись и остальные части пророчества: были разграблены зерновые амбары, и все дороги и тропы были усыпаны зерном. И вы в сильном страхе должны были грузиться на корабли. А ночью, глядя на город, вы могли увидеть пылающие грузовые суда, подожженные воинами, которые не хотели следовать за вами. Наконец, покинутые родосским флотом, вы убедились, что пророчество было верным». Так что после Фарсальской битвы родосцы окончательно перешли на сторону Цезаря, изгнали с острова сунувшихся было туда разгромленных помпеянцев, и именно на родосских кораблях Цезарь прибыл в Александрию (в своих записках он говорит о сотне родосских кораблей). Они служили Юлию верой и правдой и в тяжкое для него «Александрийское сидение», и в Канопском устье Нила (где родосский флотоводец, не названный Торром, погиб вместе со своим кораблем), и в Африканской кампании. По смерти Цезаря верные его памяти родосцы дали корабли неустойчивому цезарианцу Долабелле, но отказали в них убийцам Цезаря Бруту и Кассию. Переговоры в Минде завершились безрезультатно, состоялись две морские битвы. Родосцы сражались доблестно и отчаянно, но проиграли. Кассий осадил столицу острова, в которой в тот момент был недостаток продовольствия, и в результате предательства (ворота открыли то ли проримская партия, то ли испуганные голодом морально неустойчивые жители) римляне вошли в город. Итог известен – казни и всеобщее разграбление. После поражения цезареубийц под Филиппами Кассий Пармен вывел из родосских гаваней все корабли, какие смог, а остальные сжег, пощадив только некий священный корабль. Теперь Родос не мог никого поддерживать просто физически… Антоний после победы над Брутом и Кассием передал под владычество Родоса несколько довольно отдаленных от него островов – Андрос, Тенос и Наксос – в качестве компенсации за разбой Кассия, однако родосцы столь рьяно ринулись выжимать соки из своих новых приобретений, что Антоний забрал свой дар обратно. Так, причем вполне предсказуемо, завершились для острова политические игры с Римом.