Евгений Смарт – Крымский Квест. Начало (страница 6)
– Млин млинский! Нужна заправка! То-то я смотрю, вдоль дороги куча машин стоит брошенных. Правда, почти все они на атомном ходу, а в этой дыре что-то произошло, что ядерный синтез не фурычит. Но я видел и старые авто брошенные. Наверное, у них топливо закончилось.
И здесь как в подтверждение машина начинает дёргаться, а потом и вовсе глохнет.
– Смотрите! Вон то называется заправкой! – радуется Упырь. – Я видел такие. Там можно поменять батареи на неатомных электромобилях или заправить ретроавто.
Ребята выскакивают из машины и дружно начинают толкать. Но машину чуть ведёт вправо, в сторону кювета. Жбан, не раздумывая, прыгает снова за руль, крутит его. Однако без него ребятам приходится тяжело, машина почти не двигается. Оказывается, дорога в этом месте не совсем ровная, а немного идёт в гору.
– А ты толкай за раму левой рукой, а правой уже руль поддерживай! – догадывается Упырь. – Или давай поменяемся, становись сзади, а я буду толкать сбоку и за руль.
Жбану не нравится, что кто-то командует им, он огрызается, вылазит из машины и сам, упёршись обеими руками в руль, толкает машину.
И вот уже заправка. Но на пути им попадается препятствие в виде бугра на дороге. Упёршись в холмик, ребята никак не могут преодолеть его. Обидно, что остаётся совсем немного.
– Эх, может поискать другую тачку? – вопрошает Александра.
– А ты думаешь, они просто так брошены вдоль дороги?
Кстати, на самой заправке нет ни одной машины, кроме большого бензовоза. Но ребятам и в голову не приходит воспользоваться им.
Жбан, расстроенный, что они так бездарно профукают перспективу досрочной победы, забывается и начинает грызть ногти, как обычно, поступает только наедине с самим собой. Потом, опомнившись, заходит за машину, опершись задницей об багажник. Упырь и Александра направляются к зданию заправки, когда неожиданно от давления Жбана машина прокатывается вперёд, взбираясь на бугорок. Не ожидавший такого парень аж чуть не падает, не ощутив сзади опору, но вовремя спохватывается, разворачивается и с лёгкостью дальше толкает машину одной рукой, вторая у него занята, так как он в прострации продолжает грызть её ногти.
Упырь с удивлением оборачивается, видя, как стремительно приближается к ним автомобиль, подталкиваемый лишь одной рукой Жбана. Вовремя замечает, что машина может врезаться прямо в колонку заправки, и подскакивает к рулю, выворачивая его в нужном направлении.
– Стой, сумасшедший! – кричит Упырь, когда машина проскакивает колонку.
Он на ходу жмёт на ручной тормоз, но машина всё равно рывками прыгает дальше.
Теперь и Александра кидается к машине, хватая Жбана. Тот неосознанно отводит в её сторону руку, оттолкнув девушку так, что она отлетает на метра два назад, падая, но приземляясь удачно, не переломав руки.
И только тогда Жбан приходит в себя.
– Ой, что это со мной? – он протягивает руку девушке, но та отталкивается и отползает в сторону.
Подскакивает и Упырь:
– Капитан, что на тебя нашло?
– Не знаю! – тот вертит головой, пытаясь скинуть накатившее безумие. – Я словно в отключку впадаю. Не понимаю, как такое происходит, откуда-то такую мощь в себе почувствовал…
Упырь возвращается к машине:
– Толкни обратно её, ты прогнал её мимо, даже тормоза не помогли.
Жбан упирается в капот одной рукой, ничего не происходит. Налегает всем телом, та едва сдвигается. Тогда и Александра опасливо подходит и помогает дотолкать до места.
– Шеф, и как это понимать? – выходит из машины Упырь, когда она уже встаёт возле колонки. – То ты как Берсерк её чуть ли не пальцем толкаешь, то и всей массой не можешь продавить?
– Да хрен знает! Говорю же, помутнение какое-то в голове находит, сам себя пугаюсь!
Глава 8. Керчь. Керченский Залив. Команда "Спортики" капитана Пьера
Лючия
– Какой красота! – восхищённо смотрит на Крымский Мост Лючия, когда они подплывают к нему.
На остальных ленивый плеск волн лишь нагоняет сон, ни разу не завораживая своим спокойствием.
Но с приближением к этому гигантскому сооружению Лючия замечает, что сам шум плеска волн об катамаран меняется и, кажется, понемногу насыщается помпезностью и величием.
– Я бывал здесь… – стараясь не спугнуть таинство события, говорит Антонио. Теперь они с Лючией жмут педали катамарана, а Пьер похрапывает на корме. – Но одно дело проноситься по эстакаде на атомомобиле, другое дело лицезреть это чудо изнутри, проплывая под самим Мостом!
– Уот эт-то Хрень Конска! – просыпается Пьер, приоткрыв один глаз и бешено им вращая, потом разлупливает второй и во весь голос орёт: – Мать моя женщина! Спасибо, что родила, дыбы я увидел такую опупенную красотищу! Я ща мочой захлебнусь от счастья! – и резко подскакивает, раскрвв рот, сопровождая бешено вращающимися глазами проплывающие над ними арки сводов.
– А можно не есть портить впечатление такими грязными высказываниями? – через плечо кидает ему девушка. – Разве нельзя литературный язык всё описать?
– Нельзя! Русский язык самый, в рот компот, выразительный! Только его словами да с прискоками-подпрыгоками и можно выразить, яйца мне всмятку, всю бурю, на хрен, чувств, что переполняют мою бесячую душу, помидоры мне в ноздри!
Пьер, обуяаемый чувствами, подпрыгивает, пытаясь достать далёкий свод, не подумав, что высота там такая, что обычно под мостом спокойно проходят баржи и корабли. И, как назло, но совершенно случайно, Антонио и Лючия прекращают вращать педалями лопасти катамарана, дабы понаслаждаться величием Крымского Моста в необычном ракурсе. Пьер, этого не ожидая, пролетает по инерции дальше по ходу движения и приземляется, а, точнее, приводняется уже в воду оловянным солдатиком. Да так быстро это происходит, что он как топор уходит на глубину даже без всплеска! А, подхваченный течением, выныривает далеко впереди.
– Мляти-человеки! Спасите мою драную задницу! Я же плавать, буй Вам в ухо через пупок, не умею! – верещит юноша, молотя из всех сил руками вразброд.
Антонио усиленно начинает вращать педалями так, что ноги Лючии не попадают в такт и слетают со своих мест. Она, поджав ноги, тоже начинает визжать.
– Мать моя родная-убогая, зароди меня обратно! Не хочу, ядрёный корень, умирать молодым, дай до старости дорасти для радости! – слышатся последние вопли афрофранцуза, и он с головой снова уходит под воду.
Осознав, что педальки не помогут даже приблизиться к утопающему, Лючия резко вскакивает с места и, оттолкнувшись подальше от катамарана, прыгает навстречу к утопленнику. Но не погружается в воду, далеко не дотянув до места утопления сотоварища, как от тверди земной отталкивается от пробегающей волны и следующим прыжком уже покрывает половину оставшегося расстояния, отделяющего их от топляка.
И непонятно, то ли страх намочиться, то ли переживание за друга, но её толкает дальше неведомая сила, так, что она достигает уже и места воронки, образованной ушедшим к Нептуну подростком. Над водой не видно уже ни руки, ни волос с головой ныруна. Лючия в ярости издаёт рык и, взметнув вверх руку, как в масло, вонзает её с рзмаху прямо в пучину водоворота. Следующим рывком она выдёргивает из недр моря кучерявую башку приятеля и цепляющуеся за неё подёргивающееся тело.
– Япический бох! Ты мне весь хаер попортишь! С чем мне потом, хвостом по охлобысту, к стилисту идти? Знаешь, во сколько мне обойдётся укладка пенофеном? – орёт воскресший, отплёвыааясь морской водой.
Но девушка его не слушает, взваливает на спину и броском через бедро отправляет прямо на катамаран так, что тело спасённого, словно кукла перелетает приличное расстояние и плашмся размыздывается по палубе.
– Куриный желток! Хоть бы подушку под головку насыпала, перья в глотку! – бормочет, отключаясь, летун и отрубается.
А Лючия уже склоняется над ним и хлещет по щекам:
– Жив? – открывает ему веки.
– Неа… – бормочет тот. – Без искусственного дыхания жалом через губы не обойтись.
– Будут тебе губы, – успокаиваясь, шепчет уже девушка, – но твои и через твою же задницу!
На них таращится со своей сидушки Антонио, по привычке молотя педалями:
– Лючия… – голос его робкий, каким говорят с душевнобольными.
– Что? Тебе что? – одним взглядом прижигает собеседника девушка.
– Что это было? – всё так же робко вопрошает Антонио.
– Как что? Матерщинника этого спасать, – пыхает через губу опадшую на лицо прядь волос девушка.
– Как? Ты поняла, как ты это сделала? – всё ещё скрывая волнение роббет повысить голос парень.
– Как как? Подойти и поднять его! – как само собой разумеющееся воспринимает Лючия и разводит руками.
– Подошла? – голос парня на удивление спокойный.
– Ну, да… Подошла… – до сих пор не видит подвоха она. – Я неправильно сказать?
– По морю? По морю подошла?! – улыбается друг и умолкает.
За бортом тихо плещется волна о борт катамарана, напевая и усыпляя, будто не только что здесь разразилась драма, ветер колышет волосы, слегка влажные от брызг, а на неё с некоторым не то удивлением, не то с ужасом смотрят двое парней.
Лючия подкрадывается осторожно к борту лодки и опускает ногу в воду. Та спокойно погружается, не встретив препятствия.
– Вообще-то, я всегда бояться утонуть. Я даже купать ходить только там, где может достать ногой до дна. Сама не понимай, что со мной происходить. Ты же сам говорить, что по морю не плавать, а ходить? Нет? Я есть извините…