Евгений Сивков – # Кассирша (страница 2)

– Андре, у нас действительно нет такого … – произнесла я уже на английском, а затем посмотрела на небольшой речной трамвайчик, в направлении которого он мне так настойчиво указывал.

Через некоторое время, с немалым трудом, пробравшись сквозь толпу возбужденных людей, мы оказались около небольшой пристани. Встречающий нас человек, облаченный в старинную капитанскую форму, поначалу своим видом напомнил мне портрет адмирала Ушакова из школьного учебника. Впрочем, больше всего он походил на лощеного пирата – трубка в углу его рта пускала витиеватые струйки дыма, на плече сидел попугай. «Адмирал» бодро улыбнулся, произнеся несколько фраз на все еще непонятном для меня французском, и жестом пригласил нас на судно. В этот момент музыка с набережной стала еще громче. Я обернулась и увидела, что огромные грузовики, набитые до отказа веселящимися меньшинствами и акустическими системами, медленно двигались друг за другом. Над каждым из них, кроме радужных полотнищ, трепетал флаг страны – Англии, Швеции, Испании, Германии …

Когда мы вступили на борт, мне открылась просторная палуба, украшенная цветочными гирляндами. Посреди стоял стол, богато сервированный на две персоны.

Чуть поодаль расположилась стайка камерного оркестра. Чопорный официант в камзоле и напудренном парике положил предо мной винную карту и застыл в услужливой позе.

– Милая, ты что предпочитаешь? – Андре нежно заглядывал мне в глаза.

– Не знаю, давай начнем с обычного шампанского – «Асти. Брют». А потом, можно продолжить белым на твой вкус.

Андре сделал заказ, назвав ничего для меня не значащее сочетание французских слов. Лакей мягкой походкой направился в служебное помещение. Вскоре он вернулся, неся бутылку вина и ведерко с шампанским.

Когда янтарная жидкость уже была разлита по бокалам, проснулся оркестр, заиграв Вивальди.3

– Аннет, желаю, чтобы этот день надолго остался с тобой. Я не мастак говорить длинные фразы… – Андре немного покраснел и споткнулся на полуслове, – …за тебя!

Я зачарованно смотрела на его красивое, мужественное лицо. Воздух был наполнен божественной музыкой и нежными ароматами роз. Наше судно медленно проплывало мимо величественного собора Парижской Богоматери. Теплый августовский вечер нежной вуалью ложился на великий город. Только сейчас я почувствовала, что комок, сплетенный из обид, злости и отчаянья, сидевший у меня внутри, начал съеживаться, уменьшаться в размерах. Только сейчас я позволила себе подумать, что в колоде судьбы для меня еще может быть припасена карта под названием «женское счастье».

– Я, наверное, прошу слишком многого…. Скажи мне, что все это… завтра не закончится, – я отвернулась, еле сдерживая слезы.

Купола собора остались далеко позади. Опадающее солнце медленно исчезало за крышами домов…

Глава 2. Бандитская юность

Жаркий, душный, июньский день. Пыльные листья деревьев, тополиный пух лезет в ноздри. Сигарета. Третья подряд сигарета. Я сижу на бордюре. Рядом на корточках расположились пацаны – двенадцать человек. Почти все курят. Бура – наш «паровоз»4 возвышается над нами, нервно меряя тротуар шагами.

– Значит, так, прямо сейчас поднимаем всех, кого сможем. Ситуация хреновая… Лом в больнице… жить будет. Болотовские по-беспределу его на перо поставили, так что деваться некуда. Стрелка на девять вечера забита. Лиса, ты остаешься дома. Есть вопросы?

– Да, ты че? Умный самый? Как телок подгонять – Лиса, пожалуйста! Как шмаль достать – Лиса помоги! А как впрягаться за друзей… – я встала и подошла к Буре почти вплотную, задрав голову и смотря ему прямо в глаза.

– Слушай, рыжик, я же о тебе думаю, у нас ведь ты одна – боевая подруга. Или скажешь, мало ты с нами на разборки ходила? Помнишь, как в прошлом году тебе чуть нос не сломали? Нет, я все понимаю, ты баба горячая, но тебе ведь еще рожать… дура безбашенная! Или что, мне тебе объяснять, что из себя представляют эти отморозки?

– Все равно пойду, – я топнула ногой и отвернулась.

– Ладно, с тобой потом порешаем, – Бура смачно сплюнул на асфальт. – Пацаны, вы что скажите?

– Волыну5 брать? – высокий, худой парень, по кличке Фитиль, подал свой голос.

– Бери, чего уж … договорились, конечно, но сами понимаете… на месте разберемся.

– Сколько их будет? – раздался густой бас Саввы из-за моей спины.

– В прошлый раз, когда они с автозаводскими разбирались, говорят, что пятьдесят человек привели.

– Мы не больше тридцати выставим… – Савва встал в свой немалый рост, расправив свои могучие плечи бывшего борца.

– Прошерстите этих малолеток с четырнадцатого и семнадцатого домов, они давно рвались … В любом случае, всем понятно, что мы по бойцам Болотовским не ровня…. Так, есть еще что, по делу? – Бура пристально оглядел свою команду.

– Тогда, если все понятно, встречаемся в семь часов вечера у железнодорожного вокзала. И еще – не бухать! Кого увижу пьяным, того так отделаю, что мало не покажется! – бригадир потряс своим здоровенным кулаком.

Вечерний вокзал как обычно напомнил мне суматошный улей. Группы людей, обложенные со всех сторон баулами, чемоданами и пакетами, оккупировали скамейки. Отъезжающие длинными очередями осаждали прибывшие поезда. По перрону взад и вперед сновали торговки всевозможной снедью6. Изредка, неспешной походкой, дефилировали милицейские патрули. В воздухе стоял базарный гвалт7, пахло углем, семечками и сигаретным дымом. Наша гопбригада кучковалась непосредственно у здания пригородного вокзала. Я стояла в плотной толпе мальчишек, являя собой редчайшее зрелище представительницы слабого пола среди рядов закаленных, уличных бойцов.

– Ну, я смотрю, почти всех подтянули, – Бура производил осмотр наличествующих сил.

– Кислого родаки в темной комнате закрыли. Винт со вчерашнего отойти не может – отравился брагой, а так, почти все – тридцать три человека, – отозвался Савва.

– Все хорошо, только вот, Лиса, ты все же зря сюда причалила, коза упертая! – бригадир посмотрел на меня неодобрительным взглядом, – Фитиль, Зёма отвечаете за нее головой, – он указал пальцем на двух парней, сидевших на корточках возле урны.

– Опять с тобой один геморрой, – Зёма встал и развязано положил руку на мое плечо. – А может, ее ментам сдадим? Думаю, они по ней уже соскучились… посидит ночку в КПЗ для своего же блага…

Договорить он не успел, так как в следующее мгновенье уже согнулся пополам, держась за живот, и глухо матерясь:

– Вот, сука, Лиса, я же пошутил…– пацаны весело заржали, ехидно сочувствуя болезному.

– Хорош базарить, электричка через пять минут, – Бура бросил недокуренную сигарету и расплющил ее об асфальт подошвой кроссовка.

Вскоре, сквозь протестующие выкрики, оттеснив столпившихся у дверей пассажиров, наш отряд уже благополучно размещался в поезде. Несмотря на толкотню в вагоне, возле нас образовалась пустое пространство из незанятых сидячих мест.

Через одну остановку нам нужно было выходить. Поезд как раз начал замедлять ход, когда в вагон пришли проверяющие. Немолодая женщина с оплывшим лицом и красной нарукавной повязкой попросила предъявить билеты. Замешательство длилось недолго. Встретившись с нашими угрюмыми взглядами, транспортному работнику хватило рассудительности не повторять просьбу – опустив голову, и бормоча ругательства, она двинулась дальше. Станция, на которой мы вышли, являла собой разительный контраст городской суете – неспешность поселковой жизни сквозила в движениях людей, казалось, даже природа соответствует сонному ритму – ветер, резвившийся в столице опал до уровня легкого бриза.

Пройдя вдоль железнодорожного полотна метров четыреста, мы оказались на небольшом лугу, начинавшемся прямо от насыпи. Неподалеку темнел лес. Шутки, которыми мы обменивались всю дорогу внезапно смолкли. Как оказалось, они только скрывали сильнейшее нервное напряжение. Только сейчас я почувствовала, как у меня стало щекотать в животе. Из леса начали выходить люди. Они все прибывали и прибывали. Через пару минут перед нами уже стояло не меньше пятидесяти коротко стриженых парней, вооруженных кольями и цепями. Один из них – смуглый, квадратного вида, сделал несколько шагов вперед, после чего Бура отделился от нас и пошел ему на встречу.

– Салют, железнодорожникам! – квадратный протянул руку нашему «паровозу».

– И вам того же, Грузин. Смотрю, не пересохло еще болото, – сдержанно ответил Бура, здороваясь.

– У нас все путем, не беспокойся, а вот вы, похоже, по сусекам скребли… Лису притащили. Ей что со своим трахаться надоело – решила из болота хлебнуть? – Грузин задорно цокнул языком, кивая в мою сторону.

– Трахаются подстилки ваши, ты что-то попутал, видать по башке в прошлый раз не слабо прилетело … – я сделала шаг вперед.

– Спокойно! – Бура развел руки, попеременно смотря то на меня, то на «паровоза» Болотовских. – Ты лучше скажи мне, Грузин, отчего вы вооружились как на Первомайский парад? Ведь договаривались же…

– Договор…уговор… Не мне тебе объяснять – всякое бывает. Ты, конечно, пацан чёткий … но мало ли … на всякий случай.

– Ну и мы – на всякий случай, – Бура достал пистолет Макарова и передернул затвор.

– Лады, – Грузин повернулся к своим и махнул рукой.

Вслед за этим, наши противники пришли в движение, складывая в кучу свои боевые принадлежности.