Евгений Синтезов – В пираты по объявлению, или Ничего личного, детка! (страница 23)

– Благодарю, дружочек, – Кэп прикрыл глаза и заговорил, будто сам с собой. – Ты прав, конечно, ни один представитель нашей расы не сможет жить в гармонии с космическим разумом, преступив мораль предков, если мы просто бросим дикарей, нас ждёт безумие и смерть…

– Ну а я о чём? – не выдержал Чиф.

– А я о харуках, для них подлость и вероломство – доблесть. Я уверен, что эта система – ловушка.

– Так-так, – заинтересовался Чиф, отправив в пасть очередную щепотку листьев.

– Здесь притаилась смерть, система обороны не уничтожена до конца. У наших дикарей четыре цели, четвёртая – станция неизвестного назначения. Как только поисковики на неё полезут, я отдам приказ на старт.

– Это построение сработает, только если они полезут туда в нарушение прямого приказа! – Строго проскрипел Чиф.

– Я отдал приказ не соваться на неизвестные объекты, – прикрыл глаза Кэп, помедлив, договорил, – Фаре…

– Только Фаре? – уточнил Чиф и загрохотал с повизгиванием, разбрасывая из пасти по всей рубке драгоценные чаинки.

– Да, личным посланием, минуя корабельный протокол. – Не открывая глаз, проговорил Кэп.

Разговаривали они по-своему, понять их не мог никто, кроме таких же ксенов и Буханки, разумеется. Искин без церемоний вмешалась в беседу. – Вы напрасно отправили послание без пометок «срочно», «секретно» и «важно», Фара не открывала почту со вчерашнего дня. Поэтому её действия нельзя считать нарушением приказа.

– Так напомни ей немедленно! – приказал Чиф.

– Ваш приказ и текст сообщения будут занесены в корабельный протокол, – заметила искин.

– Чёрт с тобой, вноси! – взвизгнул Кэп.

– Хорошо, послание запротоколировано, приказ отправлен. – Отчиталась Буханка и добавила деловито. – Только её действия нельзя будет считать нарушением приказа.

– Это ещё отчего? – Чиф застыл, как изваяние.

– Оттого, что нельзя нарушить запрет, установленный после факта его нарушения. Приказы обратной силы не имеют, это один из основных постулатов права, на которых основываются правила, регулирующие нашу жизнь в пространстве, такие как устав компании, законы Содружества, традиции, нормы морали, а так же здравый смысл …

Казалось, поток её слов загипнотизировал ксенов. Чиф, наконец, справился с наваждением. – То есть Фара уже нарушила приказ?

– Повторюсь, что ни данный приказ, ни какие-либо другие приказы старший техник Фара не нарушала, должна отметить её исполнительность и аккуратность во всех делах службы, особенно…

– Они уже полетели к станции? – завизжал Чиф.

– Да. – Констатировала факт Буханка. Кэп заскрипел скороговоркой, поперхнулся чаинкой, начал снова…

– Что, простите? – не поняла Буханка.

– Заткнись и слушай код! – скрипнул Кэп. Задумался, заглянул в бумажку, – проклятье, где ж тут начало?

– Сосредоточься, возьми себя в руки! – взмолился Чиф. Кэп начал старательно читать по бумажке…

Освещение мигнуло и пропало, прервалась связь с искином, страшная сила внезапно вдавила в перегрузочные кресла, но автоматика не сработала, тела не зафиксировали умные захваты. В наступившей невесомости реакция опоры швырнула ксенов в потолок. Часть импульса поглотила деформация тел, уже с меньшей скоростью они отлетели к полу, от которого плавно взмыли обратно к потолку. Вновь заработало освещение, в их головах зазвучал спокойный голос Буханки:

– Корабль попал под направленное излучение, опасность взрыва гипердвигателей, выполнен аварийный отстрел. Решение оправданно – блок двигателей взорван, системы управления и связи получили серьёзные повреждения, выполняется аварийный рестарт с тестированием всех составляющих. Внешняя связь функционирует удовлетворительно, разрешите дать сигнал бедствия?

– Давай, – проворчал Чиф. Протянул верхние конечности к Кэпу, взял за плечи. – Ты в порядке, дружочек?

– Да как сказать-то? – проскрипел тот, бессистемно мигая глазами, – это всё на самом деле? Происходит с нами прямо сию секунду?

– Всё когда-нибудь происходит первый раз, – просипел Чиф, прижимая того к себе.

– Ты меня пугаешь, – слабо проговорил Кэп, – что ещё может произойти?

Чиф погладил единственно близкое существо по голове. – Уже ничего, ничего ужасного. Теперь-то мы, наконец, можем не думать о судьбе потомков, их у нас просто никогда не будет…

Его ладошки шарили по нескладной долговязой фигуре всё смелее, на мгновенье замерли, – у тебя точно ничего не болит?

– Неважно, дружочек, не бойся сделать мне больно… пожалуйста, да… да!!!

За работой по выносу добычи валькирии со мной разговорились, девчонки не упускают подвернувшиеся свежие не отыметые мозги, друг дружку-то уже до телепатии, наверно, затрахали. Сёма, конечно, не в счёт – он как резиновый мячик с кирпичом внутри, лучше не поддаваться искушению его попинать. Валькирии в чём-то с ним схожи, но по-своему, конечно. Не устаю удивляться, просто ничего не могу поделать с собственной натурой – первая сигнальная система умиляется и тает от няшных дурочек, хоть вторая и нудит: «Не впадайте в маразм, коллега, не забывайте, что для этих лялек вы старый козёл и «сам дурак!»

Работали девочки с выдумкой, с огоньком. Когда ушёл катер с первой партией, разбежались по отсекам, а я продолжил заниматься переносом в ангар ящиков с бухлом и коробок с сигарами по довольно длинному извилистому маршруту. Я и не возражал, такова неизбывная судьба русской интеллигенции. Через некоторое время спросили, что делаю и где нахожусь. Ответил, что в космосе, блин, лифт дожидаюсь, что-то долго нет. Они посмеялись, а через две или три минуты звездолёт ощутимо вздрогнул. Я в этот момент, матерясь, проталкивал через шахту «лифта» очередную партию ящиков. Подумал ещё, что метеорит влетел, и нужно поторапливаться, пока не убило каким-нибудь космическим обломком. В темпе складываю добычу, перематываю штабель, и тут меня насторожил всполох сверху. Задрал голову и ничего не понял – потолок выгнулся вниз, местами треснул и самое удивительное – покрылся по трещинам инеем! Лёд и пламень, блин.

Полыхнуло ещё и ещё, наконец, показалось сияющее жало плазменного резака. Часть потолка отделилась, плавно поплыла вниз, за ней следующие. Неописуемой красоты картина «обрушение потолка ангара в невесомости» или катание валькирий на обломках. Сами фрагменты падать не могли, на них стояли девчонки, задавая движение импамами дроидов. Интересно, что ко всем фрагментам кто-то давно прикрепил даже с виду неприступные сейфы.

Спросил их, как это следует понимать? Они поведали, что первым делом зашли в банковское хранилище, оценили прочность сейфов, палубы и переборок, к которым те жёстко крепились. Напомнили, что, если на металл налить кислоты, он, мало того, что потеряет прочность, ещё и получится много водорода, который в сочетании с кислородом очень полезен в замкнутом пространстве, если требуется оное пространство быстренько расширить. Натащили в хранилище из других отсеков обычных кислотных аккумуляторов и кислородных баллонов, продырявили, поставили термические заряды на замедление и покинули отсек, вручную закрыв створки шлюза. Вот, мол, и всё, ещё и удивились – разве российских врачей не учат химии?

Я напомнил, что, вообще-то, по специальности психиатр и, как доктор не врублюсь, откуда в звездолёте кислотные аккумуляторы? Оказывается, что кислоты применяются и в других, более сложных процессах, а раз их много, запасать энергию для питания низковольтных цепей так получается дешевле и проще всего. Колесо, кстати, более древнее изобретение, всё ещё актуально в самых развитых мирах. И вообще, они, видите ли, не понимают, чем я недоволен – оказывается, старались для меня, чтоб мне упростить работу по перетаскиванию добычи.

Ага, когда я уже половину через «лифт» перетаскал, но и это ещё не всё – нахалки заявили, что свою работу сделали и дальше могут мне помочь только морально, разве что перемотают штабели понадёжнее, а то интеллигенту с высшим образованием нет никакого доверия.

Промолчал я на их сентенции, занялся делом, девчонки, конечно, на месте не устояли, подключились и просто от скуки продолжили меня изводить. Лилит, ни к кому не обращаясь, удивилась, почему не психиатрия считается древнейшей профессией, поскольку само понятие «профессия» очень похоже на психический диагноз, чем, скорей всего, и являлось с точки зрения наших не совсем разумных предков. А раз так, кто-то же должен был его поставить?

Мара подхватила, что первый подобный диагноз мог поставить только древний психиатр или шаман, и поставил он его себе самому, тем самым заняв должность, а уж потом, пользуясь служебным положением, чисто из вредности или мести принялся навешивать ярлыки на ни в чём неповинных девушек.

Грейс попыталась урезонить подруг, заметив, что я получаюсь древнейшим наследием цивилизации, даже древнее колеса, ведь вначале всего было слово, а кроме слов от меня в космосе никакого толку не видно.

В душе я прописал им по сто кубов сульфазина, лоботомию и электрошок, а вслух уточнил, что работаю не просто со словами, но вообще с информацией. Как бы себе не льстили доблестные космонавтки, их мозги меня интересуют в наименьшей степени, чисто по службе, а изучаю Содружество в целом и входящие в него расы в отдельности. Данных накопилось уже порядочно, правда, в основном косвенных или непроверяемых из области домыслов, но для её обработки мне даже Макс помогает – лепит базы данных и кодирует, чтоб Буханка не расстраивалась по поводу злостного нарушения закона. Да вот беда – поработать с ними удаётся нечасто – на корабле всё контролирует искин, а за бортом постоянно что-то отвлекает.