Евгений Синтезов – Лох с планеты Земля (страница 24)
— Гм. Хорошо, — она растерялась, — то есть плохо, конечно, но пусть. Просто ответь — что тебе сделал Семён? За что ты так с ним?
— Было б за что, убил бы, — я отметил её растерянность, и тут же лопухнулся сам, второй промах. Да и чёрт с ним!
— Ты просто привыкла к другому. Гильдия нас вытаскивала с того света, из моргов и хосписов, поэтому так бережно мы обращались с новичками.
В её глазах засветилось понимание.
— И…, — я запнулся, переступая через себя, — ты не всё о нём знаешь. Просто поверь — так ему же будет лучше. Лучше помоги парню.
— В чём?
— Стать злее, серьёзнее, — я сам зол и серьёзен. — Он воспринимает всё вокруг как забавную игру, приключение.
Фара нехотя кивнула. — Ладно, попробую, но ты сбавь обороты, я за тобой слежу. И хватит меня заговаривать — бей или сдавайся!
Она согласна! Кладу кий на сукно. — Как скажешь — сдаюсь.
— Зараза! Так нечестно! — воскликнула она совершенно по-детски.
— Ладно вам ругаться, — отозвалась Лана от своего стола. — Вот мой алкаш сейчас проиграет…
Бам!
— Всё, пойдём обедать, — проворчал Дак.
Кэш скомандовала, — Буханка, конец занятия.
Я стянул капюшон и мысленно нехорошо выругался. Мы стояли у дальней от входа переборки, а у остальных за откидными столиками расположились старшие товарищи. Обедали и ехидно на нас поглядывали.
Хотя ну, что такого? Всего лишь изображали им пантомиму, как придурки. Кстати, рядышком обнаружились шведки с Максом, у них действительно была другая игра. Кэш отошла от нас к Фаре, Док к Вою.
Ладно, обедать, так обедать, подходим к стенке, открываем столики. Я в порыве солидарности заказал «молодым» только сегодня лапшички собственного изобретения.
Девчата измурчались от восторга, а Макс, никак не мог поверить, что вот это лакомство в России — пища бродяг и холостяков. Ну, ничего ж особенного — просто дошик, к нему бы кетчупа или майонеза!
Я отчётливо ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, неспешно оборачиваюсь. Вой, конечно, успел отвернуться. Демонстративно полил, чего там у него в тарелке, соусом, поставил бутылочку, чтоб я мог её хорошо рассмотреть. Тобаско! Мгм!
Не-е-е, обойдёмся — так же неспешно отворачиваюсь от него и продолжаю трапезу. Через полминуты мне на плечо легла рука. — Не дуйся.
Рядом с моей тарелкой Вой поставил нераспечатанную бутылочку соуса.
— Буханочка, — говорю, как бы, между прочим, — ещё лапшички…
— Четыре порции, — уточнил Вой.
— Да, четыре, — хорошему человеку не жалко. Он хлопнул меня по плечу, поставил тарелки на поднос и удалился. Я, сдерживаясь, лениво открываю соус, поливаю дошик, предлагаю Максу, — только не перелей.
— Как скажешь, — он отлил немного и передал соус Мари.
Обед удался! Если не считать не слишком удачное окончание. К нам подошла Фара. — После обеда свободное время — не забыли?
— Не-е-е, — уныло ответили девушки и Макс.
— Сёма, тебя это тоже касается, — ласково уточнила старший техник, — решением Воя штрафные баллы отрабатываешь у меня.
— Но почему? — я чуть не захлебнулся космическим белковым киселём.
— Вой говорит, что ему тебя строить не позволяет симпатия. Но как командир он не может освободить тебя от наказания — порядок должен быть для всех.
Я не нашёлся, что возразить. Да попросту охренел! Симпатия? У Воя?? Ко мне??? Господи, да хоть к кому угодно!!!
Глава 5
После обеда, наконец-то, получили новенького в полное распоряжение. Ради этого заранее в душе смирились даже с необходимостью составить ему компанию в оттирании палубы и переборок — таково традиционное начало трудовой повинности. Однако Фаре удалось для начала нас огорчить, — девчата, мусор, стирка, ну и как обычно — по обстоятельствам…
И тут же обрадовать, — ребята, помогаете девочкам, Сёма, вникаешь, что непонятно спрашиваешь…
Мы синхронно сделали недовольные лица, Фара улыбнулась, — девочки с радостью всё объяснят, правда?
— Правда, — хором ответили без показного энтузиазма.
— Тогда ушуршали нахрен! — начальница традиционно дала отмашку к выполнению.
Понятно, что мы напустили самый строгий и независимый вид, чтоб не думал себе, будто тут без него сильно скучали. Но в том-то и дело, что соскучиться Сёма не давал.
Вот пошли мы для начала собирать мешки с мусором и грязным бельём, сразу к его каюте. Мари запросто говорит, показывай, что у тебя. Он, конечно, подвоха не понял, запустил в каюту.
А там ну совершенно нефига интересного! Чистые голые переборки, аккуратно заправленная койка, хоть бы грязный носок на виду бросил для порядка. Но это же каюта загадочных Танака, сколько мы о них судачили! Она просто не могла такой быть!
Лилит скупо бросила. — Где мусор?
А он. — В космосе.
Макс не выдержал, прыснул, прикрыв рот локтем, захрюкал.
Сёма на него уставился, моргает честно. — А что, нельзя в космос?
Макс простонал. — Тебе точно нельзя.
Мы бы померли со смеху, если б не так разбирала досада — ну кто мог предполагать такой облом?!
Я не сдаюсь. — А бельё?
Сёма на шкаф показал пальцем. — Там.
Сочтя это за разрешение, отодвигаю створку — полный голяк!
— Только женское я уже отдал Хелен и Марте, извините, девчата, — смутился Сёма.
Ладно, хотя за это его убить мало. Мы переглянулись — чудеса! Куда он мог всё подевать? А то, что не было ничего, нам и в головы прийти не могло, уж такие эти Танака были с виду строгие — знаем таких.
Макс нагло вмешался. — Ну, что встали? Видите ж — не врубается пока человек. Сёма, постельное, нижнее грязное есть?
Тот смутился. — Да, вон в пакете, только он больше не выбрасывается почему-то….
Мы заржали, велели ему прихватить пакет и топать за нами.
Подходим к дверям другой каюты, Макс между прочим говорит. — А тут живёт наша дорогая Фара.
Сёма точно решил, что мы туда все вопрёмся, как к нему. Покраснел! И молча ждёт продолжения. Я подношу запястье к считывателю, сбоку от двери у самого пола открылась крышка хозяйственного контейнера, Макс вынул пакет с грязным бельём и пакетик с мусором.
Идём дальше. Сёма стал пунцовым, когда Макс без комментариев всё повторил у каюты Воя. Ну, думаю, сейчас у него слова найдутся, сейчас выскажется. Не подаём вида, а сами готовы дать организованный отпор.
А он! Бросил мешок, отвернулся к стене, руку поднял, прислонил, уткнулся в локтевой сгиб носом и принялся вздрагивать, жалобно поскуливая. Подождали, пока его немного отпустит, Макс отдал мне свои пакеты и, приобняв его одной рукой за плечи осторожно повёл.
Пошёл, закрыв лицо ладонями, покачиваясь, как пьяный. Мы озадаченно переглянулись, пожали плечами и пошли следом.
У дверей Дака Семён убрал ладони от покрасневших глаз, высвободился, спросил. — У меня, значит, есть такая же фигня? А где?
— Буханку спроси, — посоветовал Макс.
— Так чего она сама не спросила про мусор? — возмутился Сёма.
— Она тебе мамка, что ли? — парировала Мара.