Евгений Сидоров – Пациент нестабилен (страница 9)
А ночью случилось страшное. Откуда он мог знать, что у того, забитого жизнью и людьми малолетки, энурез. Проснулся от того, что сверху на него лилось что-то теплое. Несколько секунд понадобилось, чтобы понять, что происходит, и еще мгновенье, чтобы осознать! Теперь и он стал «опущенным»! В мгновенье ока он превратился из подающего надежды молодого блатаря в существо низшего порядка. Существо, с которым никто, кроме таких же опущенных никогда общаться не будет. Предстоящие годы отсидки мгновенно превратились в одну сплошную черную полосу.
Не отдавая себе отчет, в порыве страшной ярости он вскочил и накинулся на спящего сокамерника. Схватил его за шиворот и скинул вниз головой на бетонный пол. Тот умер практически во сне: вряд ли он успел осознать тот момент, когда основание черепа проломилось, как сухой тростник, а из лопнувшего черепа выплеснулась мозговая ткань.
Особого шума не было. Однако в этот момент по коридору проходил дежурный. Взглянул в глазок и, увидев происходящее, он быстро открыл дверь и вошел в камеру. Спросил, что случилось. И в этот момент будущего Президента отпустило. Он зарыдал и выпалил все, как на духу. Это был уже не приблатненный малолетка, а мальчик, которому теперь предстояло долгие годы топтать зону в статусе «опущенного».
И дежурный допустил нарушение Устава, он разрешил себе эмоции. Ему стало жаль этого пятнадцатилетнего пацана. Один уже погиб, его не вернуть, а второй еще может выбраться из этого ужаса, встав на путь исправления.
– Так, пацан, слушай сюда. Следаку говоришь, что ты спал и ничего не видел. Проснулся от шума, а тот уже того. Про остальное я буду молчать. И ты, главное, молчи. Когда выберешься отсюда, постарайся человеком стать, завязать с криминалом. В актив вступи, по УДО выйдешь. И постирай робу, а то воняет. Если спросят, почему мокрая, скажешь стошнило от вида трупа, пришлось постирать. Все понял? Запомни: будешь молчать – будешь жить. Я промолчу. Вот здесь подпиши бумажку. Как, зачем? Чтобы я молчал. И чтобы ты, если что, сотрудничал с органами. Нет – нет, да и делился информацией.
– Спасибо вам, дяденька, – сквозь слезы пробормотал будущий Президент, подписывая заявление о добровольном сотрудничестве с правоохранительными органами.
Дежурный поддержал версию несчастного случая. А уж малолетний свидетель все рассказал, как надо, чудом избежав мрачного будущего.
Потом он вернулся в зону. Естественно, никому не открылся. Продолжал есть за одним столом со всеми, здороваться, пользоваться постельным и нательным бельем, выдаваемым на общих основаниях. Иногда его охватывал страх того, что все раскроется. Получается, он зафаршмачил всю зону. За такое просто убивают. Без вариантов.
Потом он вступил в «актив». Стал ответственным за лагерную библиотеку. Да и вообще, поменял свое отношение ко всему в исправительном учреждении. Чем, кстати, несказанно удивил всех: как осужденных, так и саму администрацию. Это помогло ему выйти по УДО за хорошее поведение.
Постепенно память стерла из своих анналов те минуты дикого ужаса, пережитые им в пересыльной тюрьме. Однако оставила в памяти имя дежурного по следственному изолятору – Харитоненко Виктор Остапович.
Спустя несколько лет он снова сел. Благодаря корешам, то, что он состоял в «активе» на малолетке, ему не предъявили. Общались как с равным.
После второй отсидки он стал вхож в дома многих уголовных авторитетов. Лихая жизнь сводила их в банях, на малинах, пирах. Очень и очень многие люди «ручкались» с будущим Президентом, «пили из одного кубка».
И получилось так, что почти весь криминальный мир одной советской республики, а также через правило пяти рукопожатий – и всего Союза, оказался «зафаршмаченным» будущим Президентом Украины.
Глава 14
Самолет Президента Украины приземлился в аэропорту Вильнюса. Подали трап. К спускающемуся по трапу гостю поспешили представители литовской делегации. Вдоль красной дорожки выстроилась рота почетного караула. Чуть поодаль стояли лимузины кортежа.
На фасаде здания, находящегося на расстоянии не более пятидесяти метров, праздничными роликами светился большой светодиодный экран, привлекая к себе внимание яркими красками. Организаторы постарались, чтобы каждого лидера встречал видеоряд, который бы у него ассоциировался с его родной страной.
Украинского лидера встречал ролик, в котором чередовались бескрайние просторы полей и лесов, мощных комбайнов, обрабатывающих эти поля, лица колхозников, работающих на этих комбайнах. Очень интересная художественная ретроспектива из черно-белых фотографий.
Среди калейдоскопа фрагментов Президент увидел на экране черно-белую фотографию улыбающегося человека. И вдруг сам стал белым. Его даже пошатнуло от резкого скачка давления. Ближайший помощник увидел резкую перемену в облике шефа и кинулся к нему.
Но Президент ничего не ответил, Президент смотрел на экран и едва дышал. А с экрана ему улыбался Харитоненко Виктор Остапович, а за ним стилизованная под транспарант надпись: «Я никому не скажу, но не делай того, что собрался делать!»
* * *
– Вы слышали? Президент Украины отказался подписывать Соглашение об Ассоциации с ЕЭС, сэр!
– Какую причину он озвучил?
– Нежелание терять рынок России, сэр. Украинцы просят привлечь к переговорам русских.
– Никаких русских! Начинайте операцию! Они должны понести ответственность по всей строгости!
– Есть, сэр!
* * *
– Соседи отказались от подписания Соглашение об Ассоциации на саммите в Вильнюсе.
– Я в курсе. Какие подробности?
– Подробностей минимум. Окружение передает, что он прилетел с однозначным намерением подписать. Весь полет шутил и был весел. Однако в зал заседаний прибыл уже не в духе. Через помощника передал, что не готов подписывать. Сказал, что требуются дополнительные консультации с нами, с Россией.
– Уже выходили на связь?
– Нет. По информации из его администрации, никаких указаний о начале переговоров никто не получал.
– Странно. Инициируйте по каналам Минпромторга переговоры с нашей стороны.
– Понял.
Глава 15
Специалист был удивлен. Он редко удивлялся, однако в этой стране за недолгий срок его удивляли уже дважды.
Он не находил объективных причин, почему Президент страны отказался от подписания Соглашения. Как говорилось раньше, в совпадения он не верил. В то же время его команда, обложившая Президента со всех сторон, мимо которой и мышь не могла проскочить не зафиксировала никакого внешнего воздействия на Президента. Тот ни с кем несанкционированно не встречался, никому не звонил, никаких сайтов не посещал, сообщений не получал. Получается, просто так взял и передумал. Сам! Да бред.
– Вызовите ко мне Аналитика.
– Есть, сэр.
Аналитик работал в команде Специалиста давно, был не только правой рукой, но и целой головой.
– Слушаю тебя. Наверное, не можешь сказать, как это произошло.
За годы совместной работы они научились понимать друг друга без слов.
– Ты прав. Ничего не приходит на ум кроме того, что он сошел с ума.
– Слишком простой ответ, старина. Такой ответ бы позволил нам сидеть спокойно и дальше. Однако, спешу тебя расстроить. Все было не просто. Он не сошел с ума. Ему подали сигнал, после которого он отменил свое решение. Анонсированное решение, прошу заметить. Я тебе больше скажу, я знаю, когда ему передали этот сигнал. Но не знаю, как. Я провел расследование по горячим следам. Всю дорогу он был весел и шутил на разные темы. В аэропорту его встречала делегация. По приземлении он был также весел и общителен. Благодаря тому, что велась протокольная съемка, мы можем проследить его маршрут. Смотри, – Аналитик достал планшет, – я скачал это видео. Вот он идет, улыбается, машет рукой караулу, смотрит вдаль и, а потом все. После этого момента его как будто подменили. Он даже застыл на долю секунды. И поза его изменилась. Я показал психологам этот эпизод, они однозначно говорят, что это поза испуганного человека. Смертельно напуганного. А до этого мгновения он имел позу уверенного в себе человека.
– Что же такого пугающего он мог увидеть, мать его?
– Хороший вопрос. Съемки со стороны лица Президента не сохранилось. Камеры видеонаблюдения направлены в другую сторону. Протокольное видео тоже смотрело на него, а не туда, куда смотрел он. Мы нашли съемку на телефон работника аэропорта. Он снимал селфи на фоне делегации. Угол съемки направлен туда же, куда смотрел Президент, однако из-за засветки ничего не разглядеть. Фильтры не позволяют увидеть, что происходило дальше места, где стояли лимузины кортежа.
– А зачем он снимал против прожектора? Он же мог вообще всю картину засветить.
– Да это не прожектор. Это экран светодиодный на фасаде. Там крутили приветственные ролики главам делегации.
– Что было показано в этот момент на экране? Президент ведь мог смотреть на него, а не вдаль.
– Слушай, ты прав. Сейчас найду этот отрывок. Вот он. Теперь погоди минутку, я синхронизирую протокольную съемку с видеорядом на экране. Ага, получилось. Вот смотри.
На экране планшета, разделенного на две части, был виден светодиодный экран, и Президент. Вот он переводит глаза от лиц встречающей делегации, смотрит в сторону экрана, вот та микрозаминка и смена позы.