Евгений Шварц – Предчувствие счастья (страница 96)
Свист и шипенье, похожие на змеиные.
Дамкин. Почему это у вас в комнате всегда отопление шипит? Летом, а шипит? Да! Интереснейшая новость! Я достал вчера себе шевиот на костюм. Двойной! Американский! Не слушает... (Хлопает себя по лбу.) Ах, я глупенький! Мне предстоит это, а я не это... Так вот вы зачем просили меня остаться! Конечно! Все разошлись! Мы одни. А? Укусить вас зубами стальными? Пожалуйста! А? Что молчите? Зачем наивничать? Вы не девочка, я не мальчик — будем брать от жизни все, что она дает. Где ключ?..
Упырева. Не нужно.
Дамкин. Как не нужно?
Упырева. Вы пристаете ко всем женщинам, как зарезанный!
Дамкин (хохочет). Ревнует! Не надо! Берите от жизни все, что она дает. А что она даст?
(Берет ее за руку.) Какая холодная ручка.
Упырева. Сядьте.
Дамкин. Как сядьте? Ну это уж грубо. У меня есть такое свойство...
Упырева. Не тратьте времени.
Дамкин. Я не трачу.
Упырева. Тут у вас ничего не выйдет.
Дамкин. У меня, дорогая, есть такое свойство...
Упырева. Довольно.
Дамкин. Как это, то есть, довольно? Чего изображать добродетель? Я очень хорошо знаю женщин. Все они донжуаны и циники.
Упырева. Оставьте!
Дамкин. У меня есть такое свойство, дорогая. Уже если я начал, то не оставлю!
Упырева. Мне с вами поручила поговорить одна женщина! Понимаете? Чего мигаете глазами, как зарезанный? Она в вас влюблена. Это первое мое дело к вам. Второе мое дело — вас ненавидит один мужчина.
Дамкин. Кто?
Упырева. Он вам вставляет палки в колеса.
Дамкин. Не такие у меня колеса, чтоб можно было палки вставлять!
Упырева. А вот он вставляет.
Дамкин. Кто он?
Упырева. Да неужто вы сами не догадываетесь?
Дамкин (грубо). Довольно колбасы! Давайте сосисок! Говорите прямо, что знаете!
Упырева. У вас были столкновения с Гогенштауфеном?
Дамкин. У меня есть такое свойство: если мне прямо не говорят, я могу безобразие сделать. Он меня копает?
Упырева. Что вы сделали с Марусей Покровской?
Дамкин. С кем? Ах, да... (Хохочет.) Ну, что с ними делают-то вообще? Мы с ней недавно на лод...
Свисток. Дамкин и Упырева замирают.
Кофейкина. Не бойся, врет!
Свисток. Дамкин и Упырева оживают.
Дамкин. ...ке катались... Природа, виды... (Поет.)
Упырева. Ну, значит, они. Дайте-ка ухо. (Шепчет.)
Кофейкина. Ближе! Ближе сюда! Слушайте!
Бойбабченко. Ничего не слышно.
Кофейкина. Сейчас вторично пущу. Встань на стул. Слушай.
Бойбабченко на стуле у стены. Кофейкина свистит.
Дамкин (в точности повторяет предыдущую реплику).
Упырева. Ну, значит, они... дайте-ка ухо. (Шепчет.)
Бойбабченко. Нет, не слышно: тихо шепчет, окаянная.
Кофейкина. Гогенштауфен — к стене! Повторяем! (Свистит.)
Дамкин.
Упырева. Ну, значит, он... дайте-ка ухо. (Шепчет.)
Кофейкина. Опять не слышно? Ну, тогда пущу медленно! Слушайте во все ваши уши! От этого, может, жизнь человеческая зависит. (Свистит.)
Упырева и Дамкин повторяют предыдущие реплики чрезвычайно медленно, как при ускоренной съемке в кино.
Дамкин.
Упырева. Ну-у, зна-а-а-ачит-ит о-о-они... Да-а-ай-те-ка у-у-у-у-у-у-у-у-ух-х-о-о! (Шепчет.)