Евгений Шварц – Предчувствие счастья (страница 78)
Мария Ивановна. Тысячу рублей!
Варварка. Как?
Мария Ивановна. Что это вы так всполохнулись?
Варварка. Укололась об иголку. А почему вы знаете, что она тысячу стоит?
Мария Ивановна. Во вчерашней «Вечерке» читала. Похищена откуда-то там машинка... фабрика, кажется, «Ундервуд» — в тысячу рублей.
Варварка. Бывает... Однако пора и самовар ставить... Маруся! Маруся! Найди мне газету самовар развести. Маруся! Найди мне вчерашнюю газету!
Мария Ивановна. Батюшки! Что же это я? Совсем забыла, что я пить хочу. Иринка! Аня! Где же вода-то?
Анька (из окна рядом). Я водой траву полила!
Мария Ивановна (сонно). Кипяченой водой? Траву?
Анька. Что ж, что кипяченой. Зато холодной!
Мария Ивановна (сонно). Принеси опять.
Анька. Принесу! Только ты не засни.
Мария Ивановна (сонно). Не засну, если ты скоро.
Анька (во дворе со стаканом). Иринка! Иринка!
Иринка выбегает во двор.
Иринка. Чего тебе?
Анька. Идем в погреб за водой!
Иринка. Сама не донесешь, что ли?
Анька. Боюсь я. Страхов насказала про Варварку!
Убегают в погреб. Из дому выходит Маруся. Что-то ищет под окном. Из погреба выбегают Анька и Иринка. Увидев Марусю, замерли. Стоят и глядят на нее.
Маруся (тихо и печально). Девочки! Не видели тут газеты под окном? Вчерашней? Мачеха велела найти... Чего вы на меня уставились? Неужто я еще выросла?
Анька. Нет. (Ставит воду на скамейку.)
Маруся. Так чего же? (Еще печальней.) Выкатили гляделки, будто куклы какие-нибудь.
Иринка (кидается к Марусе). Она тебя бьет. Она тебя убьет.
Маруся. Что ты, что ты...
Анька. Она — разбойница, разбойница!
Маруся. Кто?
Иринка. Мачеха!
Маруся. С чего ты взяла?
Иринка. Она деньги считала! Во какую гору! На полу сидела.
Маруся. Когда?
Иринка. После обеда! Я под крышу лазила, в окно увидела.
Маруся. В какое окно?
Иринка. Вон в то!
Маруся. Ну да! Она там после обеда на ключ запиралась.
Иринка. Откуда у нее деньги-то?
Анька. Она разбойница, наверное! Она и тебя из детдома взяла, наверное, чтобы убить!
Маруся. Вот оно! Этого я и ждала! Этого я и ждала все время! Вот оно. Что же делать-то?
Иринка. А ты к нам переходи. У нас живи!
Анька. На диване у нас живи пока.
Маруся. Я так и знала, что дело неладно. Всегда она запирается, всегда в город ездит — а зачем ей? Знаете, девочки, она вчера телеграмму получила, а там написано: «Цены прежние».
Анька. Ну!
Иринка. Прежние?
Маруся. Что это за телеграмма? Знаете, девочки, будь она просто злая старуха, я бы с ней живо справилась. А она непонятная старуха!
Анька. Очки носит...
Маруся. После обеда каждый день сядет она за стол, счеты из шкафа достанет — и давай считать, на счетах щелкать. Щелк-щелк, будто кассирша в кооперативе.
Анька. В «Пролетарии»?
Иринка. Заткнись!
Маруся. Откуда у нее деньги? Наворовала? Будет суд, спросят меня: «Как это так, восемь месяцев жили у нее — и не знаете, чем она занимается?» А у нее разве узнаешь? У нее все с хитростью. Щиплется — и то так, что не придерешься. Положит руку на плечо, будто так себе, и между пальцами как зажмет! А скажешь ей: «Чего вы щиплетесь?», она сейчас же: «Я не щиплюсь, я показываю или...»
Из лавчонки выезжает в колясочке на роликах Маркушка.
Маркушка. Сено! Солома! Трава! Клевер! Турнепс! Пальмы! Горох! Табак!
Убегает, сделав по сцене два-три круга.
Анька. Маркушка-дурачок побежал милостыню собирать.
Маруся. А как она меня надула, когда я в лагерь собиралась с отрядом! Свалилась, стонет, сознание теряет...
Иринка. У нас было слышно...
Анька. У нас было слышно, как она сознание теряет.
Маруся. Я и поверила и осталась — и вот теперь сижу здесь одна. А отряд неизвестно где. Не знаю, как проехать. Ей даровой прислугой осталась.
Анька. Я очень боюсь ее. Очень.
Маруся. Мячик! Мячик!
Анька. Ай! Ай! Что она делает! Ай!
Иринка. Не надо.
Маруся. Что с вами?
Анька. Зачем Мячик?
Маруся. Посоветоваться! С кем же еще?
Анька. Ай, что ты! Он ведь... Он сразу пойдет узнавать, расспрашивать...