Евгений Шварц – Предчувствие счастья (страница 140)
Птаха. Птаха. А тебя?
Человек. Али-бек богатырь.
Птаха. Почему?
Человек. Я сильный очень. Что за сумка у тебя?
Птаха. Деда сумка, Ивана Ивановича.
Али-бек. Какого Ивана Ивановича?
Птаха. Грозного.
Али-бек. Я грамотный, хорошо по-русски говорю, зимой учиться поеду... Зачем обманываешь меня?
Птаха. Я не обманываю.
Али-бек. Обманываешь... Грозный по той стороне ходит. Мы знаем... Он там, а сумка здесь?
Птаха. Ну да. Я есть хотела — он бросил. Он добрый.
Али-бек. Он добрый? Земля белая... Небо черное... Листья синие... Что говоришь? Ты не здешняя, не знаешь... Он...
Птаха. Да вот он идет.
Али-бек. Уйдем.
Птаха. Куда уходить? Что за глупость!
Али-бек. Я его не люблю...
Грозный (подходит к краю пропасти). Это ты с кем же, Птаха?
Птаха. Чего спрятался, Али-бек?
Грозный. А-а! Да это Али-бек богатырь.
Али-бек. Зачем топор в руках? Говори...
Грозный. Ты что сердитый такой сегодня?
Али-бек. Умней стал.
Грозный. Умней стал — радоваться надо, а ты сердишься. (Начинает рубить дерево, растущее у края пропасти.)
Али-бек. Что делаешь?
Грозный. Дерево рублю.
Али-бек. Зачем?
Грозный. Увидишь.
Али-бек. Я тебя не люблю.
Грозный. Не любишь? Эх-хе-хе... Да-а. Встревоженный народ в горах живет, Птаха. Сегодня ничего, завтра сердит. Ну говори, чего меня не любишь? Что за темный разговор по горам пошел?
Али-бек. Я не темный, я грамотный. Я книжки читал. Я молодой человек, ты — старый.
Грозный. Ну, так что?
Али-бек. Старый казак обижал горцев...
Грозный. Ну... ты думаешь, это я обижал?
Али-бек. Идешь лесом — яблоня растет. Садовая яблоня. Яблоки с кулак, белые... в лесу... Откуда?
Грозный. Известно откуда.
Али-бек. Не руби, слушай.
Грозный. Я и так слушаю.
Али-бек. Откуда в лесу яблоня, знаешь? Сто лет назад через горы до самого Черного моря сады шли. Сто тысяч миллионов яблонь, вишен, черешен... Что осталось? Десять яблонь, две черешни... Дорога шла, мосты шли — где они?
Грозный. Могу тебе спокойно ответить: сады лесами поросли, мосты погнили, дороги обвалами позавалило.
Али-бек. Почему?
Грозный. Сам знаешь... Царь Николай Первый Кавказ покорил, все разорил. Которые горцы дальше в горы убегли, которые в Турцию подались, все бросили. Лет шестьдесят только лес тут рос да зверь бродил.
Али-бек. Живая была земля. Ты ее дикой сделал, зверю отдал.
Грозный. Не я, а в старые времена это было.
Али-бек. Я думал, все старые казаки и русские — враги, давно они убиты, убежали, поумирали. Я думал, все новые казаки и русские — друзья.
Грозный. Правильно.
Али-бек. Товарищи.
Грозный. Спокойно, спокойно.
Али-бек. По-русски занимался, старался... Говорю, как русский. Книги читаю. Учиться зимой поеду.
Грозный. Ну, так за что ты на нас сердишься?
Али-бек. Ни на кого, только на тебя я сердит. Все мы из мертвой земли опять живую делаем, а ты нет. Ты вредный старик, старый казак, заговорщик.
Грозный. Чего болтаешь? Спокойно отвечай. С кем у меня заговор?
Али-бек. Со зверями.
Грозный. Эх, ты, а еще грамотный.
Али-бек. А почему скот пропадает?
Грозный. Медведь режет.
Али-бек. А кровь где, кости где?
Грозный. Не знаю. (Оглядывает дерево.) Ну, кажись, готово. Поберегитесь, товарищи, маленько. (Наваливается на дерево плечом.)
Подрубленное дерево трещит, накреняется, валится сначала медленно, а потом все быстрей, быстрей. Падает верхушкой на ту сторону Старого Русла.
Али-бек. Зачем дерево повалил?
Грозный. Мост сделал. (Идет по дереву спокойно, как по земле.)
Али-бек бежит ему навстречу. Встречаются над пропастью.
Али-бек. Не пущу. Нет.
Птаха. Что вы? Ненормальные! Как же вы разойдетесь?
Али-бек. Здесь наш скот пасется, бывшего аула, колхоза «Красный кабардинец»...
Птаха. Повернитесь. Стали, как бараны.