Евгений Шварц – Позвонки минувших дней (страница 108)
Солдат. Не приучен.
Водяной. Безобразник ты, братец!
Солдат. Ну и Водяной! Как говорится, собаке не верит, все сам лает. Ты мне зубы не заговаривай! Боролись мы с тобой? Боролись. Осилил я тебя? Осилил.
Водяной. Пожалуйста, не напоминай.
Солдат. Должен ты меня слушаться? Должен. Ну и слушайся.
Водяной. Сейчас, погоди. Дай успокоиться, утешиться. Эй, Квак!
Квак. Ква, ква, к вашим услугам.
Водяной. Боишься ты меня?
Квак. Ох, боюсь.
Водяной. И здорово боишься?
Квак. Квак, квак полагается.
Водяной. У!
Квак подпрыгивает.
Водяной. Э!
Квак подпрыгивает и переворачивается.
Водяной. Ну что? Где у тебя душа?
Квак. В пятках, владыка подводный. Оттого я и прыгаю, квак, квак мячик.
Водяной. Дрожи передо мной!
Квак дрожит.
Водяной. Отчетливей!
Квак дрожит крупной дрожью.
Водяной. Молодец. Из простых лягушек выслужился, а как разумен. Любишь меня?
Квак. Квак, квак, квак родную маму.
Водяной. Ну вот мне и полегчало. Нет, все-таки я грозен. Ужасен я! Ну, Солдат, говори, чего тебе надо.
Солдат. Ваня. Иди сюда, Иванушка.
Водяной. Зачем это? Отойди, мальчишка! Подтяни брюки. Одерни рубашку. Волосы поправь. Держись ровненько! Не мигай!
Солдат. Да брось ты к нему цепляться. Он мальчик хороший.
Водяной. Всех их топить надо! Ну, говори, чего тебе?
Мальчик храбро подходит к Водяному. Водяной отворачивается с отвращением. Квак в точности повторяет все движения своего повелителя.
Иванушка. Ты мою маму украл!
Водяной. Кого-кого?
Иванушка. Мою маму, Марью-искусницу.
Водяной. А вот и не украл!
Иванушка. Не обманывай, не обманывай! Ласточки видели!
Водяной. Это им привиделось! Они взад-вперед шныряют, ничего толком не разглядывают!
Иванушка. Ивы тоже сказывали.
Водяной. Это им приснилось. Они вечно над водой дремлют.
Солдат. Довольно, Водяной, сироту обижать! Гляди! (Достает из ранца мешок пороха.) Опять тебя свалю, если слова своего не сдержишь. Подавай сюда Марью-искусницу!
Водяной. Говорят вам — нет у меня такой.
Солдат. Веди нас в твою подводную избу.
Водяной. У меня не изба, а дворец!
Солдат. Это нам все равно. Идем в твой дворец. И собери всех своих слуг и служанок. И мы сами поглядим, не найдется ли среди них та, которую мы ищем. Ну! Решай! А то рассержусь!
Водяной. Ладно, карасики мои серебряные, быть по-вашему. Покажу я вам всех своих слуг и служанок. Узнаете Марью-искусницу — она ваша. А не найдете — заточу я вас в подводную темницу, такую глубокую, что камень туда полгода летит. Согласны?
Солдат. Ладно, там видно будет. Идем!
Водяной делает знак Кваку. Низко поклонившись, Квак ложится у самых его ног, лицом к противоположному краю поляны. Он принимается дуть, дуть, дуть. И вот трава и цветы начинают тускнеть, тускнеть, расплываться. Вместо цветущей поляны — темное озеро, неподвижное, как зеркало, появляется у ног Водяного и его гостей. Квак громко квакает. Рябь проходит по воде, и вдруг она начинает светиться изнутри. Водяной становится величественным. Он делает широкий жест, предлагая гостям подойти к воде. Вода делается прозрачной. Широкая лестница из красных кораллов ведет вниз, в глубину открывшегося озера. Коралловые деревья стоят вдоль лестницы по ступеням.
— Ну, государи мои, гости мои драгоценные, — провозглашает Водяной торжественно. — Лесок, где мы подружились-познакомились, — это полчуда. А настоящие чудеса впереди. Видите лестницу?
— Видим, — отвечает Солдат.
— Коралловая! Из южных морей. У братца семиюродного выменял. Тысячу пудов осетровой икры за нее дал. Пожалуйте за мной, коли не боитесь по коралловой лестнице в самое подводное царство, в самую середину.
Водяной не спеша входит в озеро. Квак поддерживает его под локоть. Солдат улыбается.
— Как говорится: в боярский двор ворота широки, а со двора узки. Однако — храброму мужу море — за лужу. Идем, Ваня.
Под водой светло, как на земле. На каждой площадке лестницы стоят на хвостах большие светящиеся рыбы. Каждая из них светится на свой лад. У одной вспыхивают и гаснут глаза, как маяки. У другой на голове, на длинном стебельке фонарики, похожие на грушу. Третья вся — от носа до хвоста — сияет синим пламенем. У четвертой светятся плавники. И все они вспыхивают особенно ярко и низко-низко склоняются перед Водяным, когда он проходит мимо. Вот и подводное царство.
— Не двигайте ножками, не утруждайте себя, гости мои любезные, — хрипит Водяной. — Течение подводное — послушное, само отнесет вас куда следует.
И в самом деле, едва он успевает сойти со ступенек, как невидимая сила мягко подхватывает его и несет вперед над дорогой, вымощенной серебряной рыбьей чешуей. Квак старательно поддерживает его под локоть. Ваня и Солдат несутся следом. Дорога ведет через коралловый лес. Красные, розовые, белые кораллы разрослись, переплелись. Они блестят и сияют над коралловой чащей. Строем, как часовые, ходят светящиеся рыбы. А из-под ветвей, из глубины коралловых зарослей, из зеленой мглы глядят на чужеземцев морские чудовища. Коралловый лес позади. Теперь дорога идет среди водорослей. Водоросли эти всех цветов — синие, желтые, красные, зеленые. Крошечные рыбки, разноцветные, легкие и веселые, как птицы, шныряют между подводными зарослями.
— А скажи, дядя Солдат, — спрашивает Иванушка, — ждет меня мама? Думает ли, что я так близко?
— Возможно, что и ждет. Материнское сердце — вещун, — отвечает ему Солдат.
Маленькая шторка.
Полутемная подводная пещера. Свет падает из маленького окна под потолком. Марья-искусница сидит, склонившись над пяльцами, работает усердно. На пяльцах — в узоре из листьев вытканное разноцветными шелками лицо Иванушки. Все оживает его лицо под искусными пальцами рукодельницы, все оживает, так и кажется, что он заговорит сейчас.
— Что молчишь, сынок? — спрашивает Марья-искусница. — Где ты? Уж не близко ли? Тревога с утра меня томит. Все чудится, что бродишь ты за стенами, зовешь мать, ищешь, и я не слышу. Ты здесь?
Или кажется это в мерцающем неверном свете, или в самом деле шевельнулись губы мальчика. Послышалось это матери, или в самом деле шепнул Иванушка.
— Я здесь.
— Иванушка! — воскликнула мать. — Неужто ты сам пробрался в эти края, холодные да сырые. Не дождался меня, сам за мной пришел?
— Да! — шепчет Иванушка.
Продолжая работать, не сводя глаз с Иванушки, заводит Марья-искусница песню: