Евгений Шварц – Бессмысленная радость бытия (страница 125)
— Мерси, фа, соль, ля, си! — гудит откуда-то из глубины экипажа голос.
Волшебная палочка снова приходит в движение. Раздается писк, визг, шум, и шесть крупных мышей врываются на лужайку. Они вьются в бешеном танце. Поднимается облако пыли и скрывает мышей.
Из облака слышится пение: первые слова песни поют слабые высочайшие сопрано, а последние слова — сильные глубокие басы. Переход этот совершается со строгой постепенностью.
Пыль рассеивается — на лужайке шестерка прекрасных коней, в полной упряжке. Они очень веселы, бьют копытами, ржут.
— Тпру! — кричит фея. — Назад! Куда ты, демон! Балуй!
Лошади успокаиваются. Снова приходит в движение волшебная палочка. Не спеша входит старая, солидная крыса. Отдуваясь, тяжело дыша, нехотя она встает на задние лапки и, не погружаясь в туман, не поднимая пыли, начинает расти. Ставши крысой в человеческий рост, она подпрыгивает и превращается в кучера — солидного и пышно одетого. Кучер тотчас же идет к лошадям, напевая без всякого аккомпанемента:
— Через пять минут подашь карету к крыльцу, — приказывает фея.
Кучер молча кивает головой.
— Золушка, идем в гостиную, к большому зеркалу, и там я одену тебя.
Фея, Золушка и паж — в гостиной. Фея взмахивает палочкой, и раздается бальная музыка, мягкая, таинственная, негромкая и ласковая.
Из-под земли вырастает манекен, на который надето платье удивительной красоты.
Фея. Когда в нашей волшебной мастерской мы положили последний стежок на это платье, самая главная мастерица заплакала от умиления. Работа остановилась. День объявили праздничным. Такие удачи бывают раз в сто лет. Счастливое платье, благословенное платье, утешительное платье, вечернее платье.
Фея взмахивает палочкой, гостиная на миг заполняется туманом, и вот Золушка, ослепительно прекрасная, в новом платье стоит перед зеркалом. Фея протягивает руку. Паж подает ей лорнет.
— Удивительный случай, — говорит фея, разглядывая Золушку, — мне нечего сказать! Нигде не морщит, нигде не собирается в складки, линия есть, удивительный случай! Нравится тебе твое новое платье?
Золушка молча целует фею.
— Ну вот и хорошо, — говорит фея, — идем. Впрочем, постой. Еще одна маленькая проверка. Мальчик, что ты скажешь о моей крестнице?
И маленький паж отвечает тихо, с глубоким чувством:
— Вслух я не посмею сказать ни одного слова. Но отныне — днем я буду молча тосковать о ней, а ночью во сне рассказывать об этом так печально, что даже домовой на крыше заплачет горькими слезами.
— Отлично, — радуется фея. — Мальчик влюбился. Нечего, нечего смотреть на него печально, Золушка. Мальчуганам полезно безнадежно влюбляться. Они тогда начинают писать стихи, а я это обожаю. Идем!
Они делают несколько шагов.
— Стойте, — говорит вдруг маленький паж повелительно.
Фея удивленно взглядывает на него через лорнет.
— Я не волшебник, я еще только учусь, — говорит мальчик тихо, опустив глаза, — но любовь помогает нам делать настоящие чудеса.
Он взглядывает на Золушку. Голос его звучит теперь необыкновенно нежно и ласково:
— Простите меня, дерзкого, но я осмелился чудом добыть для вас это сокровище.
Мальчик протягивает руки, и прозрачные туфельки, светясь в полумраке гостиной, спускаются к нему на ладони.
— Это хрустальные туфельки, прозрачные и чистые, как слезы, — говорит мальчик, — и они принесут вам счастье потому, что я всем сердцем жажду этого! Возьмите их!
Золушка робко берет туфельки.
— Ну, что скажешь? — спрашивает фея, еще более молодея и сияя. — Что я тебе говорила? Какой трогательный, благородный поступок. Вот это мы и называем в нашем волшебном мире — стихами. Обуйся и поблагодари.
— Спасибо, мальчик, — говорит Золушка, надевши туфельки. — Я никогда не забуду, как ты был добр ко мне.
Золотая карета, сверкая, стоит у калитки. На небе полная луна. Кучер с трудом удерживает шестерку великолепных коней. Мальчик-паж, распахивая дверцу кареты, осторожно и почтительно помогает девочке войти.
Сияющее лицо Золушки выглядывает из окошечка, и фея говорит ей:
— А теперь запомни, дорогая моя, твердо запомни самое главное. Ты должна вернуться домой ровно к двенадцати часам. В полночь новое платье твое превратится в старое и бедное. Лошади снова станут мышами...
Лошади бьют копытами.
— Кучер — крысой.
— Эх, черт, — ворчит кучер.
— А карета — тыквой!
— Мерси сан суси! — восклицает карета.
— Спасибо вам, крестная, — отвечает Золушка, — я твердо запомню это.
И фея с маленьким пажом растворяются в воздухе.
Золотая карета мчится по дороге к королевскому замку.
Чем ближе карета к замку, тем торжественнее и праздничнее все вокруг. Вот подстриженное деревцо, сплошь украшенное атласными ленточками, похожее на маленькую девочку. Вот деревцо, увешанное колокольчиками, которые звенят на ветру.
Появляются освещенные фонариками указатели с надписями:
ОТКАШЛЯЙСЯ,
СКОРО САМ КОРОЛЬ БУДЕТ ГОВОРИТЬ С ТОБОЙ.
УЛЫБАЙСЯ,
ЗА ПОВОРОТОМ ТЫ УВИДИШЬ КОРОЛЕВСКИЙ ЗАМОК
И действительно, за поворотом Золушка видит чудо. Огромный, многобашенный и вместе с тем легкий, праздничный, приветливый дворец сказочного короля весь светится от факелов, фонариков, пылающих бочек. Над дворцом в небе висят огромные грозди воздушных разноцветных шариков. Они привязаны ниточками к дворцовым башням.
Увидя все это сказочное великолепие, Золушка хлопает в ладоши и кричит:
— Нет, что-то будет, что-то будет, будет что-то очень хорошее!
Карета со звоном влетает на мост, ведущий к воротам королевского замка. Это необыкновенный мост. Он построен так, что когда гости приезжают, доски его играют веселую, приветливую песню, а когда гости уезжают, то они играют печальную, прощальную.
Весь огромный плац перед парадным входом в замок занят пышными экипажами гостей.
Кучера в богатых ливреях стоят покуривают у крыльца.