Евгений Шорстов – Превенция (страница 6)

– Так нет дождя.

– Мама сказала взять плащ, – по-детски наивно буркнул он.

– Так какие показания-то? – удивился я, натягивая через голову чудной предмет одежды.

– Их показания, – Серёга протянул мне тетрадь и шариковую ручку, – парочки.

– А ты что?

– А я буду допрашивать! – серьёзно сказал он.

Я сел на лавочку, подстелив подол плаща, чтобы не намочить штаны, Серёжка встал рядом, скрестив руки на груди, и принялся с презрением поглядывать на окна. Он что-то шептал себе под нос, но я так и не разобрал ничего, кроме слов «на кого смотреть?», скорее всего, это были рассуждения о том, кто обитал в квартире, в окна которой так настойчиво вглядывалась небезызвестная парочка.

Двор был пуст; дождя не было, и вскоре поднялся тёплый ветер. Прошло несколько минут, прежде чем они появились. Я заметил их первым. По виду, парочка была на пару-тройку лет старше нас, но тогда мы навскидку определили их как пятнадцатилетних. Высокий черноволосый парень был на голову выше своей остроносой подруги. Они подошли к соседнему дому, а мы, стараясь максимально незаметно подкрасться к ним, начали аккуратно покидать свою первоначальную позицию. Серёга поднял с земли увесистый камень, посмотрел на меня и тихо, будто боясь потревожить, сказал: «пиши!» Я раскрыл тетрадь на пустой странице, попытался написать слово «показания», но за отсутствием опоры буквы выходили ужасно кривыми и неказистыми, поэтому я решил внимательно слушать каждое слово допрашиваемых, а затем по памяти всё записать.

Мы шли по дороге, всё ближе и ближе подбираясь к ним. Сердце моё бешено колотилось, а тетрадь в руках слегка дребезжала, но хладнокровность моего друга моментально приводила меня в чувства, хотя сейчас я более чем уверен, что тогда он боялся ничуть не меньше, разве что камень в руке придавал ему уверенности. Когда мы были совсем близко, мне удалось разобрать, что говорил парень:

– Сама же слышала, что в глазок смотреть нельзя, когда дверь открыта, иначе они как бы за твоей спиной проберутся в дом, к болезням… Я этот справочник хочу одолжить как-нибудь, перепишу его даже, ещё чего интересного узнаю, представь, сколько невинных…

– Попались! – закричал Серёга, замахнувшись на девушку грязным камнем. – Мы всё знаем! И про чердак, и про окна знаем! Зачем лазали?! Птиц убиваете?!

– Ах, это вы туда ходили? – оборвал его парень. – Да вы хоть знаете, куда полезли?!

– Брось камень, брось, – спокойно сказала Серёге остроносая девушка, но тот её не послушал.

– Зачем ночью стучите?! – кричал он, бросая злобный взгляд то на парня, то на девушку.

– Тебя же, дурак, оберегаем! Из-за вас заново начинать! – крикнул на него парень. – Вы нам всё сбили, сами же теперь попадёте!

– Ты только подойди, я тебе! – Серёжка потряс камень в руке.

– Смерть придёт в дом, – вновь спокойным тоном сказала девушка, – нельзя было прерывать, мы бы всё закончили скоро.

Парень посмотрел на неё, взял за руку и, сделав обманный рывок в сторону Серёжки, от чего тот отшатнулся назад и бросил камень, без оглядки припустил вместе со спутницей назад по улице. Серёга чуть было не рванул за ними, но тут же осёкся и повернулся в мою сторону:

– Записал?!

– Запомнил, Серёга, сейчас всё запишу! – нервничая и холодея, проговорил я.

Ни капли лжи в моих словах не было, мне действительно удалось в подробностях запомнить всё сказанное таинственной парочкой. Как позже выяснится – это были первые волонтёры, которых я повстречал в своей жизни – Андрей и Катя. К сожалению, вместе я их больше никогда так и не увидел, но по отдельности они сыграли в моей жизни огромные роли.

Глава 3. Чёрные волонтёры

Ранним майским утром, когда солнце ещё недостаточно поднялось над серым городом, чтобы яростно бросать свои обжигающие копья-лучи в прохожих, я сидел за письменным столом, кропотливо перебирая старые книги из домашней библиотеки.

С улицы веяло грядущим летом. Я специально оставил окно открытым, ибо знал, что пыльные кипы старой литературы, найденные в деревянном шкафу, на балконе и в самых потаённых уголках моей квартиры, в силу своей ветхости создадут вокруг меня до безумия невозможную атмосферу старческой спёртости. Иногда дышать становилось по-настоящему тяжело, и мне приходилось прерываться и покидать своё рабочее место; в такие моменты распахнутое окно доставляло мне истинное удовольствие. Неповторимый аромат цветущей сирени витал в воздухе утренней улицы, а иногда и проникал в квартиру с резким порывом ветра.

Признаться, в тот момент моё занятие было совершенно бесполезным, но, как это часто бывает, именно бесполезным занятиям мы отдаёмся полностью и с неподдельным интересом. Каждая книга проверялась мной с ужасной дотошностью: сначала оглавление – все ли главы на месте? Затем нумерация страниц – все ли страницы идут по порядку? После – соответствие реального количества страниц с их количеством в библиографическом описании книги, на тот случай, если сомнительная глава была изъята уже после печати тиража. С гордостью вытерпев мою проверку, книга отправлялась в книжный шкаф, приведённый мною в порядок незадолго до начала работ, – сюда было решено ставить исключительно хорошо сохранившуюся и ценную литературу, а всему старью с порванными тряпочными обложками раз и навсегда запретить портить вид моей библиотеки. Затрудняюсь назвать точное количество проверенных мною книг, но могу уверенно заявить, что их было не менее трёхсот пятидесяти, и ни одна не осталась без моего внимания.

Зловещий «Паралич пробуждения» лежал на комоде рядом с раскладным диваном, будто бы насмехаясь над моими тщетными потугами найти среди своих запасов подобные ему экземпляры. Изредка я поглядывал на него с недоверием, почёсывал разъедаемый пылью нос, и вновь с головой нырял в своё бесполезное занятие. Глупая прихоть, подкреплённая надеждой встретить похожий случай, заставила меня потратить на это дело всю ночь, но таинственная тяга к поискам не позволяла сну взять надо мной верх, а утренний свет наоборот придал новых сил, и последние книги я, казалось, проверял уже автоматически. Мой мозг и глаза настолько привыкли к правильной последовательности цифр, что любая погрешность в идеальном порядке непременно привлекла бы к себе особое внимание, но, как назло, вся проверенная литература была чиста.

А город тем временем просыпался: люди шагали мимо моего дома в сторону автобусной остановки; школьники, визжа и громко смеясь, бежали на занятия, а местные автолюбители заводили свои громыхающие вёдра с болтами, припаркованные во дворе. Подъездная дверь открылась, о чём свидетельствовал писк домофона, и из дома кто-то вышел. Я высунул голову в окно, из чистого интереса пытаясь разглядеть этого человека, но ветви берёзы в совокупности с цветущей сиренью, закрывающей весь обзор, не позволили мне этого сделать. Мой взгляд скользил по толстому чёрно-белому стволу дерева, затем по пушистым белым облакам, что плыли в вышине, сливаясь в причудливые фигуры.

Вся бодрость вдруг испарилась: глаза слипались против моей воли, а веки будто наливались свинцом. Вдохнув свежего весеннего воздуха полной грудью, я немного прикрыл окно, устало поглядел на стол с книгами, задумавшись, стоит ли убрать их в шкаф сейчас или сделать это после сладкого утреннего сна. Но решение за меня принял организм, напомнив о важности отдыха лёгким головокружением. Сопротивляться ему было не в моих силах, в глазах всё плыло.

Аромат сирени ещё благоухал в атмосфере квартиры, когда диван тихонько скрипнул подо мной. Я заснул.

Подобно мощному электрическому разряду, в мою голову, чуть не расколов её пополам, ударил громкий звук дверного звонка. Он моментально вырвал меня из состояния сна, вдобавок внушив своей неожиданностью секундное чувство всепроникающего ужаса. В полной дезориентации от резкого подъёма я, опираясь рукой о стену, поплёлся к входной двери. Это пришёл Серёга. Мне ничего не стоило узнать его, посмотрев в глазок – он носил чёрную «канадку» вокруг рта, и именно её мой мутный после пробуждения взгляд заметил в первую очередь.

Его рука была около звонка, когда я распахнул дверь.

– Не звони, не звони! – болезненно проговорил я.

– Ты чего спишь? – спрашивал он, проходя в квартиру.

– Книги проверял.

– И как, – он заглянул в комнату, и, остановив взгляд на кипе, продолжил, не смотря в мою сторону, – проверил?

– Проверил, – сонно отвечал я, закрывая дверь.

– Если можно, то разуваться не буду, тут тебя подожду, – сказал мой друг, прислонившись плечом к стене прихожей.

Я одобрительно кивнул и, немного отойдя ото сна, начал соображать, что же мне делать дальше. На сегодня у нас было назначено целых три важные встречи: сначала нужно зайти к Кате – волонтёру, что живёт на другом конце города; затем, уточнив у Андрея – ещё одного волонтёра – точное место, встретиться с ним; а после этого в идеале отправиться на переговоры с автором «Паралича».

Серёга стоял в прихожей, пока я чистил зубы и прихорашивался перед выходом.

– И что по итогу, – улыбнулся он, завидев меня, выходящего из ванной, – поймал ценный экземпляр?

– Нет, – грустно ответил я, проходя мимо него в комнату, – вообще ничего! Твоей удачи мне не видать.

– Вот именно, что удачи, – послышался его голос из прихожей, – таких книг – одна на миллиард. Она же мне случайно попалась, я эту научную ерунду даже читать не собирался, так, оглавление полистал ради интереса. Ты представь, кто-то же умудрился в описании строения человека так напортачить, что целую главу пришлось изымать.