Евгений Шкиль – Стражи Красного Ренессанса (страница 8)

— Значит так, — звеньевой обвел присутствующих взглядом, — действуем согласно основному плану. Повторю на всякий случай. Как только клиент выходит, включается плазмоид, я и Джо берем Геру, затаскиваем в неотложку, Влад, вырубаешь плазмоид, Леша, сразу же включаешь сирену и срываешься. Маршрут тебе известен, пробиваешься к Ленинградке и дальше по шоссе. На шестидесятом километре свернешь на проселочную дорогу. Там нас встретит Марик.

— Лишь бы пробок не было, — озаботился Планкин.

— Когда ты в последний раз в воскресенье утром на окраине Москвы пробки видел? — спросил Роб.

— Никогда, — буркнул Леша.

Джохар слышал, что когда‑то население бывшей столицы России равнялось чуть ли не четырнадцати миллионам. Но после переезда правительства в Новосибирск в конце сороковых, после Второй Великой Кавказской войны в пятидесятых и связанной с ней массовой депортацией неграждан и нелегалов, а также поголовным уничтожением этнонацистов, после кризисных шестидесятых и политики переселения в Сибирь и на Дальний Восток в семидесятых — восьмидесятых, число жителей города теперь едва дотягивало до шестимиллионной отметки, и до сих пор каждый год продолжало неуклонно снижаться. И если когда‑то Москва являла собой одну сплошную транспортную пробку, то в начале девяностых автомобильные заторы превратились в редкость.

— Ну тогда ждем, и да пребудет с нами удача, — сказал Роберт.

Фортуна, и в самом деле, благоволила стражам. Когда лысеющий пухлощекий мужчина с безуминкой в глазах, одетый в длинное пальто и безразмерные ботинки, вышел из подъезда, по счастливой случайности улица оказалась пуста. Уткнувшись взглядом в асфальт и, видимо, думая о чем‑то своем, Гера не обратил никакого внимания на двух стражей в белых халатах, бесшумно подошедших к нему на расстояние вытянутой руки. Выстрел из инъекционного пистолета практически мгновенно усыпил не успевшую даже охнуть жертву, которую Джохар и Роб, ловко подхватив под руки, потащили к неотложке. В этот момент из‑за угла показалась целая вереница автомобилей, однако вряд ли хоть у кого‑то из проезжающих мимо водителей возникли подозрения, поскольку к тому времени, когда первая машина поравнялась с реанимобилем, лжесанитары затащили Геру в салон. А секунду спустя взвыла сирена, и фургон, сорвавшись с места, помчался на бешеной скорости по Планерной, и далее, свернув на Свободу, погнал мимо Алешкинского леса.

«Здесь бы этого шута прикопать и не заниматься ерундой, — подумал Джохар, стягивая халат, — не для того мы стали стражами, чтобы всяких дегенератов по подъездам щемить!»

— Ну вот и все, четверть дела сделано, — произнес Роберт, легонько ткнув носком в оголенную ляжку Геры, распластавшегося на полу салона, — а что у него на жопе написано?

— До — лой сов — ко — вый на — ци — о-нал — со — ци — а-лизм, — прочитал по слогам Влад и засмеялся, — вот клоун!

«Действительно, клоун», — согласился Джохар, у которого от омерзения свело скулы. Очевидно, что сегодня, в годовщину столетия Августовской трагедии известный скандалист и шизофреник Герман Касьянович Кудряшко собирался устроить очередную провокацию. Исполнил бы он ее в своей обычной паскудной манере: с началом траурных мероприятий попытался бы выскочить на Красную площадь, скинув с себя пальто, а затем, выкрикивая непристойные речевки, носился бы перед кремлевской стеной в голом виде на глазах у миллионов телезрителей, пока его не скрутили бы охранники правопорядка. Разумеется, неприятный инцидент лучше всего пресечь в зародыше. Но для таких дел существует милиция или, на крайний случай, особисты. Марать руки о разного рода недоумков не достойно воинов тайного братства, что бы там Влад по этому поводу не говорил.

Между тем неотложка, разгоняя протяжным воем попадающиеся на пути автомобили, пересекла МКАД и, миновав несколько проулков, свернула на Ленинградское шоссе. Здесь, как и на трансконтинентальной магистрали «Москва — Санкт — Петербург», имелись скрытые камеры наблюдения. Этот факт мало беспокоил Джохара. Во — первых, никто особо не озаботится судьбой полоумного Геры, а потому обыватель без труда проглотит информацию, выданную в ультранете, о том, что Кудряшко оказался наркоманом и пособником этнонацистов; во — вторых, если какие‑нибудь неприкаянные отморозки вроде народных депутатов из анархистов неожиданно потребуют тщательного расследования, вряд ли прокуратура сможет накопать хоть что‑то путное. Камеры, благодаря плазмоиду, заснять лица похитителей не могли, а прикрытие постарается уничтожить архивы с записью реанимобиля. И, наконец, в — третьих, даже если кто‑то что‑то найдет против стражей, Тайное Управление ВАСП способно закрыть рот любому горлопану.

— Леша, выключи сирену, — скомандовал Роб, — минут через пять увидишь рыжее здание. Трехэтажное. За ним дорога, свернешь на нее.

Заставляло неловко себя чувствовать Джохара совсем иное. Чуть более двух лет назад он вышел на контакт с бандой исламистов — наркоторговцев. В сущности, шайку эту можно было бы давно уничтожить, если бы не одно «но»: главарь группировки имел выход на Черного Зураба, последнего из оставшихся в живых внуков легендарного террориста и убийцы Джахангира Байсангурова. Махмудов никогда не интересовался историей, но биографию самого кровавого этнонациста середины двадцать первого века знал практически наизусть. Временами Джохар жалел, что родился слишком поздно для того, чтобы принять участие в поимке террориста номер один. Джахангир был ликвидирован в далеком 2058 году, когда Махмудову исполнилось только три года.

Джохар ничего не знал о своих родителях, кроме того, что конфедераты нашли его возле развалин дома рядом с расстрелянными мужчиной и женщиной. Скорее всего, исламисты расправились с нелояльными местными жителями, а ребенка почему‑то пожалели — мир не без чудес. Страж всегда подозревал, что убийцами являлись боевики Байсангурова. Отомстить за родителей главному бандиту Джохар не мог, но по советской земле все еще бродили его редкие последователи, в том числе и внук этнонациста Черный Зураб.

«Кто знает, — думал Махмудов, — может мне повезет, и я лично пристрелю эту мразь».

Однако тайные мечты стража оказались несбыточными. Восемь дней назад последний крупный главарь исламистов был обезврежен недалеко от Майкопа. Теперь мерзавца ждали быстрый суд и скорая смерть, а Джохара — очередное разочарование. Два года общения с ненавистными наркодилерами пошли коту под хвост. Теперь же руководство ТУ ВАСП приняло решение об уничтожении банд по всей территории Конфедерации, а кто‑то из кураторов подкинул дурацкую идею о провокации в отношении Геры.

Машина реанимации остановилась, и Махмудов отвлекся от печальных размышлений. Возле неотложки на обочине стоял синий электромобиль «Вольво», на капоте которого с сигаретой в зубах в камуфлированном комбинезоне сидел смуглолицый брюнет — тонированный наномаском Марик. Влад извлек из кабины два громоздких кожаных чемодана, открыл один из них. Внутри находились три автомата Озерова с боекомплектом.

— Во втором чемодане, под наличкой, две компактные модели без прикладов, — Черноземов испытующе посмотрел на Махмудова, — может, еще раз показать, где находятся?

— Хватит позавчерашних тренировок, — отмахнулся Джохар.

— Ну нет, так нет, — сказал Влад, раздавая оружие.

Вылезши из салона и воткнув магазин в автомат, Махмудов вдохнул утренний воздух полной грудью. Кругом — тишь да благодать. Лес и ни единой человеческой души. Жаркое августовское солнце, закрытое сизым облаком, своей формой напоминающим буханку хлеба, еще не успело разогнать свежесть минувшей ночи. Ласковый ветерок, играя в волосах, бодрил. Хорошее начало дня, чтобы умереть в битве. В своей личной священной войне.

— Салам, моджахеды! — поприветствовал стражей Марик.

— И тебе шалом, — ответил Влад, вытаскивая за шкирку из неотложки бессознательного Геру.

— Какое убожество, — сказал Верзер, улыбаясь уголками рта, — одно слово, либераст.

— Не обижай нашего подопечного, — наигранно возмутился Черноземов, — его прадед, между прочим, был министром финансов в эпоху Реставрации.

— Деградация налицо, — заметил Марик.

Влад, наконец, отпустил воротник пальто, и голова Геры глухо стукнулась об асфальт, отчего несчастная жертва произвола стражей, дернув ногой и громко хрюкнув, пробубнила:

— Эта страна… сраная раш… — и, всхрапнув, перевернулась на бок.

— Вкати‑ка ему еще дозу на всякий случай, а то вдруг очухается раньше времени, — сказал Роберт Джохару.

— А не сдохнет? — с сомнением произнес Махмудов, вытаскивая из кармана двухзарядный инъекционный минипистолет размером в две трети ладони.

— Вряд ли, — ответил звеньевой, — опасность для жизни возникает только при пятикратной дозе, так что стреляй смело.

Джохар прицелился в шею Геры, нажал спусковой крючок, раздался чуть слышный хлопок — непримиримый борец с режимом содрогнулся всем телом и перестал храпеть.

— Ну что, — Марик подошел к Махмудову, — тащим этого гаврика к машине?

Через две минуты Гера был связан и аккуратно упакован в багажник «Вольво».

— Так, Леша, отправляешься на базу, — Роберт осмотрел остальных стражей, — а мы действуем согласно плану.

Джохар взглянул на Планкина, который, потупившись, направился к реанимобилю — типа не согласен, обижен на звеньевого. Мол, досталась ему роль водилы, а сливки снимать будут другие. Забывает только, что кто‑нибудь из стражей рискует не вернуться живым. Да и если быть честным, Леша далеко не самый лучший боец. Влад четырежды побеждал на закрытом чемпионате по быстрой стрельбе среди спецслужб и военных братств, Роберт хладнокровен и спокоен в любой чрезвычайной ситуации, Марик откровенный бесстрашный псих, малочувствительный к боли, способный, пожалуй, драться даже если его нашпиговать под завязку свинцом. Сам же Джохар был одним из лучших рукопашников. Так что зря Планкин оскорбляется, придет и его время встретиться со смертью лицом к лицу и доказать, что у него есть личная честь.