Евгений Шкиль – Стражи Красного Ренессанса (страница 58)

— Kokusai Kōryū Kikin.

— Что?

— Это аббревиатура Японского фонда, под прикрытием которого мы работаем, сеньор.

— Что?! — предводитель поморщился, недобро посмотрев на Роберта. — Что ты сказал? Абри… что?

Джохар подумал, что шеф сейчас разделит участь Рэдбаклера и его спутника, так как великолепный дон Антонио Мануэль Гарсия де Тихуана Фернандес де Сан — Хосе решит, что его в очередной раз смертельно оскорбили. Но в этот напряженный момент вмешался юный оператор Хорхито.

— Сеньор Гарсия, осмелюсь заметить, — сказал он, — "аббревиатура" означает сложносокращенное слово, образованное из начальных букв.

— Ты стал слишком умным! — рявкнул главарь. — Без тебя знаю, что такое абри… бри… бри… в общем, что значит эта херня. И вообще хватит тут снимать! Сворачивайся и пошел вон отсюда!

Вызверившись на юного оператора, дон Антонио повернулся к Роберту:

— Значит, ты работаешь на япошек? Этот твой кокосай, случайно не то же самое что кокс?

— Нет, сеньор.

— Жаль, — предводитель встал напротив Марика, — а ты кто?

— Меня зовут Маркос Леонсио Берсер Аранго, сеньор, — не моргая сказал Марик, — по матери я являюсь потомком великого мексиканского революционера Хосе Доротео Аранго Арамбулы, более известного как Франсиско Вилья.

"Во, задвинул!" — поразился Джохар.

Дон Антонио, повернулся туда, где еще недавно стоял Хорхито, видимо, хотел узнать, действительно ли был такой революционер. Но юный оператор, вняв гневному совету своего предводителя, убрался с глаз долой.

— Что‑то ты не похож на настоящего латинского мачо, да и говор у тебе нечистый, — сказал дон Антонио.

— Мой отец уехал в страну Басков из‑за преследования проклятых гринго, а там именно такое произношение, сеньор. Я вырос далеко от родной Калифорнии.

Если бы предводитель знал, как разговаривают по — испански в стране Басков, то ложь Марика с легкостью раскрылась бы, но на счастье стражей дон Антонио весьма плохо представлял, о чем вообще сейчас шла речь. Лицо его выражало недоумение и злость.

— Ну знаете, песня есть такая… — сказал Марик и негромко насвистел "La Cucaracha".

В глазах предводителя боевиков впервые за время недолгого знакомства с арестантами появился осмысленный жизнерадостный огонек.

— Да… — выдохнул он, — там, кажется про дурь поется.

— Именно, сеньор, — воодушевился Марик, — и там же поется про моего любимого пращура, благороднейшего дона Хосе Доротео Аранго Арамбулу, более известного как Франсиско Вилья.

— Точно, — дон Антонио ткнул пистолетом в грудь Марика, — я вспомнил! — и, повернувшись к мексиканцам прокричал, — я что‑то ничего не пойму, почему этот парень до сих пор в цепях?!

К Марику подошел брюнет. Его пыльные щеки были покрыты недельной щетиной. В одной руке он держал японский короткоствольный автомат, в другой — универсальную отмычку. К великой радости Джохара дон Антонио потерял интерес к разговорам, и до стража не дошла очередь отвечать на глупые вопросы.

— Сеньор Гарсия, осмелюсь заметить, — послышался крик Хорхито, высунувшегося из башни плазмострела, — что нам пора уходить, поскольку авиация Word Energy Corporation скоро будет здесь, а мой "Тацумаки" не сможет обеспечить должную дисгайз — маскировку, если они подлетят слишком близко.

— Долбанный ты щенок! Самый умный, да! — заорал красный как рак предводитель. — Если бы ты не был мне двоюродным племянником, я бы тебя давно на хрен пристрелил! И не смей разговаривать на языке гринго! И не называй меня по фамилии, сукин ты сын! Для тебя я просто Антонио, просто старый добрый Антонио!

— Ладно, сеньор Гарсия! — прокричал наглый юнец и скрылся в башне плазмострела.

Главарь зарычал, повернулся к арестантам, оглядел их свирепым взглядом, и скомандовал:

— По машинам! Этих трех забираем с собой, остальных в расход! Этого парня, — дон Антонио снова ткнул Марика пистолетом в грудь, — посадить со мной. Я хочу с ним поболтать.

Вдруг послышался жалобный голос на ломаном испанском одного из вэков, пухлощекого мужчины, склонного к полноте, одетого в светло — синюю майку навыпуск с короткими рукавами:

— Сеньор, сжальтесь. У моего отца мексиканские корни, а мать пуэрториканка, — спина толстяка была темна от пота.

— Да? — дон Антонио подошел к несчастному. — И откуда ты такой мучачо?

— Из Лос — Анджелеса, сеньор.

Больше ничего не спрашивая, предводитель выстрелил толстяку в голову.

— Ты жирный кусок говна, а не латиноамериканец, — сказал дон Антонио, — нужно говорить не Лос — Анджелес, а Лос — Анхелес!

Примерно три четверти территории штата Нью — Мексико находилось под контролем так называемой Северной Республики, весьма аморфного, но агрессивного полугосударственного образования. Около шести месяцев назад нортеньос захватили Санта — Фе, и единственной реальной силой в штате, способной противостоять реконкисте теперь оставалась только вольная коммуна Лос — Аламос. На этом основании Джохар сделал вывод, что их сбили где‑то в северо — восточной части Нью — Мексико, в районе, который не контролировался латиносами. Командир экипажа левимага по каким‑то неведомым причинам решил, что летательному аппарату ничего не угрожает и снизился до высоты менее двух километров, за что и поплатился.

Джипы, поднимая столбы коричневой пыли, мчались по почти незаметной среди чахлых серо — зеленых кустиков проселочной дороге. Полупустынная равнина казалась бескрайней, лишь изредка ровность ландшафта нарушалась остроконечными скалистыми выступами, окрашенными во все оттенки бежевого, и далеко на горизонте виднелась синеющая дымка гор. В салоне было прохладно — работал кондиционер. И все же Джохара по — прежнему мутило. Он был зажат с двух сторон давно не мывшимися бойцами Народно — освободительной армии, от одного из которых кроме всего прочего несло текилой. В салоне играла бравая латиноамериканская музыка в тяжелой рок — обработке, что тоже весьма раздражало.

Наконец, после часовой езды джипы и плазмострел въехали в долину, расположенную между холмами. Здесь находился целый полевой лагерь, состоящий из сотен армейских палаток и жестяных времянок. В городке жили не только солдаты, но и женщины. Джохар даже заметил нескольких детишек, играющих с собакой. На склонах возвышенностей стояли столбы, на вершинах которых располагались огромные спутниковые тарелки, направленные вертикально вверх. Назывались эти устройства дисгайзерами. Благодаря им со спутника или с самолета, летящего на высоте более одного километра, невозможно было засечь поселение.

"И все это финансируется наркокортелями и японцами", — подумал Джохар. Нью — Мексико и прилегающие к нему территории воистину превратились в арену ожесточенной борьбы между мировыми и региональными игроками. Здесь пересекались интересы ВЭК, Японской Империи, Латиноамериканского Союза, Конфедеративных Штатов Америки, Северной Мексиканской Республики и государства Мормонов. Здесь уже почти сорок лет шла перманентная война всех против всех.

Плазмострел отстал от основной колонны, свернув к гаражам, а джипы подъехали к большой палатке, расположенной в центре долины и рассчитанной, наверное, человек на сорок — шестьдесят. Когда Джохар вылез из автомобиля, он увидел Марика в компании громко смеющегося дона Антонио и хмурого малыша Панчо. Марик увлеченно рассказывал какую‑то пошлейшую историю, сдабривая речь отборными испанскими ругательствами, а предводитель хохотал и хлопал новоявленного друга по плечу. Джохар заметил, что глаза Верзера посоловели. Не иначе мерзавец курил траву вместе с великолепнейшим из сеньоров.

Роберт стоял в одиночестве перед входом в палатку и сосредоточенно молчал. Только что в нее вошел молодой боец, известить командира о прибытии отряда дона Антонио. Джохар отлично понимал звеньевого. Ему сейчас придется выстраивать версию сотрудничества с японскими спецслужбами. Могло получиться так, что Роберта с легкостью тут же раскусят. Например, в лагере окажется военный советник из Сферы Процветания. А еще стражей могут допросить по отдельности. И уж тут никаких шансов…

Мрачные мысли Джохара прервало громкое ржание дона Антонио и пение Марика на испанском. В вольном переводе это звучало примерно так:

А тараканы, а тараканы

Разбежаться не смогли.

Все потому что, все потому что

Накурились конопли.

А тараканы, а тараканы

Разбежаться не смогли.

Все потому что, все потому что

На двоих лишь три ноги.

И далее шел припев:

А на Севере есть Вилья,

А на Юге есть Сапата,

А для блядской камарильи

Есть могилы и лопата.

В этот момент полы палатки раздвинулись и следом за молодым бойцом, исполняющим роль адъютанта, вышел мужчина со строгим взглядом. Он был коротко подстрижен, высок и подтянут, верхнюю губу окаймляли черные усы, слегка посеребренные сединой.

— Антонио, ты ржешь как жеребец, унюхавший кобылью течку, — сказал он, — тебя, наверное, слышно в Лос — Аламосе, а уж на двадцать пятом шоссе и подавно.

— Пусть слышат, Луис! — воскликнул предводитель. — Послезавтра мы возьмем Лас — Вегас, и двадцать пятое шоссе будет нашим!

— Много болтаешь! — процедил сквозь зубы командир, косясь на стражей.

— Не бойся, это свои ребята, — разулыбался дон Антонио, — мы их у корпов отбили. Они на япошек работают. Европейцы.

— По — моему, я инструктировал не вступать в контакт с противником.