Евгений Шкиль – Стражи Красного Ренессанса (страница 4)

Несмотря на постоянные разговоры ученых всех мастей о грядущем глобальном похолодании, сегодня, впрочем как и последние два месяца, стояла жуткая жара, августовское солнце ослепительно светило сквозь сверхпрочное оргстекло крыши, но внутри салона исправно работал кондиционер, источая приятный цветочный аромат. Молодой страж украдкой взглянул на шефа. Тот задумчиво смотрел на проносящиеся с бешеной скоростью опоры.

«А все же не так и плохо иногда прокатиться с ветерком», — мелькнула у парня шальная мысль.

— Majaliwa, — прошептал Леша, почему‑то уверенный, что будь сейчас включен минипланшет Буран У-1722, он бы по достоинству оценил его произношение.

Израилем, или адским Израилем, в простонародье нарекли огороженный сетчатым забором комплекс зданий, расположенных на шоссе в тридцати километрах от Санкт — Петербурга в сторону Москвы и занимающих площадь почти в полторы тысячи квадратных метров, не считая периодически спонтанно возникающих палаточных городков. Здесь имелись четыре сцены, столько же танцплощадок, два бассейна, несколько кафе, сенсобары, бильярдная, автостоянка, полулегальный публичный дом и совсем уж нелегальное казино. Именовался этот вертеп разврата «In Soviet Russia». Складываясь из заглавных букв, получалась аббревиатура ISR, напоминающая название одного маленького государства на побережье восточного Средиземноморья, которое каким‑то чудом все еще не было скинуто в бездонные воды вечности враждебными соседями.

Адский Израиль, после ликвидации казантипской вольницы тридцать с лишним лет назад, получил славу самого злачного места Конфедерации. В Совете народных депутатов не раз поднимался вопрос о закрытии «In Soviet Russia», особенно яростно за это выступали поборники нравственной чистоты социал — менталисты. Однако подобные инициативы всегда спускались на тормозах. И на это имелись очень даже веские причины. Не только тайным стражам и спецслужбам, но и всему руководству ВАСП необходимо было знать настроения, бродящие среди андеграунда и прочих маргинальных групп. И уж легче протестующих ради протеста соединить в одном большом Вавилоне, нежели искать по блатхатам, кустам и подземкам. Пусть ребята отрываются по полной! В конце концов, кто сказал, что Sex & Drugs & Rock & Roll не могут послужить до поры до времени праведному делу социализма точно так же, как когда‑то служили загнивающей буржуазной олигархии? Главное, верно расставить акценты. К тому же в адском Израиле имелись сотни осведомителей и провокаторов из среды байкеров, рокеров, крупье, барменов, ди — джеев и проституток. Многие из постоянных посетителей наверняка смутно догадывались о наличие стукачей на каждой сотке развлекательного комплекса, но подавляющее большинство вольнолюбивых граждан, как это всегда и бывало в истории, хотели свободы без ответственности, то есть всего лишь красивой сытой сказки, иллюзии независимого существования. Потому, сетуя и ругая власти, они делали вид, что вольны в своих поступках и не замечают цепей вокруг себя, а руководство соответственно притворялось глухим, как бы не слыша оскорблений в свой адрес. И все были, в общем‑то, удовлетворенны сложившимся порядком вещей.

Состояние эйфории от скоростной поездки по тоннельной дороге у Леши прошло. И сейчас, подъезжая к воротам гигантского автопаркинга, через который только и можно было попасть в комплекс, Планкин вновь впал в привычное состояние легкого беспокойства. Смеркалось. Еще немного и наступит ночь. Молодой страж с горечью осознал, что поспать перед операцией ему не удастся. Даже если Марик обнаружится сразу, в Москве они окажутся только под утро.

«Убил бы, тварь!» — с ненавистью подумал Леша, вслушиваясь в громыхающую вдали тяжелую музыку.

Сетчатые откатные ворота трехметровой высоты были открыты, возле них стоял сурового вида с пробивающейся сединой бородатый коротко стриженый мужчина, одетый в пыльные тупоконечные ботинки, кожаные брюки, косуху, расшитую красными звездами, и малиновую бандану с перекрещивающимися на лбу желтыми серпом и молотом на фоне черного черепа. Хонда остановилась, и охранник, наклонившись и всунув косматую голову в открывшееся окно, спросил веселым басом:

— Я вас приветствую! Чет вы не по формы, камарады! Сегодня у нас рэд — металфест.

В Лешино лицо ударил крепкий запах перегара.

«Интересно, — подумал Планкин, — этот работает осведомителем или так, просто — местный придурок?»

— А что ты хочешь от диванщиков? — улыбнулся Роберт.

Бородатый посмотрел мокрыми пьяными глазами на звеньевого и добродушно оскалился:

— Эт верно! Я рад, что ты понимаешь разницу! С вас полтораха с рыла: полтинник за стоянку и рубль за проход. Итого, гоните трояк. Кредитки не принимаю.

Леша, пересекшись взглядом с шефом, полез во внутренний карман, достал бумажник и, отсчитав нужную сумму рублевыми казначейскими билетами, передал ее охраннику.

Давным — давно, лет сто назад, футурологи пророчили торжество электронных денег, мол, купюры, монеты к середине двадцать первого века станут окончательно достоянием исторических музеев. Однако с началом Перманентного мирового экономического кризиса в 2028 году бумажная валюта, порой обеспеченная даже настоящим золотом или другими стратегически важными материалами, вновь быстро отвоевала утерянные раннее позиции.

— Через два дня сама сойдет, хоть смывай, хоть не смывай, — пробасил бородач, распылив тонкой струйкой на ладони гостей фосфоресцирующую краску из маленького флакончика.

— Это обязательно? — спросил Леша, невольно отдернувшись.

Ему подумалось, что во время операции светящийся знак на руке нежелателен, но, затем, вспомнив о реагентах, имеющихся на передвижных постах тайных стражей, успокоился. Печать адского Израиля сотрется в два счета.

— Не ссы, братишка! Без этого как вас от халявщиков в толпе отличить? — взгляд охранника остановился на тройном «К», вытатуированном на руке Роберта, он с подозрением и любопытством одновременно посмотрел на звеньевого:

— А что за буквы? Если не секрет?

Леша про себя ухмыльнулся. Интересно, что на этот раз выдаст шеф?

— А ты сам угадай, — непринужденно произнес Роберт. — Угадаешь с меня пятерка в качестве бонуса.

— Ну… — охранник, высунув голову из окна, нахмурился, почесал бороду и, чуть помедлив, сказал, — коммунизм круче капитализма.

— Правильно! — тут же выпалил Гордеев и, посмотрев на Планкина, сказал, — Отсчитай пять рублей братишке.

Леша снова полез за бумажником.

— А если ты наш номер тачки не внесешь в базу данных, то еще одна пятерка тебе обеспечена. — Роберт подмигнул охраннику, — Мы здесь задержимся ненадолго.

Охранник важно насупился, мол, это как бы не совсем по закону, но желание сорвать халявную деньгу пересилило.

— Червонец! — с достоинством пробасил бородач.

Леше ничего не оставалось, как передать в мозолистые руки охранника три бледно — розовых казначейских билета стоимостью в пять рублей каждая.

Найти свободное место на автостоянке оказалось не такой уж и простой задачей. У Планкина сложилось неприятное ощущение, что на фестиваль съехались полоумные фанаты рэд — метала не только со всей Конфедерации, но и как минимум из ближнего зарубежья. Хонда стражей кое‑как втиснулась в узкое пространство между внушительных размеров джипом отечественного производства, больше похожего на отвратительного гигантского жука из дешевых сенсорных фильмов ужасов, нежели на нормальное авто, и черным тяжелым мотоциклом Судзуки, на бензобаке которого алыми буквами было выведено: «64–я Гвардейская. В Галиции и под Карачи мы ставили всех на карачки».

— Двери хоть откроем? — спросил Роберт.

— Конечно, откроем, — произнес ровным голосом Леша, пытаясь скрыть обиду на шефа за то, что тот сомневался в его искусстве вождения.

— Оружие и пиджак оставь в машине, — посоветовал звеньевой младшему товарищу.

— Но, а если…

— Никаких «если», — настоял на своем Роберт, — не бойся, не украдут. Здесь только один грех считается смертным — воровство, тут за это дело байкеры любой крысе моментально яйца оторвут. Тем более, если кто‑нибудь дверцу откроет, тебе на наушник сигнал придет.

Скрепя сердце Планкин подчинился, снял кобуру и положил ее в бардачок.

Покинув стоянку, стражи смешались со снующими туда — сюда толпами веселых людей. Уже совсем стемнело — зажглись неоновые фонари. Оглушительными басами громыхала музыка на трех или даже четырех сценах одновременно, отчего мелодии и хрипы вокалистов порой смешивались в ушераздирающую какофонию. В бассейн с криками и брызгами прыгали хмельные мужики, и там же барахтались не менее пьяные дамочки всех возрастов и комплекций. Многие — топлесс.

— Пиво и шашлыки! — орал возле ларька паренек, одетый так же, как и охранник автостоянки. — На фесте всегда дешевле, чем в магазине!

На крики зазывалы никто не обращал внимания, видимо, всем и так было уже хорошо. Возле коттеджных домиков, освещенных тусклыми неоновыми фонариками, и низких двухместных палаток, погруженных в почти непроницаемую тьму, точно призрачные демоны похоти шныряли тени полуодетых девиц, явно готовых услужить за небольшую плату, а, может, даже и за просто так. Рядом с одной из танцплощадок, озаренной ярким светом прожекторных ламп, стояли несколько столиков, за которыми давились на руках под одобрительный гул болельщиков и болельщиц накачанные парни. Кто‑то из прохожих неосторожно зацепил зрителя, который из‑за столкновения пролил на себя пиво. Началась потасовка, чуть было не переросшая в драку с участием минимум шести человек. Однако возникшие буквально из ниоткуда байкеры в малиновых банданах с серпами, молотами и черными черепами на лбу в мгновение ока пресекли беспорядки, надавав внушительных тумаков обоим зачинщикам.