Евгений Шкиль – Отступник (страница 90)
― Все, — выдохнул Антон. — До единого.
Толпа сперва глухо зароптала, еще не осознавая масштабы трагедии, а потом в ней стали образовываться водовороты возле родственников ушедших в поход и послышались первые всхлипы и вскрики женщин.
― Но, может быть, мой мудрый соправитель, ты позволишь собрать Совет старейшин, доложишь детали, объяснишь, чтобы мы могли понять причины такого огромного несчастья? — царь Роман возвысил голос, и задрожавшей рукой схватился за колонну, изо всех сил контролируя лицевые мышцы: он не мог поверить, что все его тайные мечты полностью сбылись, и боялся, что губы расползутся в ухмылке.
― Некогда объяснять! Армия нужна сегодня, сейчас! — закричал Антон.
Теперь уже из толпы послышались выкрики возмущения и недовольства.
― Если я правильно тебя понял, — заговорил Роман, — ты хочешь, ничего не объяснив даже старейшинам, немедленно отправляться в новый поход?
― Да, да!!! — зарычал Орлов. — Чего ты тянешь время? Скоро вечер, надо выступить до темноты.
― А скажи мне, мой сотрапезник и товарищ: тридцать две жизни — не слишком ли большая роскошь для нашей общины? И ты хочешь увести в могилу столько же? Или, может, больше? А кто будет охранять территорию от внешних угроз? И я сейчас забочусь о благополучии всех жителей Лакедемона, — Роман поднял вверх палец и посмотрел на собравшихся. — Или, по-вашему, потеря шестой части боеспособных мужчин, которые учились с детства держать оружие в руках, пройдет без последствий? Скажите, граждане: надо ли сейчас собирать новый поход?
Толпа заурчала, и из задних рядов послышались невнятные, но грозные выкрики, среди которых можно было различить слово «долой!».
― Популист! — выкрикнул Орлов. — Ты всегда был демагогом!
― Нет, — Роман развел ладони в стороны. — Ты путаешься, мой славный соправитель. Это ты обманул собрание, это ты необдуманно призвал детей, братьев и мужей нашей Политии на войну! А я всегда предупреждал об опасности необдуманных действий. Или не предупреждал? — обратился он к толпе.
Народ загудел, послышались громкие голоса: «Предупреждал, предупреждал…»
― Если вы меня сейчас не послушаете, то получите большую проблему на юго-востоке, — Антон сжал кулаки. — Эти мрази так просто нас не оставят. Вы должны одобрить новый поход. Сейчас мы захватим их врасплох. Я поведу вас к славе, я и Виктор…
― Кто? — сощурился Роман.
― Это… — Антон, поморщился, поняв, что сказал какую-то несуразицу. — Неважно…
― Важно другое, — с гневом произнес Роман; сейчас, уловив настроение толпы, он смог выплеснуть давно скрываемые чувства. — Важно, что царь Лакедемона каким-то неведомым образом уцелел, в то время как все его солдаты пали смертью храбрых. Вот что важно, достопочтенный Антон! Как ты объяснишь это?
― Некогда объяснять… — снова зарычал Орлов. — Надо отомстить!
Но толпа, всегда столь покорная воле вечного победителя царя Антона, сейчас совершенно не желала подчиняться проигравшему, а наоборот, угрожающе волновалась, подступая все ближе к бывшему капитану. Более того, среди граждан он заметил вдруг инспектора Игоря, лицо которого излучало нескрываемые торжество и злорадство. И таких лиц в толпе было много.
― А не помнишь ты разве устав, к составлению которого сам приложил руку? — продолжал давить Роман. — Помнишь ли, что бегство командира — акт позорный и не достойный снисхождения?
― Я не бежал! И у меня геройски погиб сын, но я же не баба, чтобы разнюниться.
― А кстати, насчет твоего сына. По законам Лакедемона он запятнал себя тягчайшим преступлением, — сурово нахмурился Роман. — Так что гибель его нельзя признать геройской, его смерть можно рассматривать только как удачную попытку избегнуть наказания.
Толпа такого еще не слыхала и все замолкли, затаив дыхание, чтобы не пропустить ни единого слова в столь интересном спектакле из жизни власть имущих.
― У меня есть неопровержимые доказательства, что он поставлял в Лакедемон запрещенные наркотики! — Роман выкрикнул скрываемую тайну и почувствовал, что словно воспарил над заклятым соперником.
Антон был совершенно раздавлен этим известием. Обреченно махнув рукой, он отвернулся и, вклинившись в толпу, побрел к своему дому.
― Я надеюсь, ты примешь правильное решение, — сказал вдогонку царь Роман. — Как и полагается правителю Лакедемона.
Он смотрел, как опозоренный соперник, ссутулив плечи и опустив голову, побрел через площадь к своему дому.
― Я всегда принимаю правильные решения, — процедил Антон, закрывая дверь.
Теперь надо было обсудить все с женой. Вместе они смогут найти выход из создавшегося положения. В конце концов, Верховная жрица пользовалась огромным авторитетом, и смогла бы даже выступить на Совете старейшин, чтобы обличить подлый поступок Романа.
Он заглянул на кухню, на печи, выдавая густые клубы пара, вовсю кипела кастрюля с водой.
― Рабыня! Сука! — прошипел Антон стирая крупный пот со лба. — Огонь развела, а воду не убрала и свалила, сука! Крысы! Кругом одни крысы… бегут… крысы…
От нестерпимой влажной духоты закружилась голова, и, пошатнувшись, царь чуть не упал. Выйдя в коридор, где дышалось немного легче, Антон произнес:
― Светлана!.. Светочка! Света!
В доме стояла тишина, нарушаемая только звуками бурлящей на кухне воды. Медленно, придерживаясь за стену, Антон направился в гостиную. Возле двери царь остановился, будто в нерешительности.
― Света! — попытался крикнуть он, но горло перехватило.
Обливаясь потом, он взглянул на полированную с позолотой дверь.
«Теперь таких вещей не делают, не умеют делать. Да что там вещи, детей полноценных и то не получается зачать. И что ни говори, как ни утаивай правду от самого себя, а ответ один — люди не выживут…»
― Я не буду рабом мутантов, — прохрипел Антон и вошел в гостиную.
Он увидел распластавшуюся на ковре Светлану. Вдоль обеих рук женщины шли глубокие разрезы, а в черной луже лежал самый большой из кухонный ножей, три четверти которого были обмотаны запачканным в крови полотенцем.
― Света, что же ты наделала… — сказал Антон шепотом.
Царь опустился на колени, провел рукой по полу, посмотрел на испачканную ладонь, и, прикрыв веки, вымазал лицо кровью.
― Если бы я умел плакать… — прошептал Антон. — Света… если бы я только умел плакать…
Светлана приоткрыла глаза и, уставившись помутневшим взглядом в потолок, зашевелила губами.
― Что? — Антон нагнулся к жене. — Что? Скажи мне, моя волчица, скажи что-нибудь…
― Я лисёнок… — чуть слышно вымолвила она, — лисёнок…
Антон поцеловал жену долгим, бесконечно долгим поцелуем, словно пытаясь поймать ускользающее тепло ее губ, потом уселся прямо в лужу густеющей крови. Он посмотрел на дверь, будто кого-то увидел там, и отстраненно проговорил:
― Опять талдычишь? Да, Виктор, это дерьмовое кино про дерьмовую Спарту с дерьмовым концом, — Антон взглянул на нож, обернутый полотенцем, поднял его и приставил острием к шее, чуть ниже уха.
Эпилог
Зачерпнув очередную горсть влажного песка, шаман принялся мять его костлявыми пальцами. Делал он это старательно, не оставляя даже мелких комочков. Получившееся крошево Ян тоненькой струйкой ссыпал в свободную ладонь, а потом бросил тысячи крупинок в набегающую волну.
Заканчивался октябрь, но погода еще радовала теплом и солнечными днями. Очень скоро зарядят дожди, а зимой, может быть, даже пойдет снег. В последние пять-шесть лет заметно потеплело, и климат стал даже мягче, чем до Великой Катастрофы. Хотя, вероятно, где-то могло стать намного холоднее. Этого уже не узнаешь. Синоптики сгинули вместе со своими прогнозами.
Заквасский сидел на полусгнившем бревне и вслушивался в шум моря. Волны одна за другой накатывали на плоский берег и, пенясь, отступали. Ян вдруг подумал, что, с точки зрения планеты, ничего экстраординарного в ядерной катастрофе не было. Просто огромный вал индустриальной цивилизации, поднявшийся несколько столетий назад, распухнув до размеров цунами, разбился о берег неизбежного. А теперь идет новая волна — волна нуклеаров или кого-нибудь еще, выживших в других уголках земного шара. Так получается, что вся жизнь на земле вроде бы состоит из сплошных катастроф, а на самом деле это всего лишь морской прибой. И вглядевшись в горизонт, Ян представил, как где-то вдали поднимается увенчанная жемчужно-белой шапкой пены, искрящаяся бриллиантами брызг масса воды. Пройдут сотни (а возможно, и тысячи) лет, прежде чем она, достигнув своего пика, разобьется о берег безвременья, завершит свой путь так, как заканчивали все предыдущие цивилизации, чтобы уступить место чему-то новому. А оно, в свой черед, также исчезнет в песках вечности.
«Идея, может быть, и не новая, но вполне подходящая для свежей истории на вечерних посиделках у костра», — решил шаман.
Да, чтобы хоть какая-то интересная мысль пришла в голову, нужно иногда отстраняться от дел и слушать вечность. Но, увы! сейчас нельзя позволить подобную роскошь слишком часто. Скоро снова нужно будет окунуться в море житейских проблем, которых в последнее время прибавилось.
На заседании Небесной Канцелярии решили, что, кроме луков и арбалетов, нуклеарам необходимо огнестрельное оружие. Пускай примитивное, но во многих ситуациях намного более действенное.
Тем больше изумился Заквасский, когда, подыскивая специальную литературу, наткнулся в Библиотеке на Сашины разработки по производству пороха. Горькая печаль воспоминаний сжала сердце. Такой молодой, такой талантливый… Да, что бы не говорили, а некоторых людей заменить невозможно.