Евгений Шкиль – Отступник (страница 20)

— В Таганрог, — он закинул автомат за спину.

― Таганрог — мертвый город, — женщина сверкнула глазами, но уже не так зло, как в начале разговора. — И там радиация, если знаешь, что это такое.

― Мне больше некуда спрятаться. И ты же сама сказала, что ребенку нужно материнское молоко. Может быть, там кто-то живет. Дай мне пройти, я могу заплатить, — Олег снял с пояса пистолет и протянул. — Он получше, чем ваши стрелы.

Атаманша махнула рукой, и ее люди опустили луки.

― Как пользоваться этим? — женщина разглядывала пистолет, лежащий на ладони Олега.

Юноша привычным движением дослал патрон в патронник и передал пистолет атаманше.

― Просто нажимаешь на…

Олег хотел сказать: «на спусковой крючок», но в последний момент подумал, что бросаться терминами не стоит, дабы снова не вызвать подозрений. Крестьяне ведь не знакомы с воинским искусством.

― Прицелься, вот сюда нажмешь, и эта штука будет стрелять. В нем восемь патронов.

Женщина кивнула, засунула пистолет за пояс брюк, и в ее лице явственно обозначилась решимость.

― Мне нужно идти, — сказал юноша, — если все же захотите сделать засаду, не забудьте заранее распределить цели, чтобы в первые секунды убить как можно больше, иначе будет очень трудно одолеть их.

― Не забывай менять пеленки, папаша, если не хочешь, чтоб ребенок сопрел в такую жару. И не думай, что я поверила в твои россказни, но ради девочки надеюсь, что вам повезет, — атаманша неопределенно кивнула и отвернулась.

Больше разговаривать не имело смысла, и Олег быстрым шагом двинулся прочь. Сколько он потерял времени? Наверное, минут двадцать. Жалко, конечно, лишился «Макара». Скорее всего, его и так бы пропустили, но что сделано, то сделано. Хоть бы эти беглые не струсили и попытались задержать погоню. Конечно, против карателей у необученных рабов мало шансов. Их перебьют, как мишени в тире.

Олег остановился. Вдруг ему подумалось, что если бы он возглавил засаду, то, кто знает, может, удалось бы полностью уничтожить группу преследования, а значит, у него появилось бы дополнительное время, может, даже два-три дня… А еще у юноши заскребло на душе. Получалось как-то нехорошо: рабы будут принимать бой, а воин убегает, как последний трус, как заяц от лютоволка. Но ведь атаманша даже не сделала попытки предложить ему остаться… да и захотела бы она слушать незнакомца и подчиняться его указаниям? Скорее всего, нет. Но самой главной причиной, которая заставляв ускорять шаг, был тот факт, что среди них не было женщин с грудными детьми, и значит, раздобыть материнского молока было невозможно.

Олег возблагодарил всех богов, что помогли ему выбраться из заброшенной деревни, но тревога возрастала. Пускай даже дикари задержат оперативную группу еще ненадолго, все равно, это очень, очень мало! Наверное, теперь он должен был передвигаться в таком же ритме, как и каратели: пять минут бегом — пять быстрым шагом. Пять бегом — пять быстрым шагом…

Глава 7

МНОГО ЛИ СИЛЫ В СЛОВАХ,

ЕСЛИ ИХ НЕ ПОДКРЕПИШЬ ДЕЛАМИ?

Группа преследования, выдвинувшись из Лакедемона, в скором времени оказалась на Мариупольском шоссе. Как и думал Олег, каратели передвигались, чередуя бег с быстрым шагом. Семен специально был поставлен в конец колонны, чтобы подгонять рабов, если те, не привыкшие к подобным нагрузкам, будут замедлять группу.

Ане, за два года позабывшей, что такое полноценная тренировка на выносливость, приходилось трудно. Она пыхтела, раскрасневшись, обливаясь потом и тяжело дыша, но не отставала. Казалось, что один только взгляд, брошенный на ненавистного мужа, придавал ей дополнительные силы.

Тяжелее всех было Артуру. Вчерашняя пьянка и бешеная утренняя беготня давали себя знать. Его мучили одышка и жажда. Он то и дело тянулся к фляге и, спустя полчаса, осушил ее до дна.

Рабы, одетые в холщовую одежду беглицкого производства, без оружия и броников, но с тяжелыми вещмешками, не доставляли почти никаких хлопот замыкающему колонну, несмотря на то, что никогда в своей жизни они не совершали марш-бросков. Только однажды Семен прикрикнул на споткнувшегося о выбоину недотепу. Видимо, обещание свободы (в случае успешного возвращения в Лакедемон) окрыляло глупцов, которые не подозревали о своей настоящей участи.

И все-таки, опытные воины Григорий и Николай постоянно отрывались от группы на десять-пятнадцать метров, после чего вынуждены были притормаживать, дожидаясь остальных.

Спустя два часа каратели приблизились к заброшенному поселку, который на карте был обозначен как «Русский колодец». Наследник дал знак остановиться. Согнувшись и опершись руками о колени, Артур, задыхаясь, бормотал:

― Ну… мля… знать бы… да ведь он, ещё… ой, мля-а-а… он нарочно, сука!..

Аня, хоть и сама тяжело дышала, с нескрываемым злорадством поглядывала на мужа.

― Гриша, сделай замер фона, — Николай отдал распоряжение, чтобы хоть как-то оправдать заминку, а затем обратился к наследнику:

― Артур, нам нельзя останавливаться.

― Отстанешь — ждать тебя никто не будет, — съехидничала Аня.

Номинальный командир отряда выпрямился, посмотрел мутным взором на Николая, потом на жену и, не говоря ни слова, кивнул.

― Семьдесят два микрорентгена, — доложил Григорий, пряча дозиметр.

Николай снял шлем, протер рукой мокрую лысину:

― Десять лет назад такой фон стоял в Лакедемоне, так что все нормально. Двигаемся дальше.

― Стойте, — лицо Ани стало вдруг серьезным, даже испуганным, она подняла руку с растопыренными пальцами. — Там впереди… впереди… кто-то есть…

― Кто там может быть? Ящерицы? — Артур уже слегка оклемался, к нет вернулась всегдашняя самоуверенность.

― Там люди, — убежденно сказала ему жена. — Я вижу.

― А, я ж и забыл, ты у нас стала всевидящей, — лицо наследника искривила насмешка.

― Где они, справа в домах или слева? — Николай не разделял скепсиса командира, в конце концов, он здесь для того и находится, чтобы сопляк-наследник не наделал глупостей.

― Не знаю, — Аня поморщилась, будто ее ужалило насекомое. — Там… наверное… с обеих сторон.

― Предатель тоже там?

― Нет, — девушка коснулась висков кончиками пальцев.

― Сколько их?

Аня охнула, руки ее бессильно повисли плетьми.

― Не знаю, — с трудом вымолвила она. — Больше четырех, это точно. И Олег здесь был, но теперь его нет, он ушел дальше…

― Ясно, — Николай хотел было отдать распоряжение, но потом вспомнил, что командует здесь, по крайней мере, формально, наследник, и, глядя ему в глаза с подкупающей преданностью, прошептал:

― Артур, думаю, что впереди нас может ждать засада. Предлагаю отправить Семена задами домов, так он сможет зайти в тыл противнику. А сами пойдем по дороге.

― Я хочу пойти с Семеном, — заявила Аня, услышав эту инструкцию; она уже оправилась от внезапно посетившего ее видения, и в глазах снова горела злость.

Николай промолчал. Он выжидающе смотрел на командира. Артур, поджав губы, сощурился, глядя вдаль, туда, где необъятное синее небо уходило за дымчатый горизонт.

― Сеня, — приказал он, выдержав подобающую паузу, — ты пойдешь там. Если что, применяй оружие по своему усмотрению, мы двинемся по дороге. Возьми с собой… Григория.

Аня обиженно насупилась. Два воина свернули в улочку, заросшую травой.

― Ну, — Николай, надел шлем и, сняв с предохранителя автомат, мотнул головой рабам, — вы первые.

Рабы, очевидно догадываясь, что их собираются использовать в качестве живого щита, нехотя подчинились и поплелись вперед. За ними медленно, с оружием наготове, пошли Николай с Артуром. Девушку поставили замыкающей.

Наследник забыл о жажде, которая непрестанно мучила с самого начала марш-броска. Лоб покрылся холодной испариной, но вытереть пот не было времени. Теперь ему казалось, что их отряд слишком мал для возложенной отцом задачи, и он злобно проклинал бывшего друга, по милости которого все они сейчас подвергались неведомой, но смертельной опасности. В каждом зияющем непроглядной чернотой окне, в каждом проеме, за каждым кустом мерещились зловещие тени, иногда больше схожие даже не с людьми, а с лютоволками. И, если бы не присутствие рядом свидетелей — жены и старейшины, Артур, пожалуй, не выдержал бы и с криком бросился наутек. Но позор бесчестья в глазах отца был намного страшнее смерти. А потому он продолжал упорно шагать на полусогнутых ногах.

Вдруг, метрах в двадцати от них, в ближайшем доме послышалась возня и приглушенный вскрик. Тут же с противоположной стороны дороги, из кустов высунулся небритый оборванец, который натянул лук, прицеливаясь, но ничего не успел сделать, поскольку получил пулю в лицо: Николай славился отменной реакцией.

Застонав и конвульсивно вскинув руки, на асфальт рухнул один из рабов, сопровождающих отряд, а над головой Артура просвистела стрела. Наследник сделал несколько выстрелов в ту сторону, однако криков, говорящих, что он в кого-то попал, слышно не было. Внезапно из чердачного окна сарая выпал одетый в невообразимые лохмотья мужчина с перерезанным горлом, вслед за ним на улицу выскочил Семен с окровавленным клинком.

Аня, почувствовав, будто что-то кольнуло ее в затылок, и оглянувшись, увидела на крыше двух лучников, которых не целясь срезала очередью.

Еще четыре оборванца (один держал длинный разделочный нож, остальные — дубины) с отчаянными воплями выскочили из-за угла. Но их бег оборвали кусочки свинца, выпущенные из «калашей» старейшины и наследника. Второй раб, скорчившись, повалился на землю. Послышался пистолетный выстрел, за ним второй, а потом и третий. Аня заметила человека, палящего из «Макарова». Бросив на землю автомат, который сковывал движения, она зигзагами рванулась к неприятелю. В это же время стрела чиркнула по бронежилету Николая. Старейшина развернулся, вскинув «калаш», но стрелять не было нужды, поскольку Семен уже насадил дикаря на клинок своего тесака. Артур пытался прицелится в последнего видимого врага, но не рискнул, чтобы не попасть в свою жену, бегущую прямо на стрелка. Человек в линялой майке, видимо, совсем не умел стрелять, поскольку из четырех выстрелов, ни один даже не зацепил Аню, которая в прыжке сшибла своего противника, дважды ударив того по голове. Бой был закончен. Длился он не более минуты.