Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (страница 13)

А в следующий миг бесшумным призраком промелькнул всадник, и кочевники, мгновенно забыв о только что случившемся инциденте, восторженно взревели. Юл понял, что его выиграл не Рекс и не Хона, а кто-то другой, но парня почему-то в данный момент совсем не занимала собственная судьба, он вглядывался в то место, где лежала девчонка.

Погибла… вдруг она погибла… она — мерзавка, мелкая наглая негодяйка… но все же почему-то так щемит внутри, и сердце колит…

Мимо ускоренным галопом мчались взмыленные лошади, но Юл ничего не замечал. Он смотрел сквозь них. Наконец, из тьмы поднялась тень и, пошатываясь, направилась к толпе. Парень облегченно вздохнул, когда в свете костра удостоверился, что это Хона. Лицо ее была вымазано, кожаные латы — помяты, а глаза зло горели. Следом за девушкой встал и Рекс.

"Нет, она не должна на меня так влиять, она просто маленькая мерзавка", — мысли Юла словно обрели плоть, нечеткую, переливающуюся вязкой неопределенностью, но все же плоть, живущую своей самостоятельной жизнью.

— И победителем объявляется Авас, Кавасаки Стальной из клана Дэнджеров! — послышался раскатистый голос Ури.

Юла снова затошнило. Желудочный спазм заставил поморщиться.

— Да! Дэнджеры рулят! — Вир, довольный и пьяный, добродушно подмигнув пленнику, отвязал его от себя:

— Пойдем, подгоню тебя чемпиону.

Но им никуда не пришлось идти. Победитель сам пришел к ним. И к ужасу Юла им оказался патлатый гнилозубый байкер. Тот самый, который ударил его за то, что парень назвал лошадей "лошадьми".

— Что, встрял, кегленок! — кочевник оскалился. — Чую, мы с тобой сблизимся и поладим…

Гексаграмма 8 (Би) — Сближение

Учитесь действовать сообща

Юла мутило. В горле на уровне кадыка противно булькало. Боясь, что его стошнит, парень прикрыл губы ладонью.

— Если я скажу танцевать, ты будешь танцевать, — увещевал патлатый Авас, — если скажу кукарекать — будешь кукарекать, если скажу жрать говно — будешь жрать говно! Понял, да, кегленок?

Юл молчал. Он просто не мог говорить. Одно слово — и все выпитое за вечер и ночь выплеснется наружу. Тело отказалось повиноваться ему.

— У тебя что, йенг в глотке? — Авас схватил парня за руку, резко дернул ее на себя.

Юл качнулся, открыл рот, спазм сжал желудок огненными тисками, парень согнулся пополам, и его вырвало. Струя блевоты окатила штаны и ботинки кочевника.

— Сука! — Авас отскочил на два шага.

Послышалось байкерское ржание, кто-то явно наслаждался наблюдением за происходящим. Юл разогнулся. Ему немного полегчало, в животе, по крайней мере, не ощущался нестерпимый огонь. Шумно дыша, он посмотрел на кочевника.

— Кава… Кава… — медленно произнес парень, морщась, теперь ему не подчинялся и язык, хриплые слова сами собой вылетали из саднящей, пожженной спиртом глотки, — Кавасаки — хе… странное п-погоняло, надо тебя переименовать. Кавасаки звучит, как "моча лягушки".

Кто-то снова разразился хохотом, а лицо Аваса исказила гримаса ярости.

— Блядёныш! — патлатый кинулся на обнаглевшего юнца.

Юл не обучался кулачному бою, его и Темерку прадед Олег упражнял лишь в искусстве владения гладиусом и малой боевой лопатой. Однако реакция у парня была отменная. Впрочем, Юл не был уверен, что дерется именно он, так как тело и мозг из-за переизбытка алкоголя в организме потеряли между собой всякую связь. Парень успел отклониться корпусом, и кулак скользнул по груди, не причинив существенного вреда. Юл тут же подался вбок, а Авас, поскользнувшись, рухнул в лужу. Туда, где еще недавно месили друг друга полуголые девки. Послышался смех. На этот раз женский.

Патлатый байкер грузно поднялся. По кожаным доспехам стекала муть. Правая щека конвульсивно дергалась. В глазах пылала ненависть. Кочевник извлек из-за пояса нож. Юла это не испугало. Он глупо улыбнулся. Вдруг кто-то ударил парня в спину, прямо промеж лопаток. Юл, охнув, вскинув руки, свалился как подкошенный. Дыхание парализовала резкая боль. Несмотря на это, парень попытался встать, уперся ладонями в землю, чуть приподнялся, но в этот момент чей-то ботинок опустился ему на голову, и мир потух.

Юл очнулся связанным по рукам и ногам в поваленной набок клетке. С трудом приоткрыв веки, он увидел догорающий факел из бёрн-травы и злое лицо Аваса.

— Повезло тебе, кегленок, что Ури тебя вырубил! А то бы я тебя порешил. Но ничего я преподам тебе урок. Ты щас бухой, и тебе все похер. Но завтра ты протрезвеешь, и я научу тебя жизни. Отрежу ухо, понял, да?!

Юл не ответил.

— Понял, да?! — закричал Авас и ударил ногой по прутьям клетки.

Парень промычал нечто нечленораздельное. Просто для того, чтобы кочевник от него отстал.

— Жди солнца! — патлатый еще раз пнул клетку и ушел к одному из костров, возле которого сидели байкеры.

Юл терпеливо дождался, когда останется один. Руки затекли, между лопатками ныло, пульсирующая боль давила на затылок, горло жгла изжога, очень хотелось пить. Парень осознавал, что нужно что-то делать. Прямо сейчас. Время не терпит, и завтра, не возникало никаких сомнений, чертов Авас исполнит свою угрозу.

Единственный выход: бегство. Немедленное! Но как? Руки были стянуты веревками так сильно, что кровь не поступала в кисти. Юл уже не чувствовал кончики пальцев. Тем не менее, парень решил не сдаваться. Прадед Олег говорил, что человек должен бороться до конца, даже если обречен на поражение.

Юл принялся тереть веревки о деревянные прутья. Затея так себе, глупая и бессмысленная. Но ничего лучше пока в голову не приходило. Парень провозился, пожалуй, с полчаса, пока не заметил направляющийся к нему силуэт. Юл замер и от досады цыкнул.

— А ты храбрый, — грустно сказал силуэт, и парень узнал Хону.

Девушка села на землю, скрестив ноги.

— Я думала, ты трус, раз сдался в плен без боя, а ты Аваса жабьей мочой назвал, а потом в лужу уронил. Так смешно было.

Юл молчал и настороженно слушал. Что-то ему подсказывало: с этой мелкой мерзавкой можно сблизиться. Только нужно найти, куда надавить…

— Вообще среди байкеров-мужиков столько козлов! — сказала Хона. — Вот если бы этот долбанный Рекс, жаль, что он себе шею не свернул, меня не схватил, я бы победила и из шустрил перешла бы в проспекты, а там и до мемберов недалеко. А ты знаешь, как круто стать мембером, особенно если ты чувиха?!

Парень не ответил.

— А ты правда нес к морю останки Скальпеля Косноязычного?

— Д-да… — вымолвил Юл.

— И ты шел на юг, к реке Пагубь?

— Д-да…

— И ты не боялся идти один, там ведь выродки?

— Д-да… Д-дай попить, — попросил Юл.

— Так не боялся? — переспросила Хона.

Парень сделал глубокий вдох, сосредоточился и выпалил на одном дыхании:

— Ради спасения мира, чего не сделаешь.

— Круто, — печально и восхищенно произнесла Хона, — а ты знаешь, что байкеры, перешедшие реку Пагубь и пробывшие на запретных землях семь дней, получают звание "стальные бедра", ну, или "стальная задница"? Можешь смело считаться мембером. Можешь голосовать на собраниях клана, получать лучшую долю добычи.

— Мне нужно доставить останки… э-э-э… — парень поморщился, потому что в горле нестерпимо жгло, — Скальпеля к морю. Иначе быть беде. Извини, Хона, но твой отец не понимает, что делает.

— Да он вообще ничего не понимает! — неожиданно вспыхнула девушка. — Он думает, что я маленькая! Знаешь, сколько трудов мне стоило, чтобы уговорить его взять меня в поход!

— Вот! — воодушевился Юл. — Ты настоящая героиня! И ты достойна звания стальные… э-э-э… бедра! Ведь так!

— Что? Что ты сказал? — Хона, схватившись за прутья, приблизила свое лицо к лицу парня.

Юл пожал плечами, насколько это, конечно, было возможно в связанном виде. Он испугался, что ляпнул что-то не то, как почти два дня назад назвал лошадь "лошадью".

— А ведь это идея! — восхищенно прошептала Хона. — Я ведь могу отправиться за Пагубь! На Пагуби стоит город древних Ростов. Там воют души умерших от безумия и истощают своим воем души живых. Ужасней его только Волгодон, где стоит Замок Смерти. А еще можно спуститься по течению реки к морю. Предки клана Дэнджеров вышли из города, где лестницы уходят в море. И если я омою свой акинак в волнах… это будет нереально круто! Я стану байкершой Стальные бедра. А из чувих такое звание имела только Яха, Ямаха Огнегривая из клана Реблов. И тот, кто преодолеет свой страх, обретет силу. Так говорят предки…

— А еще нужно спасти мир, — как бы между прочим заметил Юл, — нужно высыпать останки этого вашего Скальпеля в соленую воду. А это еще круче! О тебе сложат баллады, которые будут передавать из поколения в поколение. Представляешь: баллада о бесстрашной Хоне! — парень, вспомнив красивые фразочки из какой-то книжки, прочитанной им несколько лет назад, как можно тверже произнес:

— Огонь сердца, триумф воли и сила разума, вот что будет приходить на ум твоим соплеменникам, когда они будут слышать твое имя.

Глаза девушки загорелись, она широко, почти по-детски улыбнулась и выдохнула:

— Да!!! И древние пели про волю и разум: "Пока не поздно, спасайте мир! Нельзя нам больше терпеть! Пока мы вместе…"

— Вот-вот! Вместе! И я тебе помогу, — поспешно добавил Юл, — это ведь пророчество! Ваши древние не просто так сочиняли баллады, они предвидели, что мы должны совершить подвиг!

— Но только посмей убежать! — настороженно произнесла Хона. — Ты раб не только Аваса, но и всего клана Дэнджеров. Я тебя тогда лично прикончу! Поклянись именем своей Гиблой деревни, именем своих умерших родителей, что не посмеешь сбежать, если я тебя отпущу. И помни, клятвы нерушимы. За нарушение клятвы ты получишь вечное проклятие от Харлея Изначального.