Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) (страница 59)

Набив животы, путники поплыли дальше на запад. За островом Юл обнаружил ерик, в него-то он и направил плот. Вчера Неп и Ури, отчаянно борясь со стихией, не заметили речной рукав и пошли по излучине Пагуби.

В ерике, который, к слову сказать, был шире иных степных рек, обитало великое множество уток. Наглые и крикливые, они совсем не боялись человека. Видимо здесь со времен Великой погибели на них никто не охотился. Птицы проплывали мимо плота всего в каких-то нескольких шагах.

— На небесных полях вдоволь еды, и там никто никогда не голодает, и тут то же самое, — восторженно произнесла Хона, — это почти рай, почти байкпарадайс.

Изловчившись, Юл оглушил шестом ближайшую утку. Остальные водоплавающие, возмущенно закрякав, захлопали крыльями, разлетаясь в разные стороны и тут же снова садясь на воду.

— Будет, что покушать, а то мне сегодня что-то в лом ловить рыбу, — сказала Хона, подбирая бесчувственную птичью тушу.

— Куда тебе ловить? — не понял парень.

— Ну, лень мне рыбачить, — пояснила байкерша непонятное словечко из лексикона кочевников.

Миновав ерик, путники оказались на развилке. Русло Пагуби раздваивалось. Недолго думая, парень направил плот в правый рукав. Здесь Юл решил руководствоваться простым принципом: сворачивать направо, значит выбирать направление ближе к северу. Ведь и Забытая деревня и становища кочевников находились теперь где-то далеко на северо-востоке, а значит, когда будет достигнута конечная цель, когда Юл и Хона увидят море, им предстоит долгий путь домой и его стоит хоть немного сократить.

Беглецы плыли по широкому руслу, от берега до берега, пожалуй, было пятьсот шагов. Поскольку весло имелось всего одно на двоих, и им работал Юл, а шестом до дна не достать, Хоне стало скучно, и вскоре она, несмотря на задекламированную лень, принялась рыбачить. Как и вчера, поймав рыбешку, девушка разделывала ее и, проверив на наличие червей, половину отдавала напарнику, а другую сгрызала сама.

Так они и плыли. Невидимое за грозными тучами солнце прошло зенит, а Юлу попалась новая развилка, и он опять свернул вправо.

Дело двигалось к вечеру, когда путникам, миновавшим небольшой островок, вдруг открылась бескрайняя водная гладь. Они не сразу поняли, что оказались в море. На запад до самого горизонта тянулась темная, почти недвижная вода.

— Море… — вымолвила Хона и задохнулась от восторга.

— Оно самое маленькое в мире, — сказал потрясенный Юл, — так прадед Олег говорил.

— Тогда как же выглядит самое большое? — спросила девушка, но ответа не последовало.

Они еще долго молча созерцали безбрежную гладь. Заходящее, невидимое за черными тучами солнце подкрасило горизонт кровавым пурпуром, и, казалось, путники глядели в жерло самой бездны мира, с жадностью пожирающей дневное светило.

Первым очнулся Юл. Он вытащил из сумы бронзовую кружку и аккуратно вскрыл гладиусом восковую пробку в палец толщиной. Пахнуло тленом. Парень хотел уже высыпать прах в море, как его остановила Хона.

— Подожди, — торопливо произнесла она, — подожди, мне надо приготовиться. Это ведь наша победа! Мы достигли цели. Мы рисковали жизнями, мы жертвовали своими жизнями. И мы победили! Победили! Подожди! Подожди немного! Это такой момент, что…

Девушка, прикрыв веки, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, затем, широко открыв глаза, кивнула и возбужденно произнесла:

— Давай! Высыпай!

Гексаграмма 51 (Чжэнь) — Возбуждение

Летящая птица не падает вниз, пока у нее расправлены крылья

Ранним утром Неп и Ури, наскоро позавтракав, отплыли от большого острова, приютившего их на ночь. Видимо, выродки, позорно проигравшие вчерашнюю схватку, следили за людьми, и как только те отчалили от берега, пустились наперехват. Дюжина долбленок, таких же небольших и хлипких с виду, как и посудина байкеров, устремились навстречу непрошенным гостям. В каждой лодке сидело по два, а в некоторых и по три аэса. Среди нападающих были не только рыбаки, но и воины, облаченные в платья из шкур диких зверей.

Выродки намного лучше управлялись с долбленками и шансов оторваться от погони у кочевников не имелось. Дикари, грозно размахивая гарпунами, копьями и баграми, выкрикивали что-то рычащее и свирепое. У байкеров больше не осталось гранат, зато имелся арбалет, подаренный Рексом Неустрашимым. И это было неоспоримым преимуществом.

Раскрутив ворот самострела, вставив болт в паз, Ури терпеливо ждал, когда ближайшая посудина подплывет достаточно близко, Неп же тем временем изо всех сил грёб.

Когда одна из лодок с тремя дикарями в ней оказалась на расстоянии двадцати шагов, а выродок с рыжеватой шевелюрой, громогласно вопя, поднялся и замахнулся копьем, Ури выстрелил. Болт вошел прямо в разинутую пасть аэса. Тот, поперхнувшись собственным криком, завалился на товарища, рефлекторно схватив его за мохнатый загривок. Дикарь заверещал, пытаясь отцепиться от умирающего, и вместе они свалились в воду, а следом перевернулась и долбленка.

Ури закрутил ворот, перезарядил арбалет и выстрелил второй раз, ранив в руку рыбака, вооруженного гарпуном. Аэсы, видя, что на стороне врага дальнобойное оружие, чуть приотстали, но все же продолжали следовать за людьми. Иногда особо ретивые воины вскакивали и метали копья или гарпуны. Чаще всего они не долетали до суденышка кочевников, но пару раз копья ложились совсем рядом с лодкой. Тогда Ури огрызался из самострела.

Так они и плыли продолжительное время под жутковатый вой душ предков, живших когда-то в Ростове и умерших от безумия. Кочевники и их преследователи проследовали мимо двух высоких покосившихся столбов, покрытых до самых вершин зелеными склизкими водорослями, миновали дряхлый, сильно прогнувшийся в середине мост, который, казалось, вот-вот обрушится. И, наконец, проплыли мимо еще одного моста на толстенных опорах с поржавевшими, но вполне годными на вид фермами.

Вой мертвых стал постепенно стихать, а дикари почему-то отказались от погони, развернули свои лодчонки и поплыли обратно, в сторону города.

— Видать для них запретная территория начинается там, где для нас заканчивается, — сделал вывод Ури.

— Нам надо спешить, — сказал Неп, — мы и так сильно отстали. Эта лодка быстроходней плота, у нас есть шанс догнать Хону и этого мерзавца до моря.

— Что-то я себя хреново чувствую, — медленно произнес предводитель Дэнджеров, — это души умерших малость истощили меня своим воем. Ты разве не ощущаешь упадок сил? Да и для арбалета осталось всего три снаряда…

— Я не узнаю тебя, Ури, — Неп насмешливо сощурился, — ты пытаешься отлынуть от погони?

— Да нет же! — Громоподобный сделал неопределенный жест рукой. — Это… это смерть Вира на меня так действует… наверно, она. Да и Рекс, сказал, что мальчишка и моя Хона… в общем, неважно, ты прав, такое поведение недостойно президента клана. Плывем! Догоним их! Мне нужна моя дочура.

— А мне — чаша Скальпеля Косноязычного, — добавил Неп.

Байкеры гребли что есть мочи. Ветер, иногда усиливающийся, иногда резко слабеющий, помогал кочевникам, дул им в спину. Ури ощущал дискомфорт в боку. Рана, оставленная костяным гарпуном, была несерьезной, но весьма болезненной. Тем не менее, Ури старался держать темп.

Однако после полудня река начала петлять, и ветер, сделавшись почти ураганным, изменил президентам, превратившись из союзника во врага. Он то хлестал по затылку, то бил в лицо, то налегал на левый бок, так и норовя перевернуть лодчонку. Бешенство стихии не испугало, но, наоборот, возбудило в байкерах ярость и жажду идти наперекор. Все та же формула "жить вопреки", завещанная предками, возобладала над всеми остальными установками.

Не такие уж и большие, но злые и жесткие, потемневшие от гнева волны беспощадно избивали долбленку, которая, несмотря ни на что, настойчиво шла вперед.

Неистовствующие байкеры неустанно работали веслами. Заворачивая в очередной изгиб, они прошли мимо небольшого острова, заросшего деревьями. Пройдя излучину, кочевники вдруг оказались на распутье. Русло Пагуби раздваивалось.

— Баггерхелл! — проорал Ури. — Куда нам?

— Надо подумать, — сказал Неп.

— Слушай, а не пристать ли нам к берегу?! — прокричал Громоподобный. — Вряд ли они по такой буре плывут.

— Мне нужна чаша, — сказал Неп, — они не должны ее рассеять в море.

— Скоро потемнеет, а моя дочура не настолько дурная, чтобы плыть ночью по Пагуби! — возразил Ури. — Она знает про угреней и про то, что в потемках они нападают на все, что движется.

Неп, скрипя зубами, согласился с доводами товарища.

Байкеры нашли небольшой бугорок, расположенный среди орехов, росших чуть поодаль от берега, и развели костер с подветренной стороны. Ури подстрелил жирного дикого гуся, прятавшегося от ветра в зарослях рогозы.

Гуся тут же ощипали, выпотрошили, разделали и изжарили.

— Слушай, я вот о чем думаю, — сказал Ури, вгрызаясь в увесистую гусиную ножку, — по какому притоку они поплыли, по левому или правому? Был бы Вир, он бы быстро сообразил.

— Давай представим, что бы сказал Вир, — предложил Неп, бросая обглоданную кость в костер, — он бы сказал, что… — предводитель клана Вампиров взял новый кусок мяса, истекающего жиром, немного поразмыслил и продолжил, — он бы сказал, что Юл хитрожопый малый. Я в этом и сам убедился. И, конечно же он старается думать наперед, то есть как вернуться обратно. А значит, Юл и Хона будут держаться северных притоков, потому что становища остались на северо-востоке, и так ближе вернуться. То есть они сворачивали бы все время вправо.