Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) (страница 5)

Страшно. Безумно страшно и без всякой Внешней Тьмы. Жутко остаться одному. Без защиты, без поддержки хоть и недалеких, но все же своих родных селян. И ведь не только звери, не только чужие люди грозят смертью, но и голод. Кроме шерстяной накидки в вещмешке у Юла лежали два куска соленной свинины, сухари, высушенный шиповник и две фляги воды. Но надолго ли хватит припасов? Сейчас весна: ни спелых диких абрикос или смородины, никаких других плодов или ягод. Можно, конечно, охотиться и ловить рыбу. Но какой из него охотник или рыболов? В Забытой деревне таких промыслов не знали. Юл с Темеркой под строгим надзором деда Олега учились делать силки и даже поймали одного зайца и пару птичек. Но все же парень чувствовал себя неуверенно на данном поприще. А тут еще нужно не просто выжить, но дойти до моря…

Разумеется, Юл никуда не собирался идти. Он сразу же решил для себя, что отойдет от села на два-три дневных перехода, соорудит шалаш или найдет, если повезет, какой-нибудь заброшенный дом, построенный предками, и там поселится. Поживет остаток весны, лето, а осенью вернется к односельчанам и расскажет небылицы о своих странствиях. В конце концов, кто его сможет уличить во лжи? Жители деревни ведь никогда не видели моря, они и носа своего не смеют высунуть за пределы холмов. Кукуруза, подсолнухи, картофель, кабаки, тыквы, капуста, огурцы, помидоры, горох, лук, чеснок, вишни, абрикосы, яблоки, куры, утки, гуси, свиньи, козы, овцы, лошади, коровы — вот и весь краткий перечень интересов соплеменников. Около полутысячи человек живут своей обыденной жизнью, и знать ничего более не хотят. Да и зачем им что-то свыше? Земли на холмах остаются, благодаря севообороту, плодородными, жители трудолюбивы, балки полны родников. Саранча и засуха пока обходили стороной, разве что вся пшеница, ячмень да рожь полегли лет двадцать назад от небывалого мороза. Тогда же случился голод. Но все равно население деревни растет. Каждая женщина за свою жизнь рожает по восемь, десять или даже двенадцать детей, больше половины из них умирает, зато остальные растут крепкими, здоровыми и по-своему счастливыми. Так что поверят они в любые басни, которые Юл напридумает. Может, повезет, и он станет кем-то вроде колдуна, и о его подвигах будут рассказывать из поколения в поколение…

Но для этого нужно просуществовать полгода в полном одиночестве. Для этого надо выжить, поселиться в таком месте, где тебя сразу не достанут хищные звери, возле воды. Юл остановился, тяжело вздохнул, похлопал себя по нагрудному карману куртки, где лежала пластиковая гадательная книжица, и обернулся.

Вдали возвышался холм, Темерки не было видно. Наверное, уже ушел.

Юл вновь тяжело вздохнул и побрел дальше, оставляя малозаметный неровный след в густой траве.

"Все, что сейчас происходит — только начальная трудность, — подумал он, — только начальная трудность, а тяжелые времена — впереди…"

Гексаграмма 3 (Чжунь) — Начальная трудность

Когда бушует ураган, нет смысла с ним бороться — разумнее укрыться и переждать

Ноги у Юла гудели. Уже второй день он без устали шагал на юг. За это время он не увидел ни одной живой твари, если не считать куропаток, да парящих в высоте то ли орлов, то ли соколов, то ли еще каких-то хищных птиц.

Поздним вечером, опасаясь волков или диких собак, он забрался на одинокое высохшее дерево, обмотался веревкой и попытался заснуть. Ночью было невероятно холодно, вдали слышался вой, и Юл так и не смог сомкнуть глаз. Ну, может, вздремнул пару часиков, но не больше.

Ранним утром, наскоро позавтракав, парень продолжил свой путь. Спустя какое-то время он вынужден был переобуться в сапоги, поскольку из-за росы кеды и нижняя часть брюк насквозь промокли. Сапоги оказались велики, и Юл постоянно спотыкался, к тому же периодически попадались рытвины и кочки, невидимые в густой траве. Парень недовольно цыкал, злился на самого себя, проклинал старосту Имэна и всех жителей деревни за то, что его отправили демон знает куда. Наконец, не выдержав мучений, он нашел сухое место возле колючих кустарников и растянулся прямо на траве. Очень хотелось спать. Бессонная ночь давала о себе знать. Юл решил, что полежит совсем немного, а затем встанет и пойдет дальше. В голове мелькнула мысль о собственной никчемности.

"Слабак я, — подумал парень, — а еще колдуном хотел быть…"

Так младший правнук последнего предка и заснул.

Ему снилась односельчанка Силия. Она была голой и купалась в ручье. Юл никогда не видел обнаженного женского тела, если не считать картинок в книгах по анатомии. Ну, пару-тройку раз еще подглядывал вместе с Темеркой за моющимися девчонками. И это не считается, а тут такое…

Ее распущенные волосы доставали до ягодиц. Улыбаясь, она зачерпывала ладошками воду и выливала на упругую нежную грудь. А потом терла ее, терла живот и дальше, еще ниже…

Парень почувствовал жгучую твердость в паху. А еще ему было очень жарко, захотелось раздеться и присоединиться к Силии. Тоже поплескаться в холодном, манящем свежестью ручье. И хотелось еще чего-то… чего-то такого… чего-то такого, чем он никогда не занимался с девушками…

Силия заметила парня, бесстыдно повернулась к нему, даже не помышляя прикрыть наготу. Раньше она себя так никогда не вела. Девушка должна была бы завизжать, наорать на Юла, чтобы он убирался, но вместо этого она лишь звонко засмеялась. Так звонко, что у парня заложило уши и пересохло горло. Одной рукой она мяла грудь, а другой там — между ног. Взгляд парня притягивали пальцы Силии, мягко сжимающие плоть, поглаживающие белую, не видевшую солнца кожу.

— Хочешь? — спросила она.

— Что хочу? — не понял парень.

— Хочешь? — вновь спросила Силия. Голос ее стал похотливым, обволакивающим.

— Что? — Юл, отступив на шаг, замотал головой, глотку будто сжимала невидимая рука.

— Пить, ты ведь хочешь пить, — девушка расхохоталась, — ведь хочешь же.

Юл взглянул на журчащую воду и понял, что она права. Горло слиплось. До боли. До тошноты.

Силия засмеялась, а Юл, сделав отчаянный вдох, проснулся. Парень открыл глаза и тут же ослеп — солнце стояло в зените и беспощадно жгло. Юл сообразил, что он мокр от пота, а в глотку будто забили раскаленный прут из кузницы Темера-старшего. Младший правнук последнего предка издал мученический звук и резким движением сел. Хрипя, он развязал дрожащими руками вещмешок, извлек из него флягу с водой, открыл крышечку, и захлебнулся.

Вода была теплой, но приятной. Глоток за глотком парень опустошал флягу. Жажда не утолялась. И даже когда последняя капля оказалась у него на языке, Юл все еще хотел пить. Откинув первую флягу, он схватился за вторую. Судя по весу, она была заполнена лишь на треть, остальное он выпил днем ранее. От досады парень цыкнул. Из-за собственной глупости, из-за того, что он заснул посреди степи под жарким солнцем, даже не озаботившись о безопасности, Юл лишился большей части воды. А страдать от жажды гораздо хуже, чем голодать.

Младший правнук швырнул фляги в вещмешок, завязав его, закинул на плечо, и вне себя от ярости ломанулся прямо через кустарник. Острые колючки тут же впились в бедра, ветки зацепились за сапоги, и парень, не удержав равновесие, с криком боли упал и покатился вниз. Оказывается, за кустарником был спуск.

Юл удачно приземлился, не получив ни одного ушиба или ссадины. Падение заставило его отрезвиться, и гнев мгновенно улетучился. Вырвав колючки из брюк и отряхнувшись, он осмотрелся. Парень оказался посреди странной тропы, окаймленной с обеих сторон насыпью с половину человеческого роста. Тропа, покрытая мягкой травой, вела вдаль, на холм, усеянный редкими деревцами.

— Что это такое? — удивленно пробормотал Юл. — Никогда раньше такого не видел и в книжках такого не читал.

Покружившись с полминуты на месте, парень, переобувшись в кеды, побрел по тропе на невысокий холм. Солнце немилосердно палило, и снова захотелось пить, но Юл не решался достать флягу. Если он сейчас выпьет остатки воды, то что делать потом? Ручьев и родников поблизости не обнаруживалось. Судя по облакам, дождя также ожидать не стоило. Вся надежда оставалась на утреннюю росу. Собрать ее можно было с помощью ткани или глиняной чашечки, которая находилась в кармане вещмешка рядом с бронзовой кружкой с прахом деда Олега. Но утро будет нескоро, а сейчас придется потерпеть.

Чем выше поднимался Юл, тем больше становилась насыпь и на вершине холма, она достигла в высоту почти человеческого роста. Затем, когда парень начал спускаться, насыпь стала уменьшаться. Сперва она опустилась до подбородка Юла, затем — до груди, а когда насыпь стала еще меньше, перед его взором вдруг предстал гигантский ручей. Вернее не ручей, а, если верить пластиковым книгам, широченная река, шириной, пожалуй, в двести, нет во все две с половиной сотни шагов. Солнечные лучи, отражаясь от поверхности воды, слепили. Юл прикрыл глаза рукой, прищурился и вдруг заметил дома. Одноэтажные саманные мазанки, чем-то схожие с кузницей Темера-старшего. От неожиданности парень пригнулся. Чужая деревня. Поселение во Внешнем мире.

Младший правнук последнего предка шустро залез по насыпи, спрятался за кустарником. Присмотрелся. Странно, дома в два ряда выстроились вдоль тропы, которая вела к реке, исчезала в воде, а потом вновь появлялась на другой стороне и уходила в холмистую, густо покрытую деревьями даль. Юла вдруг осенила догадка, что тропа, по которой он шел, наверное — дорога, построенная предками. По ней ездили самоходные тачки, по крайне мере, так рассказывал прадед Олег. И делались эти пути из материала, похожего на камень. Парень, не помнил названия. Кажется, оно начиналось на "а" или "о"… или, может, на "ф"… демон его знает…