Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) (страница 41)

— Тогда я буду биться с тобой не из-за пацана, а потому что ты оскорбил меня, — сказал Рекс.

— Чем же?

— Дурным дыханием изо рта!

— Что? — Авас повернулся к род-капитану. — Да пошел ты знаешь куда, Рекс…

— Я могу заговаривать от отродий степных кошмаров! Я могу вам всем дать способность противостоять тварям! — произнес парень как можно тверже, чтобы ни у кого не возникло даже крупицы сомнений в его тайной силе, которая, если честно, зиждилась только на слепой вере в сверхъестественное и глубоком страхе перед непонятным. Юл это знал, а варвары — нет. А, значит, он действительно обладал колдовской мощью, ибо, как говорили древние, знание — сила.

— Я убила черную псину благодаря заговору Великого Плацебо! — отчеканила Хона. — Так зовут одного из стальных небесных коней, о котором мы ничего не слышали!

— Заговор Великого Плацебо? — в проходе появился Вир Златорукий. — Интересно. Может, стоит отложить разборки? Аэсы уже под стенами. Нам нужны лишние воины, а не лишние трупы.

— Верно мыслишь, — произнес Ури после недолгой паузы, — потом разберемся. Авас, Рекс, Хона опустите оружие и айда наружу. А ты, говнюк, — помрачнев, президент ткнул пальцем в сторону младшего правнука, — следуй за ними. Ты остаешься общим рабом клана и личным слугой Аваса и, значит, будешь защищать клан и, если понадобиться, и своего хозяина. И не вздумай повернуть оружие против нас.

— Не поверну, — Юл облегченно вздохнул, — уж лучше вы, чем выродки.

Авас, смачно выругавшись, вышел на воздух. Следом коридор покинул Рекс.

— Мне нужна чаша, — настойчиво произнес Неп.

— Она в комнате с глиняными таблицами в сумке, — сказал младший правнук.

— Пусть там и остается, — в голосе Ури появились нотки угрозы, который явно не желал уступать артефакт конкуренту, — потом разберемся, Неп.

Президент Вампиров, криво ухмыльнувшись, кивнул и вышел вон.

Все пространство между стеной и зданием было заполнено людьми и лошадьми. Байкеры подозрительно косились на парня, и он ощущал себе полевой мышью в клетке, на которую уставилась дюжина котов.

— Можно мне на крышу залезть? — спросил он у Вира. — Хочу посмотреть, сколько там выродков.

Златорукий, добродушно усмехнувшись, кивнул:

— Скажи только, что для тебя это здание?

— Там есть таблицы из глины, — ответил Юл, — в них написано, что это Мобильный Эпидемиологический Центр древних.

— А для аэсов — это храм бога Ингодвитраста, — кастомайзер внимательно посмотрел на юношу, — грядет лютая резня. Понимаешь меня? Сейчас не время для обид и разборок.

Юл кивнул.

— Вот и гуд. Давай, ступай наверх.

Парень поднялся по ступенькам на выступ и умостился рядом с низкорослым байкером без шлема с арбалетом наизготовку. На вид тому было лет сорок. Кочевник искоса взглянул на парня и усмехнулся сквозь бороду:

— А ты пацан с яйцами. Пойти против Ури, да еще с его дочурой утечь — это надо быть конченым психом.

Юл кивнул и осмотрелся. Выродки, объезжая заброшенный центр, наматывали круги на хорсатах, но приближаться к стенам отчего-то не решались. Аэсов было много. Очень много. Наверное, сотня всадников. Или даже полтораста. А, может, и того больше. Периодически они вскидывали вверх топорики, чаще каменные, реже металлические, издавали гортанные звуки, полные ярости и обещаний беспощадного истребления врагов, посмевших вторгнутся на их земли и осквернивших великую святыню.

— Я Шер, — байкер, прервав размышления младшего правнука, подал ему руку, — Шерко Фартовый из клана Хандредов.

— Юл, — парень пожал руку кочевника, — просто Юл.

— Дурацкое погоняло, — заметил новоявленный знакомец, — ну, да ладно. Ты, я вижу, отважный малый, мы таких любим. Главное, не унывай, не будешь тупить, через пару годков переведешься в шустрилы, получишь новое имя, станешь байкером. Сечешь, о чем я?

Парень кивнул. Из вежливости и нежелания что-либо говорить.

— Вот, — продолжил болтовню Шерко, — будешь, например, Бренном, Бреннабором Беспроигрышным из клана Дэнджеров, — кочевник, хохотнув, легонько толкнул Юла в плечо, — заполучить дочуру президента, это ведь беспроигрышно. Так ведь? Верно ведь говорю, скажи?

Юл кивнул.

— У тебя было с ней что-нибудь? Было ведь? Скажи! Не ссы, не выдам.

— Нет, — соврал парень, наблюдая за перемещениями выродков, — ничего не было.

— Эт ты лоханулся, — многозначительно заметил байкер, — хотя… может то и к лучшему, а то Ури, не приведи Харлей Изначальный, яйца тебе отрежет. Будешь тогда Бренном Безъяичным, а не Беспроигрышным, — Шерко хохотнул, — прикольно придумал… Бренн Безъяичный… прикольно же, скажи?

Юл кивнул.

— Имя ведь много значит, я вот не случайно Фартовый. И стрела меня не берет, и пика не колет. И детишек у меня семеро и все здоровые и ни один не помер еще, и врагов переживу, потому что счастливый я. Так что проси, чтоб тебя Беспроигрышным назвали. Никогда не будешь проигрывать…

Шерко нес какую-то околесицу, а парень, изображая заинтересованность, кивал и иногда поддакивал, совершенно не вслушиваясь в болтовню собеседника. Он следил за выродками.

Те еще долго разъезжали на хорсатах, выкрикивали угрозы, но не атаковали, словно ждали чего-то. Наконец, когда солнце уже прошло зенит, и Юл порядком подустал от речей Шерко и уже хотел спуститься вниз, на горизонте показалась кавалькада. Полтора десятка аэсов не спеша ехали к Мобильному Центру. Возглавлял процессию рослый выродок с клевцом в правой лапище и круглым щитом в левой, облаченный в платье из шкур. На голове его красовался череп зверя с огромными рогами. Младший правнук никогда не видел оленей, только читал о них, но понял, что аэс использует останки именно этого животного в качестве головного убора.

Кавалькада проехала мимо основного войска и остановилась примерно в ста пятидесяти шагах от центра. Арбалетчики зашумели. Ури, а следом за ним Вир и Неп, поднялись на купол.

— Андермансы маздаи! — проорал аэс с оленьим черепом. — Мис дестроем ас олзих. Неймим Ингодвитраста! Киллую, рейпую, ийтапаю олзих! Неймим Ингодвитраста!

— Что это за недосок? — спросил Неп.

— Это бигчиф, — ответил Вир, — вождь выродков и его гвардия. Бигчиф выбирается из кровожаднейших воинов, которые за свою жизнь сумели убить, изнасиловать и съесть хотя бы четырех врагов.

— Я тебе правильно понял, они сначала убивают, потом насилуют, а потом еще и съедают? — удивился Неп.

— Очередность не важна, но обычно именно в такой последовательности. Бигчиф — самый главный в Запагубье, жрец — второй по важности среди выродков. Я был жрецом. Кстати там, под забором лежит дохлый урод с перебитой шеей, судя по одежде, мой преемник и клевец рядом с ним валяется как символ власти. Клевец из металла. Его стоит забрать. Разве я не рассказывал о бигчифах?

— Рассказывал, — угрюмо произнес Ури, — и что-то мне совсем не хочется, чтобы в моей, пусть даже мертвой заднице, оказался мохнатый йенг этого упыря.

Вождь аэсов повторно проорал угрозу.

— Переведи, — попросил Неп.

— Он говорит, что мы выродки, что нас всех изничтожат, расправятся в самой извращенной форме. В общем: убьют, изнасилуют и съедят, — невозмутимо произнес Вир. — И все это будет твориться во имя великого бога Ингодвитраста.

— Ну, скутераст! Гнойный скутер!.. Эй, кто-нибудь! — прорычал Ури, повертел головой и указал на Шерко. — Вот ты! Как там тебя?..

— Я Шер, Шерко Фартовый из клана Хандредов…

— Вот-вот, давай-ка пульни в этого ублюдка. Пусть сдохнет, засранец!

Шерко вскинул арбалет под углом к горизонту, прикинул траекторию и выстрелил. Болт стремительно ушел по дуге, но попал в аэса, находящегося чуть сзади и справа от бигчифа. Выродок взревел и упал с хорсата.

— Баггерхелл! — выругался президент Дэнджеров. — Кто-нибудь, пульните еще!

Вождь аэсов оглянулся, увидел поверженного соратника, яростно проорал:

— Иайфакалёмазувэсс! — и поскакал к основному войску.

Следом за ним устремилась свита. Три арбалетчика выпалили вдогонку, но ни один из болтов не нашел цели.

Вечером байкеры развели два костра и приготовили пищу, благо дрова имелись в достатке, а воду взяли из стеклянных сосудов, сделанных, разумеется, еще до Великой погибели.

Авас Стальной согнал Юла с купола и заставил прислуживать себе. Парень, скрипя зубами, выполнял поручения гнилозубого байкера: принес ему миску супа и кусок солонины, а потом еще и воду из кувшина. Младший правнук невольно задумался, почему байкеры запрещали себе есть мясо, добытое в Запагубье, но безбоязненно пили воду. Была в этом какая-то неувязка. Даже не неувязка, а элементарная глупость. Ведь если земли заражены, то жидкость вредней любой еды. Впрочем, прадед говорил, что радиация давно сошла на нет, и опасность для жизни представляет разве что только в отдельных местах, но никак не на обширных территориях. Но разве это можно объяснить варварам? Для них радиация — это не какие-то там невидимые лучи, а кошмарная похотливая демоница, совокупляющаяся со всем живым и рожающая от этого уродов. Впрочем, жители Забытой деревни были такими же недалекими людьми. И как их всех просветить? Да и стоит ли просвещать?

Поужинав, Авас немного подобрел и пообещал, что, когда все закончится, он отрежет Юлу не все ухо, а только верхнюю часть. Парень ничего не ответил. Он хотел увидеть Хону, но она будто испарилась. Может, просто не желала попадаться ему на глаза, чтобы не давать своему отцу лишний повод для гнева, а, может, просто решила больше не иметь с ним дело. В конце концов, сейчас не та ситуация, чтобы выяснять отношения. К тому же девчонка слишком уж сильно влияла на младшего правнука. Так что лучше и вовсе не встречать байкершу.