Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) (страница 36)
— Смотри! — почти крикнул он. — Аэсы охотились и подарили нам это! И он совсем свежий.
Лицо девушки сперва озарилось радостью, а потом скривилось в отвращении:
— Мерзость! Выродки касались его своими грязными лапами! И вообще этого зайца поймали на запретных землях!
Юл никак не мог согласиться с мнением напарницы, живот его громко запротестовал:
— Мы ведь сегодня ничего не ели, кроме фазаньего яйца.
— Но… — байкерша посмотрела жадным взглядом на зайца, — но… слушай, если ты знаешь заговор, то можно его съесть… поедем в степь, разожжем костер…
— Лучше остаться здесь, — возразил парень, — стены скроют огонь. Оглянись, уже совсем потемнело. А хозяина нет, и вряд ли он придет ночью…
Девушка еще немного попрепиралась, но пустой желудок быстро победил все опасения. Напарники развели костер, содрали с зайца шкуру, разделали его и начали жарить на малой боевой лопате, предварительно смазав лоток козьим жиром, который имелся у Хоны в небольшом количестве. Беглецы, оголодавшие как волки в конце зимы, не дождались приготовления мяса и похватали первые куски полусырыми.
Ничего и никогда более вкусного Юл не ел. Вгрызаясь в сочную, сочащуюся живой влагой мякоть, он, с усилием отрывая и пережевывая шмат недожаренной зайчатины, смотрел на Хону, а та смотрела на него. И глаза обоих, отражая пламя костра, светились голодом и желанием.
Ближе к полуночи, когда убывающая луна вышла из-за туч, напарники закончили трапезу, обглодав зайца до костей. Ночь была прохладной и тихой. Ночь была волшебной. Ночь пахла свежестью и счастьем. Ночь едина для всех. Ночь всегда одинакова: и в степях, где живут байкеры, и в запретных землях. Не перекинувшись и словом, парень и девушка почуяли это одновременно. Сейчас их никто не посмеет потревожить: ни вердоги, ни капланы, ни другие хищники, ни выродки, ни люди, ни даже демоны. Наступал неизъяснимый миг сладчайшего безумства, и было бы преступно пропустить его.
Юл не успел понять, как оказался рядом с байкершой, а руки уже сами собой стягивали с нее рубаху. Хона же ловко расстегивала штаны парня.
"Как там у них в балладах… ударит в гонг природа…", — подумалось Юлу, но мысль тут же растворилась в океане желания; природа действительно ударила в гонг, и юношеский разум оказался бессилен перед ее великой мощью.
Гексаграмма 34 (Да-чжуан) — Мощь Великого
Там, где сильный сломает закрытую дверь, мудрый — найдет к ней ключи
Проснувшись, Юл ощутил сильнейшее беспокойство. Сначала он решил, что это из-за холода и потому плотней прижался к посапывающей теплой Хоне. Ведь от костра остались лишь несколько едва тлеющих углей. Но тревога никуда не ушла. Тогда он приподнялся на локтях и осмотрелся. В утренней полутьме чернела человеческая фигура с палкой, на конце которой было приделано нечто, похожее на клюв аиста. Парень вскочил на ноги, в руках у него оказалась боевая лопата. Сонливость мгновенно ушла. Миг спустя рядом с ним стояла Хона, успевшая выхватить из ножен акинак. Юл вдруг сообразил, что он и его спутница абсолютно голые.
— Говэйте отсель! — угрожающе прорычала фигура и двинулась на беглецов.
Парень и девушка, готовясь к бою, разошлись в разные стороны. Противником оказался молодой аэс. Морда его, несмотря на шерсть и массивные надбровные дуги, походила на обыкновенное мужское лицо. Он был одет в накидку и шерстяное платье до колен. На груди выродка, на цепочке, висел талисман: прямоугольная металлическая коробка с выдавленной на ней надписью: "МЭЦ-18".
— Говэйте отсель! — вновь прорычал аэс. — Ице лэндя Ингодвитраста! Иай сооал!
Парень присмотрелся к палке с железным, вытянутым в длину набалдашником, которую держал в мохнатых лапищах выродок. Кажется, такие штуки назывались "клевцами".
— Говэйте! — аэс, бросил свирепый быстрый взгляд сперва на парня, затем на девушку, и, видимо, решив, что последняя более слабый противник, ринулся на нее.
Хона, вскрикнув, отразила удар, а Юл подскочил к выродку и с короткого, но резкого размаха перерубил ему шейные позвонки. Когда все было кончено, девушка произнесла слегка дрожащим голосом:
— Надо уходить отсюда.
Парень посмотрел на подругу. На левой груди, прямо под соском, чернел синяк. Наверное, вчера Юл, забывшись, слишком сильно хватал девушку. А ниже, на внутренней стороне бедра темнело… запекшаяся кровь?
— Что уставился? Я говорю, уходить отсюда надо!
Младший правнук отвел взор. Хона, наскоро протерев ладошкой между ног, принялась напяливать на себя одежды, и Юл последовал ее примеру. Однако одевшись, парень не спешил оседлать хорсата. Любопытство, как это часто бывало с ним, взяло верх над осторожностью. Он подошел к убитому выродку, перевернул его на спину. Парню был непонятен смысл надписи на медальоне. Он снял коробку с трупа, повертел ее в руках.
— Юл, ну, что ты там! — воскликнула Хона.
— Погоди! Тебе разве не интересно, что это может значить?
— Я не хочу сдохнуть здесь! Вот, что мне интересно!
— Сейчас, — Юл вдруг заметил кнопку и, немного поколебавшись, нажал ее.
Медальон внезапно открылся, отчего парень вздрогнул. Внутри лежала тонкая прямоугольная пластинка.
— Смотри! — сказал младший правнук.
Байкерша подошла к другу, взяла пластинку:
— Что здесь написано?
— Вверху — "МЭЦ-18", посередине — "старший специалист", внизу — "Марат Галимиев".
— И что это значит?
Юл пожал плечами.
— Забирай эту штуковину и поехали! — заторопила напарника Хона.
— Подожди! — парень подошел к прямоугольному контуру, рядом с которым была щель, сверил надписи на карточке и на стене. И там и там были выведены одни и те же буквы и цифры: "МЭЦ-18".
— Ты совсем псих…
Юл еще раз взглянул на пластинку, и вдруг его посетила невероятная догадка. Он вставил карточку в щель. Что-то пикнуло, а затем контур выдвинулся вперед, превратившись в дверь, и с чуть слышным поскрипыванием ушел вверх, открыв темный коридор, из которого повеяло спертым воздухом.
Хона, вскрикнув, отскочила.
— Вот это да!.. — восхищенно произнес парень, — это ведь древние создали.
— Юл, — робко проговорила девушка, — ты ведь не собираешься идти внутрь?
Парень лукаво улыбнулся и спросил:
— Боишься?
— Я ничего не боюсь! — вспыхнула Хона. — Я просто осторожна!
Ухмыльнувшись, вытащив карточку из щели, младший правнук выставил перед собой боевую лопату и шагнул в коридор. Тут же послышался слабый треск и тусклый свет озарил темное пространство.
— Ох! — вскрикнул Юл, зажмурившись, сердце его гулко забилось, отдавая тяжелыми пульсациями в виски.
Хона подскочила к возлюбленному, прижалась к нему и, встав на цыпочки, прошептала:
— Юл, это мощь великих предков, не стоит…
Осмотревшись, опустив лопату, парень повернулся к девушке и улыбнулся:
— Когда еще будет такой шанс?
— Здесь мы в ловушке, — возразила Хона, — если выродки придут сюда, мы даже убежать не сможем.
Младший правнук подошел к выходу и, внимательно осмотрев его, обнаружил еще одну щель. После того, как он вставил туда пластинку, дверь закрылась. Беглецы оказались замурованными. Тогда парень вновь ткнул карточкой и проход открылся. Поупражнявшись так несколько раз, Юл сказал Хоне:
— Теперь нас никто не схватит. У нас есть ключ.
Напарники двинулись вглубь коридора. Сердце младшего правнука то замирало, то начинало биться с безумной силой, отчего темнело в глазах. Вдоль коридора были расположены прозрачные двери, ведущие в комнаты. Беглецы заглядывали в каждую из них. Как только нога ступала в помещение, автоматически зажигался тусклый бледно-желтый свет. Сперва Юл и Хона чертыхались, но затем привыкли. В комнатах они обнаруживали разные диковинные вещи совершенно непонятного предназначения: какие-то странные запыленные экраны на одряхлевших столах, пустые коробки, металлические кровати на колесиках, колбы разных размеров, большие капсулы, куда мог вполне поместиться взрослый человек и еще множество разного мелкого хлама.
— Юл, — прошептала Хона, — здесь очень душно. Давай, уйдем отсюда!
Действительно, лоб у парня покрылся испариной. У этого впечатляющего дома предков имелся очень существенный недостаток: сюда не поступал воздух.
— Сейчас, — сказал младший правнук, — подожди немного.
Юл вошел в одну из комнат. Она привлекла его своим содержимым. Ровно посередине лежал большой обожженный кусок глины, а вдоль стены аккуратными стопочками были сложены такие же обожженные глиняные плитки.
— Как же здесь жарко! — Хона шумно вздохнула.
Парень, заметив контур треугольника и щель возле него, подошел и воткнул карточку. Контур, превратившись в окно, уехал вверх. Ударило дурманящей свежестью.
— Так лучше? — спросил Юл.
Зажмурившись и блаженно улыбаясь, подставив личико холодку, Хона кивнула. Парень же подошел к глиняному камню. На нем были продавлены письмена. Младший правнук прочитал вслух:
Марат Галимиев, ученый-эпидемиолог из города Казань, прежде чем навсегда покинуть МЭЦ-18, Мобильный Эпидемиологический Центр, оставил здесь память о минувшем. Я знаю, что в мире есть выжившие, но я не уверен, что их потомки будут владеть грамотой. И все же я надеюсь, мой труд не пропадет втуне. Электронные носители никто не сможет прочесть, бумага недолговечна и только обожженная глина сохранит мое послание на тысячелетия. Благодаря глиняным таблицам, мы узнали о шумерах, благодаря им же вы узнаете обо мне и об ужасной катастрофе, постигшей человечество. Здесь, с небольшими пояснениями и сокращениями, я перепишу свой дневник, который вел все эти месяцы ада.